— Не существует никакой чисто женской профессии, существуют только те, кого приняли драконы, и те, кого они не приняли.

Ну-ну… а то в моём мире не было подобных ситуаций, когда женщин не рады видеть в мужских профессиях, и наоборот. Взгляд сам собой обратился на драконов, которые уже начинали заходить на посадку.

Ну, учитывая, что эти четверо оказались нормальными, глядишь, и с остальными проблем не будет. Ну я очень надеюсь, конечно…

К драконам в этом мире давно привыкли. Их можно было сравнить с самолётом, который пролетает низко над твоей головой. И тем не менее, каждый раз, как и с самолётом, люди всё равно поднимали головы, наблюдая за тем, как они садятся. Обычно их было не больше четвёрки, а тут сразу девять садились. Зрелище… завораживающее.

Огромные, величественные и прекрасные. Сказка, которая живёт рядом с тобой. Они были столь же обыденными и привычными, как и недосягаемыми, казавшимися кем-то вроде небожителей, как и те, кто ими управлял.

Со стен шпиля небесных всадниц это выглядело ещё более завораживающим. Один за другим они заходили на посадку. Дракон медленно подлетал, после чего несколько тяжёлых взмахов огромных крыльев, и он осторожно опускался на «язык», уже пешком заходя на драконью площадь. И так друг за другом слаженно и чётко, не мешаясь и не сталкиваясь. Иногда, конечно, некоторые небесные всадницы выкидывали какой-нибудь номер, как сесть сразу на стену или вовсе на башню, но не сейчас.

Пока одни садились, другие заводили драконов под арку в их пристанище, где можно было слезть, не мешая другим.

Серафина не без гордости наблюдала за ними. Это была её семья, её младшие сёстры и соратницы, кому она без раздумий доверила бы спину и не бросила в самой сложной ситуации. Все они одна большая семья, но…

Как правильно заметил Самсон, они были гордыми всадницами, и одному богу известно, как они отреагируют на парня, который тоже может летать на драконах, а ещё умудрился вытащить меч Асаргоста. Всё же, помимо чести, достоинства и преданности, все они страдали, к сожалению, и… гордостью. И юноша мог эту гордость чуть-чуть задеть.

Всадницы уже спешились, сбившись в кучу, и что-то весело и задорно обсуждали, направляясь в башню, когда Серафина спустилась к ним. Всех их она знала и воспринимала почти как родных, потому ей было сложно представить, как воспримет девушек новенький.

— О, Серафина! — рыжеволосая девушка, одна из самых высоких и крупных, подняла руку в приветствии. — Что-как? Нашли меч?

— Да, нашли, — кивнула она, улыбнувшись соратницам. — Без меня всё было гладко?

— Прошло идеально! Пожгли ещё парочку отрядов, чтобы жизнь мёдом и вином не казалась, — оскалилась рыжеволосая. — Особенно выделилась она.

Она обняла рядом стоявшую девушку, которая скромно улыбнулась, но было видно, что ей очень приятна похвала.

— Видела бы ты, как она их всех там пожгла. Никто не сбежал.

— Хорошо, — кивнула Серафина. — Тогда можете переодеваться и обедать, а вечером у меня для вас всех будет новость.

Девять заинтересованных лиц тут же обернулись к ней.

— Что, новенькая? — тут же спросила самая низенькая, сверкнув глазами. — Серафина, не томи! Там новенькая, да⁈ Где новенькая? Где она⁈ — она уже оглядывалась, будто та спряталась где-то здесь.

— Ве-че-ром.

Все переглянулись, заулыбались и ещё больше загалдели, отправившись в шпиль, пока служанки снимали с драконов сёдла и отводили внутрь. Они шли дружной толпой, громко разговаривая, смеясь, шутя и хвастаясь. Девушки в доспехах, прекрасные и неприступные, гордые и сильные, они словно возвышались над всеми и блистали даже в тени, держась дружной гурьбой, где один за всех и все за одного.

— Мелисса, — Серафина окликнула одну из всадниц. — На пару слов.

Если всадницы обратили внимание, как одну из них позвала Серафина, то не придали этому значения. От них отделилась женщина, самая высокая из них, чуть выше двух метров с каштановыми, слегка отдающими малиновым цветом волосами.

— Да, Серафина?

— Пойдём, чуть-чуть прогуляемся… — бросила она взгляд на служанок.

— Конечно, пойдём, Серафина.

Они поднялись на стену, прошли в самый её конец, где та обрывалась перед воротами. Отсюда открывался потрясающий вид как на горы, прикрывавшие одну из сторон города, так и на реку с раскинувшимися вокруг неё полями, а дальше и лесами. Здесь лишних ушей можно было не бояться.

Серафина как-то сдержанно выдохнула.

— Что тебя беспокоит? — чуть наклонилась Мелисса к Серафине. Её голос был тихим, мягким и даже ласковым, что мало сочеталось с её огромным доспехом. — Это из-за новенькой, да? Что-то не так?

— Нет, всё так, сегодня я представлю её, но… Мелис, ты же знаешь, что мы очень гордые, да?

— Естественно, ведь гордость — такое же наше оружие, как и драконы, — кивнула она. — Не будет глупостью сказать, что именно они ею нас и наделяют. Чрезмерно, иногда…

Она бросила взгляд на дверь, за которой скрылись другие всадницы.

— А что если это вызовет проблемы?

— Ну а когда их не было? Вспомни, как Аэль подралась с Тефеей? Крики стояли на весь шпиль, разнимали всем отрядом. Страшно смотреть было, так с врагами не дрались, как друг с другом, — улыбнулась она, вспоминая забавные годы. — И ничего, дружат теперь. Так что гордость делу не помеха, стерпятся — сдружатся.

— А если бы… если бы среди нас оказался юноша, думаешь, всё было бы столь же гладко?

Повисло молчание, нарушаемое лишь завыванием тёплого лета. Вот здесь Мелисса серьёзно растерялась, и ей потребовалось секунд десять, чтобы взять себя в руки.

— Ты хочешь сказать, что наша новая всадница… юноша?

— Сегодня он сказал мне одну мысль, которая гвоздём застряла у меня в голове. Сказал, что парню, который оказался в исконно женском деле, будут не рады. И я подумала, а что, если его не примут, и это вызовет… конфликты внутри?

— Так, погоди… — выдохнула Мелисса. — Мужчина — всадница, я всё верно понимаю?

— Да. Тогда, когда меня вызвали, что меч пропал — это он его вытащил. А ещё он уже летал на диком драконе. А теперь он среди нас, и гордость абсолютно всех будет не просто задета. Плюс всё это усугубляет то, что он простолюдин, Мелисса. Простолюдин среди древних благородных кровей.

— Ты сейчас ведь не шутишь? Я знаю, что ты никогда не шутишь, но…

— Да, Мелисса, новая небесная всадница — это юноша. Я не сошла с ума и не пытаюсь тебя разыграть, — вздохнула Серафина.

— Хорошо… — медленно протянула та, пытаясь уложить в голове новости. — И… ты думаешь, что… его не примут?

— Ты слышишь меня? Он парень, он вытащил меч, он уже летал на диком драконе. И, ко всему прочему, он простолюдин.

— Ну может он и сам раньше был аристократом? — предположила она.

— Поверь мне, не был. Во-первых, он точно не из империи, а во-вторых, его разговор — это бесконечные «типа» «чё», «ну», «ща» или это дурацкое «э-э-э», аж уши отваливаются. Так аристократы не говорят. И уж тем более не ведут себя так. А чтобы было ещё сложнее всё, он ещё и якобы ничего не помнит.

— Прямо не помнит?

— Да помнит, конечно, но скрывает это, а мы… канцлер видит в этом возможность завести новых мужчин-всадниц, да и ещё одна совсем не помешает, будем честны. Сложно всё…

— Тебя это задело? — спросила мягко Мелисса. — Что простолюдин оказался избранным, вытащившим меч?

Серафина долго стояла неподвижно, прежде чем кивнуть, прикусив губу.

— Ну ведь это и хорошо, — улыбнулась она с самым мягким, чуть ли не материнским лицом, взглянув на Серафину. — Тебя, Серафину, это задело, но ты его приняла. С твоей-то, уж извини, гордостью. Ты переборола её и приняла тех, кому мы отказывать не в праве. И другие переборют, не дети маленькие. А что насчёт остальных? Как Каталина встретила эту новость?

— Холодно. Но ты знаешь, что она метит на моё место и не позволит себе ударить в грязь лицом или что-то высказать. А Лорейн и Флория… Ну Флория, она сама-то баронетесса в прошлом, не сказать, что прямо далека от него. Лорейн просто сдержана. Ей даже будто интересно…