Эх, с такими замашками главный советский «вождь краснокожих» в скором времени начнёт сокрушать не только противников, но и чрезмерно усилившихся – по его собственному представлению – союзников. Тогда для последних останется лишь бегство «до канадской границы», потому как вся система красного голема построена на беспрекословном почитании пирамиды власти и готовности принимать любую волю партии, даже создающую лично объекту максимум проблем. Впрочем… мне на это по любому плевать!
Или не плевать? Да нет, до стадии пожирания сподвижников месье Сталину-Джугашвили дойти просто не удастся, если ничего разрушающего наш план не случится. Сейчас же, перед угрозой действительно реальной угрозы – ага, так называемых троцкистов, хотя наделе исходящей от совсем иной организации – ему нет никакого резона использовать «метод тирана Фразибула», руководя исключительно серой и покорной массой посредственностей или до одури запуганных, лишённых всяческой инициативы людей. Инстинкт самосохранения, присущий любому - даже такому, в лучших традициях древне- и просто азиатских деспотий – правителю не позволит. Следовательно, Менжинского и, что для меня ещё важнее, Артузова убирать по надуманным поводам точно не станут. Пока не станут. Ну а мы подкинем вождю новые и новые поводы как следует побояться за собственный трон и даже жизнь. Средства имеются, особенно с учётом возрастающих возможностей.
***
Оставшиеся дни до лжепокушения пролетели совсем уж незаметно. И это было очень хорошо. Любая незапланированная суета в такие момента, мягко говоря, неуместна. Но вот и настало четырнадцатое октября – пасмурный такой денёк, когда взглянешь на небо и сразу о дожде вспоминаешь. Обложном таком, противном!
Был ли я готов к предстоящему? В меру, потому как понимать, что придётся не столь даже убивать – дело привычное – сколько настраивать себя на добровольно получения ранений – то ещё сомнительное удовольствие. А куда деваться? Сам эту кашу заварил, вот теперь и расхлёбывать! Очень уж выгоды большие намечаются от неудачного покушения, да и про возможность шикарно подставить Трилиссера забывать не стоит. Его кандидатура на роль одной из голов тайного троцкистского заговора даст возможность развязать полноценную охоту на ведьм, о которой с большой опаской говорил Артузов. Нет, никаких сомнений быть не может! А дырки в собственной шкуре… перетерплю как-нибудь.
День проходил… суматошно. Сосредоточиться на работе толком не удавалось, приходилось лишь изображать бурную деятельность, благо это умение было подвластно даже в таком взвинченном состоянии. Когда рабочий день заканчивался, я был как на иголках, слишком часто посматривая на часы. Не то чтобы это кто-то видел, но сам факт говорил о многом.
Всё, началось. Точнее пока всего лишь кончилось. Рабочий день подошёл к своему логическому концу. Мой рабочий день, что следовало отметить отдельно. Всем было известно, что порой я мог и задержаться, работая с документами. Вот как сейчас. Почему мне было нужно продлить срок нахождения на работе? Темнота. Она позволит провернуть задуманное куда легче, чем при более-менее приличном освещении. Ведь «троцкисты», решившие организовать убийство сотрудника ОГПУ, непосредственно виновного в смерти их лидера, не дураки, чтобы нападать у всех на глазах, да ещё чуть ли не в центре столицы на троих вооружённых и готовых к отпору людей. А вот поздно вечером, да у дома, да после тяжелого для цели дня – это уже что-то.
Откуда они теоретически могли это узнать? Право слово, не зря же я ещё несколько дней назад поделился с несколькими особо болтливыми сотрудниками насчёт того, что дел навалилось жуть как много. Отсюда и досада по поводу необходимости в ближайшие дни задерживаться на работе сверх обычного. Вот и специально оставленный след, который хоть и вряд ли куда приведёт следователей, но быть просто обязан.
Как бы то ни было, а я, изображая обычное своё поведение, вышел из здания, выискивая глазами автомобиль, за мной закреплённый. Ага, вот и он, довольно распространённой даже в СССР модели «Форд-А». Не бог весть какое качество, да и скорость не ахти, но учитывая общую беду с автомобилестроением в стране советов… Я не оговорился, именно беду, причём полную. То, что производилось СССР или только начинало идти пусть в небольшую, но серию… Без слёз не взглянешь.
По сути единственным легковым автомобилем, уже производившимся, был НАМИ, от слов «Научный автомоторный институт». Так себе была машинка, потому как при её создании целью ставилась максимальная дешевизна, простота конструкции, а на остальные качества… закрывали глаза. Вроде бы и ничего для первой модели страны советов, однако не всё так просто. Создан автомобиль был в двадцать седьмом году, а за всё время было создано всего около пятисот машин. Пятисот! Умники даже не пытались организовать конвейер, автомобили собирались вручную, а уровень персонала, задействованного на сборочном производстве, ужасал своей неквалифицированностью. А около года назад даже это хилое производство взяли и… свернули.
Да-да, именно свернули! Не ради модернизации и выпуска усовершенствованной версии, а просто законсервировали. Дескать может быть когда-нибудь потом, когда жареный петух на горе три раза раком перекрестится! Что вместо этого? О, тут вообще песня и сказка. В серию решили запустить… «Форд А», переименовав оный в «ГАЗ А». Точная реплика не самого лучшего представителя школы американского автомобилестроения. Устаревшего представителя. Как я слышал из вполне внушающих доверие источников, купили по принципу «возьми убоже, что нам негоже» со стороны продавца и «дывись, Мыкола, яка дешёва штука» со стороны покупателя. Оно и понятно, в Европе к началу тридцатых такое бы точно никто не купил, свои имелись модели, куда более современные. Стыд, мрак и позор!
О чём именно это я? Да обо всём. Начать с того, что в Российской империи на одном лишь заводе «Руссо-Балт» производилось сравнимое число легковых автомобилей. А времена до революции и вторая половина двадцатых – несколько разные понятия. Совсем разные с точки зрения массовости производства. Тогда автомобиль был куда более редким и дорогим товаров.
Однако советские бонзы явно считали, что нечего устраивать массовую автомобилизацию обычных людей. Как раньше. так и теперь. Это было ясно уже по той причине, что ещё до официального закрытия НЭПа человек с собственным автомобилем рассматривался как подозрительный элемент. Если только он не видный партиец. А уж в настоящее время и подавно! Да и кто из числа советских граждан мог позволить себе этот самый автомобиль? Инженер, учитель, совслужащий? Прямо смешно становится. Только и исключительно партийные товарищи, большей части которых из числа выше среднего звена автомобили выделяли даже вместе с шофёрами.
И не с одними автомобилями был такой бедлам. Взять хотя бы телефоны…
- Алексей Гаврилович, садитесь!
Голос Фёдора Мальцева, шофёра, подогнавшего авто почти вплотную, разом вырвал меня из состояния лёгкой задумчивости. Не здороваюсь, потому как утром уже виделись, когда меня отвозили на работу, лишь киваю в знак того, что всё слышу. Сажусь. На заднее сиденье, само собой разумеется. Впереди, помимо шофёра, ещё и классический охранник, тоже Фёдор, но Телегин. Точнее он садится после меня, удостоверившись, что с объектом. Порученном его вниманию, всё в порядке. никто нападать не намерен.
Вот они, оба-двое, агенты соответственно третьего и второго разряда, то бишь по старому представители унтер-офицерства. А как иначе? ОГПУ – довольно замкнутая структура, со стороны тут разве что уборщицы и повара с истопниками, да и те парой десятков подписок озадаченные, чтобы даже не думали не то что язык распускать, дышать громче, чем положено. Абсолютная власть – вот что представляла собой сначала ВЧК, а теперь ОГПУ. И если даже её ещё раз переименуют – а слухи уже ходили, довольно упорные – то ничего не изменится, помимо названия да мелочей вроде атрибутики. Такие организации никогда не меняются.