— Нет-нет, дорогой, дайте хоть до двери доведу.

Купец обреченно кивнул и пошёл под руку с дедом Гэ. У боковой комнаты их встретила юная Чжоу Юэ.

— Папочка? Что случилось?

— Ничего, доченька. Идём. Пора домой…

— Ты всё проиграл?

— Юэ… Не сейчас.

Девчушка посмотрела на белое лицо папани, и всё поняла. Недовольно взяла его под локоть. У выхода обернулась и встретилась глазами с иностранным мальчишкой. Тот смотрел на неё без злорадства или насмешки, как она могла подумать. Просто посмотрел, затем коротко поклонился, мол, прощай и сожалею, что так вышло. Чжоу Юэ поклонилась в ответ, и ушла с отцом в ночь, понимая, что больше никогда его не увидит, от чего на сердце было досадно.

Дед Гэ Лун вернулся и сел на своё место.

— Жена Чжоу Кана будет сегодня ох как не рада.

— Невесело, — сухо обронил юный Северов.

— Невесело, — согласился дед, — но он сам виноват, никто его за столом не держал.

Малец кивнул, так и есть. Купец сам сел играть, ещё и дочкин кошелёк притащил, за это никто, кроме самого Чжоу Кана, не в ответе. Кого было жаль, так это девчушку. Ну, да ладно, не умрёт без очередной безделушки, а деньги купец зарабатывать явно умеет.

За столом осталось четверо. У молодого Александра под две с половиной тысячи. У Гэ Луна около двух. У госпожи Юй — восемьсот после её крупного захода. У госпожи Сянь — сотня с небольшим, ведь играла она, по сути, символически, за компанию с госпожой, нежели всерьёз.

Игра продолжилась.

После ухода Чжоу Кана воздух за столом стал совсем-совсем другим. Загустел. Ведь теперь остались про. Слабые игроки разошлись по домам, ставки разрослись до небес, а оставшиеся уже притёрлись друг к другу и выучили, кто как держит лицо, кто как ставит на блефе и теперь знали друг о друге к этому часу больше, чем иные соседи за год.

Дед Гэ Лун положил тяжёлые ладони на стол и улыбнулся:

— Ну что, дорогие мои, нас осталось четверо, раз так, давайте признаем: вечер удался. Хорошая игра, достойные соперники, хорошее вино и чай. Почтенный Лю Бо, не пришлёшь ещё кувшинчик⁈

Хозяин у стойки кивнул, и официантка принесла свежий кувшин.

— Спасибо, красавица, — сказал ей Гэ Лун с добродушием, какое не подделать. — За твою заботу завтра пришлю твоему хозяину две корзины лучшей керамики из моей мастерской. Так и передай.

— Передам, господин Гэ. Благодарю.

Она поклонилась, взглянула на юного Северова явно заинтересовано, как и в начале вечера, теперь только ещё дольше, после чего ушла, виляя бёдрами. И ведь поняла, что мальчишка-то не только на мордашку симпатичный, а ещё и игрок серьёзный, вон какую горку серебра наиграл, ещё и с завсегдатаями.

Тот, естественно, поймал её взгляд и тихо хмыкнул.

Старик Гэ Лун всё уловил между ними и хохотнул:

— Господин Сань Сан, Вы, гляжу, нынче разбили не одно сердце. Сяо Ин на вас весь вечер заглядывается. А как смотрела на Вас юная Чжоу…

— Я тут вообще ни при чём, господин Гэ, — ответил тот скромно.

— Конечно-конечно. Верю, что Вы такой весь «невинный», а женщины вокруг осыпаются, как листья по осени.

— Богатое у Вас воображение, господин Гэ, — улыбнулся малец.

— Богатый опыт, а воображение самое обычное, — ухмыльнулся дед.

Госпожа Юй тоже отметила красноречивый взгляд официантки и как-то странно хмыкнула. Госпожа Сянь спрятала смешок за рукавом.

И игра потекла своим чередом.

Судьба деда Гэ Луна решилась также буднично, как и у предшественников. Александр снял с него на хорошей руке шестьсот двадцать. Госпожа Юй следом отыгралась на Пятёрке Облаков. Керамист раз за разом отдавал вроде как понемногу, но к четвёртому раунду от его горки осталось около двухсот пятидесяти таэлей, что куда-куда меньше, чем было.

Он поглядел сначала на своё серебро, затем на чужие горки и выдохнул:

— Думаю, дорогие мои, засиделся я, пойду пожалуй.

— Уже, господин Гэ? — ехидно спросила госпожа Юй.

— Уже, милочка. Останусь с вами ещё на час, точно уйду босым. А мне домой к жене с чистой совестью идти. Приду без денег — будет пилить с неделю. Уйду сейчас с тем что имею — назавтра ничего и не заметит.

— Мудро, господин Гэ. — кивнул Александр.

— Сорок пять лет брака с моей Ляо Ляо как-никак, — улыбнулся тот, после чего сложил серебро в кошелёк и, немного помедлив, протянул руку юноше.

— Господин Сань Сан, славно поиграли. Вы взяли у меня прилично, но я не в обиде, характер у Вас есть, вижу, голова тоже. Будете гулять по Пекину — заходите в мою мастерскую, квартал Семи Колоколов, любой покажет. Подарю хорошую вазу за вашу остроту ума.

Юноша, поднявшись, пожал ему руку.

— Зайду, господин Гэ. И ваза мне кстати, дом собираюсь строить.

— Это правильно, я в ваши годы уже женился и второго ждал.

— Буду брать пример, — улыбнулся ему молодой Северов.

Дед добро улыбнулся в ответ, отпустил его руку и поклонился всем оставшимся разом, после чего кивнул хозяину Лю Бо и пошёл на выход. Однако, у двери обернулся и проворчал:

— Господин Сань Сан.

— Господин Гэ?

— Поберегитесь госпожи Юй. У неё вечером трижды появлялся такой взгляд, какой я у своей жены за все годы видел лишь однажды.

Юй приподняла брови, мол чего-чего? Младшая Сянь отвела взгляд, кажется поняв о чём сказал дед. Юный Северов же похлопал глазами:

— Да? И какой это взгляд, господин Гэ?

— Сами поймёте… — дед подмигнул и вышел.

Госпожа Юй посмотрела на закрывшуюся дверь, затем неспешно перевела миндалевидные глаза на юношу.

— Господин Сань Сан, я отыграюсь.

— Возможно, госпожа Юй, всё возможно, — произнёс тот философски.

— Не возможно, а так и будет.

— Что ж, тогда давайте продолжим.

Младшая госпожа Сянь тихо вздохнула, видя, что госпожа входит в азарт, из которого её не вытащить и даже судьба купца Чжао может оказаться цветочками.

— Госпожа, — шепнула она. — Может, и нам пора? Горку мы почти восстановили. Уйдём сейчас, останемся в незначительном минусе…

— Сянь Ню. Не вмешивайся. Я знаю, что делаю.

— Госпожа…

— Сянь Ню.

Младшая умолкла.

И пошла серьёзная игра.

А ведь госпожа Юй и вправду собралась! Била ставками точно, впустую не блефовала, и за следующие сорок минут отыграла около тысячи двухсот, перед ней снова лежало под две тысячи.

Вот только… дальше всё пошло не по её плану.

Юный Северов стал выигрывать. Раз за разом. Всё более сочные банки. Будто бы дал в начале ей заглотнуть наживку, и теперь, когда она терпела крах, то всё ещё верила, что можно отыграться, ибо вкус победы тлелся в памяти.

Ещё через полчаса, когда было очевидно — чей сегодняшний вечер, пришло время ключевого раунда в пять кругов, вместо стандартных трёх.

Раздача.

Юноша взял карты, увидел четвёрку журавлей одной масти, и это без обмена! И не показал никаких эмоций. Госпожа Юй развернула свой веер, и по одному взгляду было очевидно — ей пришло нечто сильное.

— Двести, — произнесла она уверенно в первом круге.

— Равняю.

— Сбрасываю, — скромно обронила госпожа Сянь: с её оставшимися тридцатью таэлями в такую воду не лезут.

На обмене пятый Журавль к юному Северову не пришёл, зато пришло Облако Луны, что как джокер, превращает его четвёрку в пятёрку — одну из сильнейших комбинаций игры.

— Триста, — повысила госпожа Юй.

— Поднимаю до пятисот.

— Тысяча.

Александр глянул на её горку. Ого, да она банкует по полной, значит верит в руку всерьёз.

— Равняю.

— Полторы.

— Вы уж простите за мелочность, госпожа Юй, — хмыкнул малец, — но у Вас там не будет полторы.

Тишина.

И тут госпожа Юй сделала то, от чего многие собравшиеся у их стола, прифигели. Она взяла свою шляпу, отстегнула с шёлковой ленты жадеитовую подвеску, на вид как капля зелёного камня, и положила на стол.

— Двести пятьдесят таэлей её цена. Прошу принять в ставку.

Раздающая, повидавшая всякое, всё же чуть помедлила: