Все согласно загудели, засобиравшись ко сну.

Меня будили по старинке — прокрались в комнату, заставив едва ли не подпрыгнуть. Хорошо, что не металлическим ботинком под рёбра, а то я бы расстроился.

— Подъём, Сам-Сон.

— А?

И чего я такой чуткий стал, уже во второй раз просыпаюсь, как на иголках, когда раньше даже будильник иногда не мог справиться.

Глаза опять слезились, а комната едва-едва угадывалась сквозь полумрак. Но вот голос Серафины я узнал сразу. Его просто физически невозможно спутать ни с чем.

— Уже? — зевнул я.

— Уже. Вставай, я подожду тебя у выхода.

Когда я был готов, она действительно, как страж, стояла прямо рядом с дверью. Учитывая, что они продолжают меня запирать, мне доверяют не сказать чтобы сильно. Или не доверяют другим… хотя не, засов же с той стороны. Значит, мне не доверяют.

— Тебе принесли новую одежду. Идём.

— Новую? А… когда успели мерки снять?

— Пока ты спал.

Да ладно! Вы чё, на меня пялиться ходите, что ли, и мою грязную одежду там тырите? Не слишком ли… не знаю… слишком? Хотя с кого я спрашиваю, они же все там на своей волне. Странно, что я от этого сразу не проснулся.

Одежда ждала меня в главном зале и, что удивительно (ну, помимо того, что она была удобной и хорошо сшита), действительно была впору. Вот прям тютелька в тютельку. Здесь обычно подобной фигнёй не страдали. Сделали несколько средних размеров, и там ты уже подгоняешь как хочешь и чем хочешь. Здесь подгонять ничего не надо было, и вообще…

— Большое спасибо… — улыбнулся я, оглядывая себя.

— Вижу, носить такое тебе часто не приходилось, — позволила она себе улыбнуться на мою искреннюю реакцию.

— Ну как бы да… — так, погодите-ка… мне кажется или это… — По крайней мере, в той части жизни, что ещё помню.

Вот, вот так вот уже лучше. Теперь не придраться, что я там что-то помню, а что-то нет, потому что не сходит у меня ощущение, что она меня пытается ловить на неточностях.

— Хорошо. Мне вчера сказали, что ты повредил себе что-то?

— Неудачный спарринг, — я даже подзабыл. — Теперь я знаю, кому не стоит попадаться под горячую руку.

— Да всем не стоит, — она поманила меня пальцем. — Идём, потренируешься со мной.

После вчерашней тренировки я чувствовал себя вполне себе. Ничего не болит, ничего не скрипит, кровью откашливаться не хочется. Я не секу в магии и зельях, но они, судя по всему, регенерацию ускоряют, а не типа мгновенно сращивают раны. Потому магистрина и упомянула, что серьёзные и смертельные раны исцелить не получится — человек помрёт быстрее, чем справится регенерация.

Кстати, а вот боевую магию я бы, конечно, посмотрел, да…

— Держи, — протянула она мне деревянный меч, когда мы подошли к оружейной.

— А… взглянуть можно внутрь?

— Взгляни, если хочешь… — посторонилась она.

Чего тут только не было… Куча мечей, куча щитов, куча луков, стрел, боевых топоров, булав, кистеней, копий и алебард. Кстати, арбалетов нет вроде, не вижу их. Но остального хоть чай заваривай, можно вооружить маленькую армию и взять какой-нибудь небольшой город. Учитывая особенности средневековья, это должно стоить не просто целое состояние.

— К чему душа лежит? — поинтересовалась Серафина.

— М-м-м… — я задумчиво окинул содержимое взглядом под пристальным взором всадницы. — Наверное…

Ну меч слишком коротко. Кистенем я со своей удачей себе зубы выбью и перебью всех союзниц. Копьё? Не… Вот алебарда уже интереснее. Такой топор на длинной палке, на конце копьё, а с другой стороны молот.

— Вот это, алебарда, — указал я пальцем на оружие.

— Это? Это не алебарда, а бардаферат.

— Барда… ферат? — посмотрел я на неё.

Давай, признайся, ты же прямо сейчас это придумала, чтобы потроллить меня. Я точно знаю, что не существует таких названий. Или существует? Да и с чего я взял, что не существует, мир-то другой. И тот факт, что я знаю язык, не говорит о том, что я знаю всё.

Про знание языка я, в принципе, перестал удивляться ещё тогда. В начале не мог допереть, с чего вдруг все на моём языке заговорили, но понял, что это я говорю на их языке. Оттуда и закралась мысль, что я подхватил заразу от дракона. Или не заразу, а знания через кровь, хрен знает. Но суть в том, что он свободно со мной разговаривал, будто жил в моей стране всю свою жизнь, а потом на меня попала кровь, и в рот и на рану, и вот уж я понимаю других.

Мысль была странной, однако ровно до того момента, пока не случилась вся эта эпопея с мечом и драконами. Вот я нихрена и никто, а вот уже вытащил меч, гоняю на драконах, и меня они принимают…

Совпадение? Не думаю.

Так что да, если спросить меня, то я скажу — это, скорее всего, связано с тем, что я наглотался крови дракона, и она попала в рану. Вернее, я никому этого не скажу, потому что не знаю, как отреагируют. Придёт время — расскажу, но не когда я здесь на птичьих правах.

— Бардаферат, — кивнула Серафина. — Разница в том, что у алебарды заострён обух, а у бардаферата на месте обуха молот. Но да, они похожи. Умеешь пользоваться?

— Нет, — сразу ответил я.

Да я череп кому-нибудь разнесу, и это будет чудо, если не самой Серафине. Проблема не в том, что я умею. Проблема в том, что я НЕ умею. А когда человек не умет, он способен такую херню вытворить, что опытные офигевать будут в сторонке. Как говорят, бойся новичков — они несут опасность, потому что не работают так, как привыкли другие.

— Хочешь попробовать?

— Нет.

— Точно?

— Да.

— Ну смотри… — я взял у неё меч. — Идём, покажешь, что ты умеешь.

Ну я и показал.

Во-первых, мне сразу сказали, что меч держу не совсем правильно. Во-вторых, стою не совсем правильно, в-третьих, я получил по морде, но тут было всё идеально, потому что била меня по морде Серафина, и было бы странно, промахнись уже она. И да, эта сучка ни разу не промахнулась, когда хотела зафигачить мне по харе. И когда я говорю «сучка», тут скорее больше восхищения, чем осуждения. Мля, кажется, мне начинают нравится доминатриксы, какой пипец, этот мир плохо на мня влияет.

— Парируй, — произнесла она строго, когда я в четвертый раз получил по харе.

— Да я…

Слово «пытаюсь» утонуло там же, где и всё оставшееся предложение с дыханием — сучка изгалилась и ткнула меня в солнышко.

— Плохо пытаешься. Я буду атаковать, пока ты не защитишься нормально, имей ввиду. У нас весь день впереди.

— Я… понял… — встал я с трудом на трясущиеся ноги. — Я же пытаюсь…

— Ты же не будешь говорить врагам, что ты попытался защититься, и это не честно.

— Да, но типа я начинающий, а вы не враг. Хоть чуть-чуть поблажек можно?

— Нет.

И НА, НАФИГ, ПО ГОРБИНЕ МНЕ, Я АЖ, СУКА, СУТУЛИТТСЯ ПЕРЕСТАЛ!!!

Пипец, я ща копыта откину тут. Хотя хер там, не откину, она бьёт удивительно не сильно, чтоб я ласты не откинул, но больно, чтобы моя мотивация заставляла меня работать. Да и, в принципе, чё ныть, я же хотел стать крутым — пора стать крутым, даже через боль. В конце концов, все через это проходят, жёсткие тренировки и боль, а иначе буду говно в тачках возить, как золотарь.

Но били меня, конечно, долго.

Не тренировали — били. Серафина не мелочилась. Удар, встал, удар, встал, удар, подождала, пока встану, и ещё раз удар. По хребту, кстати, больнее всего. Иногда не сильно, иногда я был готов помереть прямо здесь и сейчас. Свидетелями нашего позора были все. Иногда сюда выходили служанки, без стеснения наблюдая за моей экзекуцией, иногда кто-то из всадниц, кто был свободен.

Серафина явно родилась с мечом. Я даже пытался убежать, а она мне этот меч в спину швырнула, сказав при этом:

— Никогда не поворачивайся спиной к врагу.

— Д-да… — прокряхтел я сквозь слёзы, пытаясь понять, мне сломали позвоночник или нет.

Короче, меня реально били до вечера, и это нихрена не была тренировка. Это было избиение. Но так как избивать меня было не за что, значит, пыталась таким образом чего-то добиться. Может после вчерашнего случайного финта она решила проверить, действительно ли я не умею сражаться на мечах? Ну типа колотить, пока я от боли не сдамся и не дам настоящий отпор?