Как вы уже, наверно, догадались, после Первой Фазовой Линьки из хищной бугорчатой змеи, аки бабочка из кокона, появляется не менее хищный… нет, не драклинг, пока не он, а мелкочешуйный ящер. Тоже совершенно неразумный, но способный успешно охотиться на мелководье любых водоёмов, включая океаны, на приблизительно всю не слишком крупную дичь.

Включая других мелкочешуйных ящеров, что помоложе и поменьше.

А что такого-то? Все мелкочешуйные ящеры делают это!

Жизнь в данном статусе продолжается довольно долго. Иногда лет восемь-девять, иногда аж вдвое дольше. Особенность этого этапа развития в том, что ближе к его концу мелкочешуйные ящеры, хорошо набравшие массу — а они растут больше в ширину, чем в длину — могут размножиться. Ну, или же попытаться это сделать. Кладки у них при этом получаются неполноценные, с долей оплодотворённых яиц хорошо если 10–15% (отсюда, вероятно, и склонность вылупившихся бугорчатых змей жрать своих почти что братьев и сестёр: всё равно это не братья и не сёстры, а лишь заготовки, так чего добру пропадать?). И тем не менее с неотенией тут, как и сказала орчанка, всё будьте-нате.

Однако кавалергарда век недолог, то есть мелкочешуйный ящер — тоже лишь промежуточная, а не конечная станция. И после Второй Фазовой Линьки, которая опять-таки не совсем линька, а очередная метаморфоза на четыре-пять недель, на Цоккэсе появляется драклинг…

Всё ещё не разумный, но уже достаточно сообразительный. Имеющий уже не одну пару плавников, а две пары лап, довольно мощных. Хотя не всегда. В зависимости от рациона, места жительства, спектра и плотности фона маны, а также других переменных драклинги получаются весьма разнообразными по фенотипу. Даже более чем просто разнообразными! У некоторых, сохраняющих полуводный образ жизни, вместо опорных лап образуются плавники — причём задняя пара конечностей у таких часто рудиментарна. У других драклингов задняя пара лап, напротив, получает гиперморфоз, отчего они сразу получаются способными к хождению на двух ногах, как старшие родичи — дракониды. У части драклингов до срока прорезается средняя пара конечностей, иногда вполне функциональных, но чаще недоразвитых… о всяких «мелочах», вроде различий в размере и окрасе чешуи, пропорциях тел физических и наборах особенностей тел духовных, я вообще молчу.

Поистине, даже если не брать в расчёт драконов с драконидами, а только незрелые стадии, этот вид по своему разнообразию может поспорить с иным семейством (в биологическом смысле — как семейство кошачьих или там семейство толстянковые)!

А ещё драклинги могут размножаться, с самого начала, чуть ли не через пару часов после окончания Второй Фазовой Линьки. И не просто могут, но и делают это довольно часто, с большим энтузиазмом. Есть любопытный нюанс, связанный с их размножением, даже два нюанса: во-первых, их кладки более мелкие в смысле числа яиц, но более крупные в смысле их размера, и полноценные (если, конечно, самка драклинга во время вынашивания нормально питалась). Бугорчатые змеи, вылупляющиеся из кладок драклингов, заметно крупнее. А во-вторых, из кладок старших драклингов, которым уже не так много до Третьей Фазовой Линьки осталось, могут вылупляться даже мелкочешуйные ящеры. Да, вот так вот сразу, пропуская одну из метаморфоз.

Говорю же: удивительный вид.

— Этот от пары старших происходит, — орчанка кивнула на молодого и потому не особо крупного драклинга, — всего неделю как из ящера перелинял, но ступень уже за тридцать. Потенциал выше среднего. Будешь с ним пробовать?

— Почему нет. Буду.

— Только осторожнее. Он злой. Все они злы.

— Почему?

— Основной инстинкт драклингов — территориальный. Даже важнее инстинкта продолжения рода. Такому вот красавцу надо своей и только своей земли от полутора квадратных километров. А у нас они заперты на восьми квадратных метрах, да ещё и старшими себя не ощущают. Вот и буянят: против власти чужой да тесноты невыносимой.

— Хм.

Предполагая, что каким-то образом лью воду на мельницу этой… паучихи, я всё же использовал «взор души» — прямо сквозь прутья загончика, пару барьеров разного назначения, воздух, расстояние и прочие малозначительные препятствия.

Душа к душе. Раскрываясь взаимно и без фальши.

…на одной стороне — облако и ветер. Ровные края, спокойное течение, гармоничный ритм. Этому облаку в объятиях этого ветра не о чем беспокоиться, нечего желать страстно и безнадёжно, не на что сетовать. Даже свой край, свёрнутый как бы улиткой, облако не хотело бы незамедлительно отсечь, чтобы освободиться и лететь дальше; это облако само использовало свой ветер, чтобы сделать так…

…на другой стороне — живой гул в плену гладкого камня. Вправо ли кинешься, влево ли метнёшься, эхом отразишься совершенно одинаково. И сидит, и гудит монотонная, унылая, сама на себя давящая этим эхом мелодия: громкая, но приглушённая, сжатая, но мечтающая о просторе, одинокая, тоскующая, серая, вскипающая и тут же снова копящая энергию на новый взрыв…

— Ну как?

— Это интересно.

— Да?

Молчу. Куда там разговору из уст в уста сравняться разговору из души в душу?

Ну, не то чтобы это походило именно на разговор. Души… они больше про взаимообмен, про поток ощущений, про эхо укрытой в глубине, таинственной и труднопостижимой целостности. Во время этого «разговора» с драклингом я не столько читал его душу и дух, сколько разбирался — как при взгляде в кусок зеркала — с устройством своих души и духа. Две трети моего «интересно» относились к самоанализу.

При использовании «взора души» на фуфисе контакт получился слишком слабым, неравноправным и тусклым. Я почти исключительно давал — и почти ничего не получал взамен. При использовании «взора души» на орчанке контакт получился что надо: мощный, яркий, оглушающий… но чересчур мимолётный. По очевидным причинам. Когда я практиковал его с Лейтой… с одной стороны, вроде бы оптимум: долго, сильно, стабильно и всё такое… а с другой стороны, в такие моменты самоанализ волновал меня примерно так же сильно, как утреннего зомби подвида «поднять подняли, а разбудить забыли» волнуют инициативы законодателей родной Госдумы. Вроде важно, вроде может напрямую повлиять на жизнь утреннего зомби, но что тому зомби до этого? Он идёт на запах мозгов, ой-нет-то-есть-кофе, и жаждет понятно чего.

А ещё душа Лейты — как я теперь это понимаю — велика, подвижна и похожа на мою. Что является не только достоинством. Трюк «гляжусь в тебя, как в зеркало, до головокружения» исполнять не так-то просто, когда зеркало тоже глядится в тебя, и отражает не только твоё, но и немалую толику своего, и ты сам непроизвольно отвечаешь тем же. Хорошо для поиска гармонии, особенно взаимной, да — и не просто хорошо, а чуть ли не превосходно; однако для анализа и самоанализа… не годится.

То ли дело душа драклинга!

Достаточно развитая и сложная, чтобы ровно выдерживать длительный контакт с моей. Достаточно лёгкая и плоская, чтобы не давать лишних «наводок» на поток понимания. Достаточно отличающаяся от человеческой в плане устройства духа, чтобы разглядывать себя со стороны оказалось удобно.

То есть не идеально ни в каком месте, да и фундаментальный Барьер Предубеждения, о котором нам успели рассказать на курсе ОТМ (общей теории магии), неизбежно вносил свою лепту. Однако будучи Наблюдателем, я довольно неплохо работал с Барьером Предубеждения чуть ли не с самого начала своей второй жизни: как ни забавно, но смена фильтров, ракурсов и прочих параметров восприятия довольно-таки удобна для частичного обхода Барьера, который на свой лад так же фундаментален, как открытый Гейзенбергом принцип неопределённости.

Частичный обход получается из-за того, что вместо одной и прямой попытки что-то узнать я — или любой иной пытливый маг-исследователь — делает несколько попыток, меняя применяемые методы. Итоги этих попыток суммируются по сложным правилам, призванным отсеять шум и выделить сигнал. Вместо чистого однократного восприятия объекта получается многократное вычисление некого паттерна. Не реальность, но модель, что парадоксальным образом точнее самой реальности, не так сильно искажена. Конечно, Барьер Предубеждения никуда не исчезает, оставаясь фундаментальным препятствием между реальностью и сознанием, но при таком подходе он как бы отступает внутрь.