Тим недовольно закатил глаза, но всё же дал ей пройти, а после направился следом.

— Слушай, когда я был ребёнком, родители иногда отправляли меня на каникулы к дяде в глушь Пенсильвании, — торопливо заговорил он. Кэтти хотелось остановиться и выслушать его, но здравый смысл подсказывал, что добром это не кончится. А Тим продолжал: — Надо сказать, это было жуткое место для десятилетнего пацана. По соседству с нами жила тётка, та ещё чудачка, она ходила круглый год босиком, не мылась по нескольку недель и питалась только семенами и кореньями растений.

— Что ж, отличное начало, но я всё ещё не улавливаю суть.

Кэтти попыталась увеличить дистанцию между ними, но Тим вновь ускорил шаг и продолжил:

— Она утверждала, что в лесу на границе штата живут духи. Они берегут лес и фермы рядом с ними от пожаров и засухи, помогают заблудившимся детям найти дорогу домой, а иногда даже вселяются в людей.

— Это здорово, конечно, но звучит и правда как бред сумасшедшего, — Кэтти замедлилась и со скепсисом взглянула на него.

— Подожди, дослушай до конца. Эта тётка говорила, что раньше и в неё тоже вселялись духи. И она могла говорить с растениями и управлять ими, прямо как ты. Потом родители выдали её замуж, и она перестала слышать духов. Я тоже думал, что все эти россказни — результат помешательства. Ведь ей было отчего тронуться умом — мужа задавило сосной прямо у неё на глазах. Но сейчас мне кажется, что все эти истории о духах имеют под собой реальную основу. В конце концов, это было бы слишком банально, если бы все вещи в этом мире могла объяснить наука.

Хотя Кэтти изо всех сил пыталась показать обратное, рассказ Тима заинтересовал её. Особенно в той части, где предполагаемая дриада теряет свои способности после замужества. Она вспомнила книги, что давал ей прочесть Лиам. Некоторая логика здесь прослеживалась: для силы дриады нужен был чистый сосуд, таково одно из условий. Нет сосуда — нет способности. В голове Кэтти это звучало столь же здраво, сколь и бредово. В любом случае, у неё было слишком мало информации. Нужно было посоветоваться с Лиамом, а это означало, что с Тимом придётся попрощаться.

— Эх, даже как-то неловко тебя разочаровывать, — вздохнула она, улыбнувшись. — Ибо в твоей фантазии я не то фея, не то одержимая лесными духами. Однако в реальности всё куда прозаичнее, я просто неудачница, страдающая патологическим невезением.

— Возможно, но это не объясняет ростков тыквы у тебя в сумке, — он указал на высунувшуюся наружу плеть с зелёным листочком. Видимо, Кэтти снова переволновалась и выбросила часть своей Ки.

— Да я просто купила их по дороге в колледж, — с досадой ответила она, затолкнув гибкий стебель обратно в недра сумки.

— Ну конечно, — Тим состроил недовольную гримасу. Казалось, его очень расстраивает, что Кэтти продолжает ломать комедию, в то время, как он знает правду. — Кому вообще придёт в голову покупать такое перед началом занятий?

— Я просто люблю садоводство! Ты что-то против имеешь? — ей не хотелось ссориться с ним, но нужно было закончить разговор, как можно скорее.

Тим же продолжал, и это раздражало настолько, что от Кэтти вновь неосознанно высвободила часть энергии. К его ногам потянулись стебли плюща, сверху с кроны акации посыпался град из сухих веток и листьев. Тим уловил намёк, хотя вида не подал. Он стряхнул мусор с головы и отступил немного от зарослей плюща.

— Нет, — вздохнул он смиренно. — В том то и дело, что не имею. Завтра тест по правоведению, смотри не опоздай.

Он повернулся и поспешил к парковке, оставив Кэтти наедине со своими мыслями. До сих пор она думала, что её состояние необратимо, а потому смирилась и стала приспосабливаться. Она не раз слышала, как Черри и остальные жаловались на свою собачью жизнь, отсутствие свободы и мизерное жалование. Но Кэтти никогда не спрашивала их, как бы они отреагировали, если кто-нибудь предложил им без всяких последствий для жизни и здоровья избавиться от магической силы. Согласился ли бы кто-нибудь из них? Смог бы жить нормальной жизнью? И что собой представляет жизнь человека, знающего о существовании магии, но не владеющего ей?

Вернувшись домой, Кэтти набрала Лиама. Ей нужно было подробнее расспросить его о тех слухах о дриадах, о которых он упоминал. Но тот, как назло оказался недоступен. Тогда она позвонила Черри в надежде, что они вместе занимаются расследованием. Та как-то холодно сообщила Кэтти, что Лиам больше не служит «Аркануму». Гарсия на какое-то время вообще забыла, зачем он ей нужен, столь неожиданным оказалось известие.

— А как я могу с ним связаться? — чуть отойдя от шока, спросила она.

— Понятия не имею, я не его секретарша, — раздражённо ответила Черри.

Растерянная и перепуганная Кэтти тихонько попрощалась и положила трубку. Перед тем как уснуть, она долго размышляла, что могло заставить Лиама оставить службу. Ей не хотелось думать, что это случилось из-за страха перед её силой, но эти мысли сами лезли в голову. Ещё ей не давала покоя реакция Черри. Прежде Кэтти никогда не видела её такой сердитой. Разумеется, у неё могла быть уйма причин для плохого настроения. Сам факт, что Лиам ушёл, уже являлся веской причиной. И всё же неуверенная в себе Кэтти привыкла воспринимать всё плохое на свой счёт.

На следующий день Кэтти вновь попыталась связаться с начальником мистера Харриса. Тот предусмотрительно не брал трубку. Она сочла звонки с телефона-автомата напрасной тратой времени и позвала Боба. Раз уж ни Лиама, ни Черри рядом с ней не было, Кэтти предположила, что теперь за ней приглядывает самый таинственный член их группы. Она вышла на крыльцо и вполголоса выкрикнула его имя. Боб появился на дорожке перед её домом минуты через две, будто всё это время спал под живой изгородью, что росла вокруг дома. Немного помявшись, Кэтти пригласила его в дом.

Боб подтвердил наличие у клерка магического предмета. Однако подробностей от него ждать было бессмысленно. Её единственной зацепкой осталось ожерелье. Кэтти собиралась выяснить, где мистер Пирс приобрел ожерелье, однако к тому времени, как она вновь оказалась на пороге их дома, его супруга уже связалась с редакцией местного «Таймс» и выяснила, что никто не отправлял к ним корреспондента. У Кэтти не осталось выбора. Стоя под дверью, ей пришлось поделиться с Пирсами своими предположениями относительно ожерелья. Они отнеслись к словам Кэтти скептически.

— Однажды вы уже обманули нас, — возмущенно произнесла миссис Пирс. — Да и как вообще можно воспринимать всерьёз то, что вы говорите? Магический артефакт, скажете тоже. Может, и бугимен с зубными феями существуют?

— Этого я, к сожалению, не знаю, — пристыженно ответила Кэтти и расслышала, как женщина презрительно фыркнула. Затем до уха Кэтти донеслись звуки трости мистера Пирса.

— Куда это ты собрался? — спросила мужа миссис Пирс.

— Я считаю, эта мисс знает, о чём говорит, — ответил тот. — Иначе с чего бы ей тратить своё время на таких стариков, как мы?

— Эти латиносы только и норовят залезть к тебе в карман, — чуть понизив голос, предостерегла женщина. Кэтти поморщилась. Ей нечасто приходилось сталкиваться с национализмом, но каждый раз это было весьма неприятно.

— Моя Джул постыдилась бы бросаться такими обвинениями безосновательно, — мужчина тяжело вздохнул. — Да и что с меня взять? Я никогда не был состоятелен. Даже это ожерелье… Я купил его у старика Дженкинса за тридцать два доллара восемнадцать центов с налогом. Мэм, если оно вам нравится, можете забрать его. Можете забрать всё, что есть в этом доме ценного, но, пожалуйста, верните мне мою Джул.

В зависшей тишине раздались женские всхлипы и лёгкие спешные шаги в направлении двери. Миссис Пирс отперла и впустила Кэтти внутрь. Стараясь быть с ними максимально деликатной, Кэтти предложила женщине простой эксперимент: снять ожерелье на глазах у мистера Пирса и посмотреть, изменится ли что-нибудь. После некоторых раздумий та согласилась.