И она заскучала.

…это всё потому, что всамделишное подземелье было большим только сначала. Когда она изучила его вдоль и поперёк, сверху и донизу, от входа-выхода до холодной кладовой, оно стало маленьким.

Так всегда бывает, уже бывало: сперва ходишь по дому, и он весь такой большой-пребольшой, прям ух! Но когда перестаёшь запинаться, он становится маленьким, а большим делается задний двор. Потом задний двор тоже делается маленьким, но квартал твоего дома ещё остаётся большим. Время идёт, квартал становится маленьким, но зареченская часть меж стенами пока ещё довольно большая — даже когда ты бегаешь правильно, по полчаса подряд и ещё дольше.

А Вейлиф выкопал хорошее подземелье, но даже поменьше квартала.

Мало! Мало-мало-мало! Нужно больше!

Канэла решила, что помочь вырасти подземелью Выросшего дылды — интересно и правильно и хорошо. Когда переселяли скучных Ассуров, ему уже помогали. Но маловато: надо ещё! А то чего оно такое тесное? Поэтому она взяла копалку, сгребалку и таскалку, оставшиеся от помогания, а ещё светилку-прилипалку. И пошла помогать.

(Эти самые светилки нравились ей куда больше обычных скучных шариков-со-светом: с ними можно было делать куда больше всяких штук, пусть даже от всякоштучности они заканчивались быстрее — иногда даже так быстро, что Вейлиф не успевал их чинить; но они с красиво ужасненькой тётей не сердились и Вейлиф всегда охотно делал новые светилки-прилипалки, даже разноцветные).

Только сейчас Канэла играть со светилками не хотела, а хотела подземелье. Ну то есть как бы целое Подземье, но своё собственное.

Копалка, сгребалка и таскалка для неё получались великоваты. Особенно сгребалка: длинная, аж жуть! Вот бы она была покороче раза в два, можно даже в три… Канэла, конечно, сильная, но всё-таки больше ловкая, чем сильная, и лёгкая ещё, и сгребалкой этой сгребать на таскалку землю — неудобно просто ужасненько! Да и копалка могла бы быть поменьше тоже, точно-точно. А вот с таскалкой проще всего: можно грузить её только до половины. Тогда тоже тяжеловато, но ещё так-сяк, и Канэла почти даже не запыхалась, когда таскала землю к выходу.

Раз стаскала и второй, а когда после третьего возвращалась, к ней пристала одна из Ассуров. Ещё меньше неё и уж точно слабее. Увязалась следом, наблюдала издали — ну, из-за поворота коридора; потом, когда Канэла отложила сгребалку и отпыхивалась, подошла поближе и тихо спросила:

— Что ты делаешь?

— Своё Подземье!

— Кто тебе сказал делать это? — ещё тише, шёпотом.

— Никто. Я сама!

— …

— Хочешь — будем вместе копать?

Но внутренний страх сразу съёжил мелкую, сделав ещё мельче, и смелая Канэла даже пожалела, что спросила. Немного. Она отпыхалась, снова взяла копалку и начала ею долбать-копать. То есть продолжила.

Подземелье само себя не выкопает!

Когда она снова вернулась с пустой таскалкой, оказалось, что мелкая никуда не ушла. Но Канэла Смелая не стала на неё смотреть (это и глупо и нечестно, потому что мелкие Ассуры даже прямого взгляда боятся и сами прямо никогда не смотрят). Канэла просто взяла копалку и стала долбать вокруг того места, где раньше уже до голой земли продолбала. Но корка поддавалась не очень-то.

Давно, ещё в заречье, Вейлиф Который Ещё Не Стал Дылдой говорил сложными словами, почему, только Канэла Смелая не запомнила.

Надо будет ещё раз спросить. Интересно же!

А пока она очень старалась эту противную корку раздолбать — так, что даже себе выносливостью помогала. У неё уже получалось, и хорошо: деда хвалил. Но помогала при этом осторожно, чтобы копалку не поломать, как светилку какую. Быть не только Смелой, но и Сильной неудобно, иногда. Потому что, как деда Тарус любит повторять, сила без точности — к беде.

— Зачем ты портишь стенку? — снова спросила та мелкая из Ассуров.

— Ты глупая, что ли?

— Нет!

— Тогда зачем переспрашиваешь? Я ведь уже говорила тебе: я делаю своё Подземье. То есть раскапываю наше ещё дальше.

— Ты портишь стенку. Уже испортила!

— Ну да. Но ведь я это не из баловства и не только для себя, я для всех!

— Зачем? Тебя ведь накажут!

«Вот пристала…»

— Меня не накажут, или накажут не сильно, — сказала Канэла. — А может, даже похвалят. Потому что подземелье наше тесноватое и маловатое. Значит, надо долбать-копать вширь и ввысь, чтобы не сидеть на головах друг у друга и не на четвереньках потом в прокопанном лазать. А то на четвереньках неудобно и медленно и потом пятна грязи остаются на коленках, как у землероек.

— Землероек?

— Это такие люди, которые копаются в земле. Они ещё в деревнях живут и навозом пахнут, фу-фу!

— А, ты про смердов.

— Может быть. Я сама-то — столичная штучка, фуф, — Канэла выпрямилась и немного размялась. Пригляделась к ладоням: нет, не натёрла. Хорошо. — Только не из богатеек, ты не подумай. Если точнее, я из зареченских. Ни разу в жизни деревень не видала и землероек тоже. Ну, не очень-то и хотелось.

— Если там навозом пахнет, я тоже туда не хочу.

— А помочь мне не хочешь? Точно?

— …

— Ну, как знаешь.

— И что надо делать?

Канэла объяснила. Правда, мелкая (на полголовы ниже неё!) зеленоглазая немочь оказалась так себе помощницей. Ну, маг же будущий, куда ей… хотя долбать копалкой всё-таки долбала, пусть и слабовато. Ну, всё польза.

— Слушай, — вернувшись с пустой таскалкой, будущий воин окликнула потешно пыхтящую немочь, — звать-то тебя как? Я Канэла! Сестрица Шелари, внучка Таруса.

— Я знаю, кто ты. Я — Ринха. Третья дочь Догэси Ассур, внучка Лейты Ассур и Онтафаша Шесерин.

— О! Так ты, выходит, принцесса рода?

— …

— Чего дрожишь? Я что-то не то сказала?

— …

— Извини, я не расслышала. Можешь повторить?

— Только на ушко.

— Ну, давай на ушко.

— У Ассур нет принцесс, — шёпот словно обжигал. — А пока я не приняла судьбу, я даже не Ассур.

— Это почему? У тебя на лице написано, что ты самая что ни на есть Ассур! Вон, глаза зелёные, как у тёти Лейты точь-в-точь, волосы в прозелень, кожа такая же.

— Это всё равно. Пока неизвестна моя судьба — я никто.

— Ты — Ринха, — нахмурилась Канэла. — Дочь Догэси, внучка Лейты. Ты очень даже кто-то! Есть имя и род — значит, и место в роду есть тоже!

— У Ассур не так.

— …

На это уже Канэле оказалось нечего ответить. Хотя хотелось, очень-очень. Но ведь нельзя же сказать, что правила Ассур какие-то глупые и нечестные и злые? Какие бы ни были, это –правила рода! Причём чужого.

— А лет-то тебе сколько?

— …

— На ушко?

— Много, — на этот раз шёпот почему-то казался ледяным. — Десять с лишним.

Канэла, в свои без малого девять лет успевшая взойти на третью ступень, чуть не онемела. Да как так-то? Быть того не может! Чтобы Ассур — Ассур! Четыре тысячи лет роду! — и на одиннадцатом году всё ещё не имела судьбы?

Но, выходит, бывает и так…

Ответить словами Канэле снова оказалось нечего. Но она сумела ответить без слов. Просто взяла и обняла Ринху.

Осторожно, но крепко.

— Ты чего? — шепчет, зажмурившись и не дыша.

— А разве непонятно? Обнимаю. Дылда Вейлиф говорит, что обнимашки — это хорошо. И он прав.

— Зачем это?

— Да просто так. Давай, подружка, не жмись — обнимись!

— Подружка?

— Ну да. Почему нет? Или ты против?

Почти минуту мелкая немочь стояла, не двигаясь. Но потом, медленно и неуверенно подняв руки, Ринха всё-таки обняла новую подружку в ответ.

Вот и славно. Начало — начато.

Теперь Канэла Смелая всех их передружит и заобнимает и научит смелости.

В её Подземье никто не останется одиноким-обиженным!

Идея с биологическим клонированием была, конечно, роскошна. Хороша со всех сторон. Лепа, сообразна и дивно союзна с идеей поучиться в Империи.

Один маленький минус: на практике с её воплощением полезли косяками (прям как рыба бедная спросонок лезет в сети рыбака) мелкие технические трудности.