Юный Северов меж тем повернулся к распорядителю, всё ещё сидевшему на заднице и палачам, что лежали на мокрых досках.

— Вы.

— Я… господин… я лишь зачитывал!

— Мы… выполняли свою работу, почтенный… — прохрипел старший палач.

— Знаю. Потому вы ещё живы. — Юноша отвёл от них взгляд, ведь они явно его не интересовали. — Уходите. Сейчас здесь станет жарко.

— Г-господин… благодарим…

— Ага. Без проблем.

Давление над помостом исчезло, и работники отлепились от досок, с трудом поднялись тяжело дыша, и пошкандыляли прочь, понимая, что этот ужасающий мальчишка в шляпе точно не их забота.

— И вы, почтенные. — обратился Александр к монахам. — Благодарю за песню, она была хороша. Но сейчас вам лучше вернуться к себе.

Самый старый монах смотрел на него изучающе и изрёк:

— Сегодня прольют слёзы не только небеса, воин.

Юноша взглянул ему в глаза:

— Любые слёзы однажды высыхают, монах, высохнут и сегодняшние.

Старец хмыкнул:

— Значит, ты готов. Тогда могу только восторгаться твоему сердцу тигра. Прощай, воин. — и он, накинув капюшон, старческими шажочками побрёл прочь. Остальные семеро за ним.

Александр, глядя им в след, обратился к осужденному Ли Цзюньчжану.

Казнокрад стоял на коленях, мокрый насквозь, вымотанный и морально и физически.

— Эй, толстяк. Тебя я не знаю, — сказал ему юноша, даже не удосуживаясь взглянуть на того. — Что ты украл и у кого, мне без разницы. Можешь сваливать отсюда. Считай, сегодня тебе повезло.

И метнул нож. Клинок пробил звенья кандалов и те, из-за природы эфира, распались на фрагменты.

— Г-г-господин! — заикался толстячок, — Да сбережёт Вас небо! Ваша милость не знает границ!

Ли Цзюньчжан торопливо поднялся, но ноги не удержали, его повело, шлёпнулся в лужу на помосте. Александр, закатив глаза, поднял его за ворот и легонько подтолкнул в спину, как заблудшего поросенка.

— Беги. Пока я не передумал.

И Ли Цзюньчжан, поняв всё с первого раза, решил не испытывать удачу и побежал уже на четвереньках. Благо его никто не останавливал.

И на эшафоте остались двое.

Александр повернулся к деду Гу:

— Могу перебросить Вас, Лорд Гу, к Сяо, если хотите, — сказал он тихо, так сказать тет-а-тет.

— Не надо, парень. — дед Гу уже не лил слёз, вернув самообладание. — Сбежавший с эшафота виновен навсегда. Я с этих досок уйду оправданным, или не уйду. Третьего мне не надо.

— Так и думал. В Вашем стиле, — ухмыльнулся Александр.

— А я почему-то так и думал, что ты придёшь, — отозвался с ухмылкой Гу. — Хотя всю дорогу сюда убеждал себя, что надеяться глупо. Два века твержу себе, не нужно надеяться ни на что, и всё без толку. Сегодня ты оправдал все мои когда-то потерпевшие неудачу надежды…

Пока Александр освобождал того, в ложе меж тем Юй ощутила колыхания аур. Японки-архимагисторки в толпе, что ранее скрывались, сейчас по какой-то причине не смогли сдержать эфирное эхо, что случается из-за эмоциональной встряски.

Юй нахмурилась, присмотрелась и увидела среди них одну свою очень старую знакомую:

«Каэдэ? А ты-то тут что забыла? — и Юй проследила за тем, куда японки смотрят, и начала понимать, особенно из-за их ОЧЕВИДНОЙ реакции, сисястая девчонка прыгала, как дурочка и махала, крича: „Александр-сама! Мы тут!“ Юй мысленно фыркнула, — Небеса, как ей удаётся прыгать с такими буйками… Они не оторвутся? Неужели они связаны с Ненормальным Практиком? — Юй взглянула на Каэдэ, — Боже мой, ты так смотришь на Него, Каэдэ, будто он украл не только твоё сердце, но и гордость. Не стыдно ли смотреть ТАК на мужчину? Хотя… прекрасно могу понять…» И Юй сглотнула, ощущая, как горят щёки. Какой мужчина при её жизни бросал вызов всей стране? Перед такой толпой… Он точно безумец!

И она поднялась.

— Госпожа? — охнула Сянь Ню. — Госпожа, что Вы…

— Идём, Сянь Ню.

Юй в винном платье и макияже фарфоровой куклы шагнула в проход меж креслами, как Лорд Пэн в первом ряду тут же повернул к ней голову.

— Госпожа Юй?

Та встретила его зоркий взгляд ровно. Пусть под давлением о вопросе доверия к правосудию она опустила глаза, то сейчас — нет.

— Лорд Пэн. Я выслушала Вас прежде. И сделала, как Вы велели. Теперь поступлю по-своему.

— И всё же, я обязан спросить.

— Спрашивайте.

— Вы идёте на сторону имперца?

Юй помедлила. Затем ответила спокойно, без какого-либо вызова:

— Я иду вниз, в толпу. К японским куноити. Полагаю, они знакомы с имперцем на эшафоте. А может и нет. Так или иначе, Шэнь, Бай и Ся собираются вступить в бой с Ним. Наши японские гостьи могут «случайно» пострадать. Хочу их предупредить, чтобы не было лишних жертв. Вот, что я делаю, Лорд Пэн.

Старик смотрел на неё угрюмо, затем закрыл глаза и отвернулся:

— Идите, госпожа Юй. Лишние жертвы и правда ни к чему.

— Благодарю, Лорд Пэн.

Юй сошла по боковой лестнице ложи, не взирая на дождь. Сянь Ню спешила позади, держа раскрытый зонтик, но Юй отказалась. Она прошла через толпу. Люди расступались, склоняли головы. Все уважали и любили Юй, ведь она была не только недосягаемой Лордессой, но и чертовски красивой женщиной. Проходя мимо помоста, у ступеней которого Шэнь с Баем и Ся принимали оружие от адъютантов, ведь сидеть в ложе с мечами было запрещено, Юй взглянула на юного Северова, и поймала его взгляд из-под соломенной шляпы. Не было у него никакой неловкости, а только улыбка, полная всяких смыслов, которых невозможно было счесть, как и вчера за игральным столом. Однако, Юй почему-то хотелось улыбнуться в ответ. Будто бы их странная игра всё ещё не окончена. Словно та её просьба в переулке сыграть с ним — была лишь одним из ходов совсем иной партии, и он тогда отказал не просто так, а ведь уже знал, кто — она, ибо сейчас смотрит на неё без капли удивления.

«Он знал… знал, КТО с ним вчера играл в карты… — поняла Юй. — А ты куда хитрей, чем я даже предполагала… и это, было бы прекрасно, не зайди всё так далеко…» — и она отвела взгляд, понимая, что скорее всего, занимательный имперец не переживёт всё что произойдёт дальше.

Александр же поймал взгляд уже другой женщины.

Каэдэ.

О, это было бесконечное мгновение для обоих.

В её глазах так и плескалось: Ты совсем ненормальный? Что творишь?

Он же улыбался глазами и качнул головой, что значило: уходи, тебя не должно быть здесь.

Она качнула головой в ответ: не уйду.

Он прикрыл глаза и раздражённо вздохнул, вновь открыл их и посмотрел уже строго.

Но она не собиралась сдаваться.

И он отвернулся, что значило: делай что хочешь, уже не маленькая.

Каэдэ же перевела взгляд от него на Юй, что уже была на подходе. Что ж, их раскрыли. Прятаться больше нет смысла. Да и не собирались, ведь они не уйдут отсюда без него. Мэй с Юккой вон как сосредоточились, явно сорвутся в бой за ним против всего мира. А Каэдэ… Каэдэ собирается возглавить их атаку. Если есть мужчина, ради которого она готова попробовать сгореть без остатка… то это он. Дать ему умереть? Где же их гордость клана ниндзя! Если ему суждено умереть в бою, они умрут рядом, как чистокровные куноити — сражаясь!

Юй встала пред ними, и вокруг образовался круг пустоты: пекинцы понимали, что между этими двумя женщинами лучше не стоять.

Каэдэ улыбнулась.

— Какие люди решили почтить нас своим присутствием.

Юй хмыкнула, глядя той в довольные глаза:

— Так-так-так, а я ведь почти убедила себя, что обозналась. Издали ты смотрелась моложе, Каэдэ.

— Это дождь, дорогая. Он всем льстит. — Каэдэ подавила усмешку и кивнула, — Здравствуй, Юй. Сколько прошло?

— Тридцать восемь. — Дождь понемногу смывал на китайской Лордессе безупречные белила, подведённые брови, причёску, и, судя по всему, ей было совершенно всё равно. Даже с потёкшей краской она была прекрасна. — И ты до сих пор должна мне услугу, Каэдэ.

— А ты мне — корабль. Предлагаю считать, что мы в расчёте.

— Даже не надейся. Твой долг — единственное, что делает наше знакомство интересным.