Здесь нас прервали вернувшиеся с веранды женщины, так что мы плавно переехали в зал, куда спустя ещё какое-то время спустились четыре девушки. Не то чтобы строем, но одним рядком. Сначала Эля, как наиболее морально устойчивая, затем Марина, после степенно вышагивала мояне совсем материальная хранительница и Настя замыкала процессию, наверное, чтобы Лия никуда не слиняла.

— Денис, Лия вообще-то по делу сюда пришла. — заявила Эльза, будто бы не они с Настей и Мариной ей это самое дело сделать мешали два часа к ряду.

— Вот как? — наигранно удивился я. — И в чём же это самое дело заключается?

Все взгляды тут же сосредоточились на гостье из иного мира. Та смутилась ещё больше, но степенно вышла в центр комнаты и с присущей ей аристократичной ноткой произнесла:

— Странник, я пришла сообщить, что пора двигаться дальше.

В доме воцарилась гробовая тишина. Старшие представители семейств не знали, что это значит, но напряглись вместе с Марьяновым и дочерьми. Настя поёжилась и посмотрела на меня взглядом, в котором сочувствие перемешалось с затаённой гордостью.

— И как ты это поняла? — осторожно спросила Марина.

— Да, точно. Всегда было интересно, кто решает, когда Денису пора идти дальше. — не отставала Эля.

— Я не знаю, что на это ответить, — подала голос Лия. — Обычно, знание приходит само, когда Странник (кстати, здесь она почему-то упорно не называла меня по имени, хотя там, в крепости, мы уже давно перешли этот барьер) становится сильнее или делает крепче нашу твердыню.

— А сейчас? — уловил я странность.

— Врата. Они появились во внутреннем дворе, прямо напротив донжона. — ответила Лия. — Огромные, как те, что воздвигнуты на входе в крепость. Скат Разрушитель не смог их открыть. Они не опираются на колонны или стены. Створки вмурованы прямо в туман. Никто в крепости не знает, что за ними. Понятно лишь то, что войти сможешь только ты.

— Понятно. Очередной тонкий намёк от Игры. — хмыкнул я, уже прикидывая экипировку для нового похода. Не то, чтобы я знал или догадывался что меня ждёт за этими вратами, но в груди появилось странное ощущение, что именно за ними меня наконец-то удостоят ответами.

— Но ведь ты говорил, что тебе можно не ходить в Игру ещё три месяца! — возмутилась Марина.

— Так было и будет. — подтвердила ранее сказанное мной хранительница. — Игра не заставит нашего Странника войти в Угасающие Миры раньше отмерянного ей срока.

— Ну хоть так! — сложила руки под грудью эльза.

— Вот только он и до появления врат мог ходить в странствия раз в две седьмицы. — грустно намекнула Лия на то, что столько я ждать точно не буду. Впрочем почти призрачная девушка не забыла вколотить в крышку оставшегося непонимания пару завершающих гвоздей, — И ни разу с момента обретения твердыни он не выждал полного срока.

— Не, ну раз-то было! — праведно возмутился я.

— Один раз. Ещё на первом тире! — в этот раз в голосе Лии слышался явный упрёк.

— Ты раньше не была против быстрой прокачки!

— Я и сейчас не против, Странник, но тебе всё ещё требуется отдых. В прошлом месяце ты прошёл путь, который Игра отмеряла годами. Это отметила сама Система, даровав тебе такой долгий срок отдыха.

— Где логика? — удивилась Мара. — Ты же сама пришла и сказала, что ему пора идти дальше.

— Я пришла сказать это, потому что должна была.

— Всё нормально, Марин. — поспешил я успокоить девушку. — Она должна была сказать, потому что это её обязанность, которую хранительница не может контролировать. Если появился путь дальше — она не может о нём не сказать.

— Но ты всё равно попрёшься туда сломя голову! — возмущённо заметила Эля.

— Так! Стоп! — прекратил балаган Марьянов. — Никто никуда не пойдёт до тех пор, пока я не передам поступившие сведения своему начальству! Всем всё ясно⁈ Денис⁈

— Да понял я! Понял! Не больно-то и хотелось вообще-то!

— Замечательно! В таком случае, давайте расходиться по домам, — куратор устало повернулся к старшему поколению. — Думаю, Денису и девушкам нужно о многом поговорить, а мы им мешаемся.

Во-о-о-о-о-т! А я всегда говорил, что мой куратор — умнейший человек! Так-то я давно уже устал от общества новообретённых родственников. Которые к тому же не все ко мне лояльно настроены. Но самому просить уйти было как-то неловко, а родители, меж тем, будто бы только-только осознали, что и вправду пора бы уже по домам и действительно заторопились на выход.

Несмотря на то, что у меня вовсю свербело закончить очередной сюжетный данж, я кое-как вытерпел ещё неделю, за которую в общем-то ничего больше интересного не произошло. Мы отдыхали, мониторили сайт, гуляли, ходили в кино, предавались… прочим развлечениям, старательно игнорируя мир вокруг. Власти меня тоже не трогали. Даже куратор ни разу не заикнулся на тему того, что неплохо было бы подкинуть целебных камней для власть предержащей публики. Как я понял из его объяснений, вернувшиеся игроки кое-как начали набирать необходимое количество для удовлетворения потребностей элит. Более того, «слёзы» начали появляться и в онкологических центрах и в военных госпиталях.

Ещё два дня я продержался на уговорах. Эля и Мара ни в какую не хотели отпускать меня в туман. Лия, как и обещала, в один из своих следующих визитов привела Горничную. Служанка была ещё менее материальна, чем хранительница, но это не помешало ей осмотреть интерьер и немо попенять Эльзе и Марине за не идеальный порядок. Немёртвая женщина даже попыталась сама произвести уборку, но потерпела фиаско, банально не понимая что где должно лежать и, понурив плечи растворилась в воздухе, возвращаясь в замок.

А следующей ночью, дождавшись, когда девушки уснут, я набрал Марьянова и отправился на базу, чтобы в кои-то веки перейти в Угасающие Миры по установленным правилам. Тем более, что именно в этот раз куратор изъявил желание отправиться со мной. И мы действительно прошли сквозь туман вместе. А поскольку общаться полупрозрачный куратор мог только со мной и Лией, пришлось несколько часов таскаться за ним по замку, рассказывая на запись что и как у нас тут вообще устроено. Сказать, что человек был поражён — значит промолчать. Лицо Артёма Филипповича было невозмутимо, но в глазах в кои-то веки я увидел юношеский восторг первооткрывателя.

К вратам мы тоже подошли вместе. Лия не обманула, огромные створки были прекрасно видны с балкона и немного возвышались над плацом. Их Артём Филиппович тоже запечатлел во всех подробностях и только после этого позволил хранительнице вернуть его обратно на Землю. Ну а я, вновь глазами пробежав по ячейкам инвентаря, просто шагнул навстречу неизвестности в распахнувшиеся предо мной створки.

— А вот это уже максимальная степень сценарной импотенции. — выдал я свой вердикт, после того, как закончил оглядываться.

Врата исчезли. Растворились в небесной синиве. Осталась только ярко освещённая белокаменная арена. Идеально круглая, полностью симметричная, без трибун, без выходов. А напротив меня точно на таком же удалении от стены стоял… я. Такого же роста, в точно таких же доспехах, так же вальяжно закинув себе клеймор на плечо. И у другого меня над головой растянулась довольно длинная шкала здоровья.

«Паладин 80 ур» — гласила надпись там, где у других игроков высвечивался никнейм.

БОССФАЙТ!

БОССФАЙТ!

Стоим, смотрим друг на друга. Противник даже и не думает начинать бой. Вместо этого он поднял клеймор одной рукой, согнутой в локте, и рассматривает то ли блики солнца на задранном к небу лезвии то ли собственное отражение. Прошла минута, другая. Затем происходит то, чего я вот ну никак не ожидал.

— Про сценарную импотенцию мне в этом мире будет рассказывать кто угодно, но не тюфяк, который, имея на руках лучшие карты даже девушку завести не смог, пока на него Система не упала. Да и тогда… Это ведь они тебя захомутали, так ведь?