А фрагмент разборного копья, превратившийся вдруг в бесшумного убийцу, уже смотрел на Бурцева и Яся. Оруженосец Вольфганга утратил дар речи. Бурцев, в общем-то, тоже.
— Спецсредство для нужд цайткоманды, — с самодовольной ухмылкой пояснил вестфалец. Обращался он сейчас только к Бурцеву. Ясь, находившийся в ступоре, штандартенфюрера не интересовал. — Комбинированное оружие: стреляющее копье. Создано на базе «вальтера» ППК — полицай-пистоль криминаль. Если вы не знаете, полковник, то это миниатюрная модель с глушителем. Используется тайными службами Германии. Девятизарядный пистолет бесшумной и беспламенной стрельбы. Калибр — 5,6 мм. Немного, но большего и не требуется. Патрон достаточно мощный, чтобы в ближнем бою пробить любой доспех. Копейный наконечник достаточно крепкий, чтобы после выстрела проломить латы и добить противника.
Вся хитрость заключается в том, что пистолетная рукоять упрятана под защитным щитком, а ствол с глушителем встроен в усиленную часть древка. Если копье ломается, стреляющий комплекс легко демонтируется и устанавливается на новое. Очень удобная вещь для имитации копейного боя.
Если подпустить противника на три-четыре метра и выстрелить за мгновение до сшибки, создается полнейшая иллюзия честной победы в гештехе. Конечно, я бы предпочел пользоваться «эрмой» с глушителем[75], однако упрятать пистолет-пулемет в копейном древке — нереально.
Бурцев мысленно выругался. Похоже, бедняга Вольфганг не так уж сильно лгал, утверждая, что фон Берберг одержал верх в ристалищном поединке при помощи колдовства.
— Так, значит, иллюзия честной победы, да?
— Видите, ли, полковник, я, конечно, прошел необходимую спецподготовку и неплохо владею средневековым оружием. Но все же здешних благородных вояк, которые дерутся на мечах и копьях чуть ли не с пеленок, мне без этих маленьких хитростей одолеть было бы весьма затруднительно. Поэтому иллюзия победы в данном случае вполне оправдана.
— Ну-ну, я теперь подозреваю, что и твой меч с доспехами — тоже… хм… набор иллюзиониста.
— В некотором роде, — штандартенфюрер хлопнул по ножнам. — Клинок — из сплава титана и вольфрама с небольшими примесями алюминия и ванадия. Стальные латы рубит, как нож масло. И этот вот кинжал… Проткнет любой панцирь и кольчугу. Здесь такого оружия не делают, и защищаться от него не научились. Доспехи тоже созданы по специальной технологии. Прочные и легкие. Пуля, пущенная с близкого расстояния, их, может, и пробьет, но стрела, копье или меч — никогда.
Глава 67
Ясь — злой, испуганный и недоумевающий — стоял рядом. Оруженосец фон Барнхельма ничего не понимал и лишь изумленно хлопал глазами. Бурцев же вспоминал свои рассеченные на ристалищном поле доспехи. И как его меч отскакивал от щита фон Берберга, вспомнилось тоже. И как переломился клинок тринадцатого века о меч двадцатого… И еще…
— Выходит, когда ты располовинил возле прусского селения крестоносца, тебе самому ничего не угрожало?
— Ничего. А-бсо-лют-но. Кстати, беднягу можно было и не трогать. Он мечтал только об одном: поскорее унести ноги. Но мне нужно было произвести впечатление на Агделайду.
Призывный крик со стороны леса прервал разглагольствования штандартенфюрера:
— Ага, вот и наши друзья пожаловали! Полковник Исаев, для вас долгожданный сюрприз!
Худощавое лицо фон Верберга расплылось в приторной улыбке, взгляд скользнул за плечо Бурцева. Оруженосец Фриц тоже пялился куда-то вдаль. Плевать на сюрпризы. Время!
Он оглядываться не стал. Подскочил. Прыгнул к ослабившему бдительность слуге вестфальца.
Палка-пистолет выстрелить не успела. Бурцев нанести удар успел. Отклонил опасное оружие в сторону. И добавил еще. И еще… Левой-правой, правой-левой-правой. Целая серия — стремительная, мощная боксерская «двоечка», «троечка»… Под каску! В не защищенное броней лицо оруженосца. Лицо пустило кровавые сопли. Враг отшатнулся, беспомощно взмахнул руками, рухнул на спину. Палка-стрелялка упала рядом.
— Ясь, хватай это! — приказал Бурцев.
Сам бросился на фон Берберга — тот уже тянул из ножен смертоносный меч.
Перехватить руку и впихнуть клинок обратно Бурцеву удалось, а вот с ходу врезать противнику, сбить с ног, нокаутировать не получилось. Зато у самого вдруг помутилось в глазах от мощного хука слева.
Нет, он не упал — это означало бы неминуемое поражение. Бурцев повис на перевязи противника, рванул что было сил застежку…
Пояс фон Берберга с кинжалом-мизерикордией и мечом в ножнах оборвался. Эсэсовец из цайт-команды и бывший омоновец сцепились, как деревенские мальчишки, в плотной, вязкой борьбе. Упали, покатились по снегу. Бурцев попытался взять вестфальца на болевой. Фон Берберг ловко вывернулся и, изловчившись, оттолкнул противника ногой.
Удар спиной о дверной косяк едва не вышиб дух. Мать-перемать! Видно, без тяжелой артиллерии не обойтись.
— Ясь, дай-ка это мне!
Бурцев протянул руку. И чертыхнулся.
Оруженосец Вольфганга ничего не видел и не слышал. И трофейный кусок копья отдавать не собирался.
— Адово творение! Адово творение! Адово…
Обезумевший Ясь со всей мочи крушил о каменные стены оружие, сразившее его господина. Щепки летели во все стороны. Удлиненный ствол с глушителем изогнулся, пистолетная рукоять покорежилась. Из-под разбитого копейного щитка выпала обойма. Посыпались патроны…
А фон Берберг уже стоял на ногах. Пришлось подниматься и Бурцеву.
— Вацлав! Ясь!
Знакомый голос. Пронзительный, предостерегающий. Ядвига?! Нашли все-таки девчонку… Вот о каком сюрпризе шла речь! Оглянуться бы, посмотреть, да нельзя — вестфалец наступает, выставив вперед кулаки в кольчужных рукавицах.
— Хэнде хох!
А это голос совсем незнакомый. Но и сейчас Бурцев не рискнул отвести взгляд от штандартенфюрера, занявшего боевую стойку. Только сухая автоматная очередь и вскрик бедняги Яся заставили его глянуть назад. Оруженосец Вольфганга фон Барнхельма медленно сползал по стене, оставляя на старой кладке красные потеки. Искореженное древко-пистолет лежало у его ног.
С десяток ливонских кнехтов вели к дому мельника связанную Ядвигу. Их предводитель — один из монахов Вильгельма Моденского — стоит неподалеку. Целит «шмайсером» в грудь Бурцеву.
— Не стрелять! — фон Берберг едва не надорвался от крика. — В этого — не стрелять!
Автоматчик стрелять не стал. Но удар тяжелого окольчуженного вестфальского кулака по затылку немногим отличался от контрольного выстрела в голову. Точный, сильный удар… В черепушке загудело — глухо и протяжно. Сами собой подкосились ноги. Бурцев вдруг понял, что лежит на земле и подняться нет уже никаких сил.
— Этот нужен мне живым, — распорядился фон Берберг. — Связать его. Девчонку тоже привяжите к дереву, да покрепче. Вот здесь, чтобы товарищу полковнику было лучше видно. Хотя нет, сначала разденьте ее. И разведите костер. Пришло время допросов с пристрастием.
Глава 68
Одежду с нее кнехты сорвали сразу. Молча, но с глумливыми ухмылками на лицах. Грубые веревки мертвой хваткой впились в нежную, побледневшую от холода кожу. Теперь девушка полустояла-полувисела, примотанная к одинокому дереву у обрыва. Точно так же, как когда-то — в поле возле Сродовской крепости — люди Конрада Тюрингского и Казимира Куявского привязали к сухому стволу самого Бурцева.
И точно так же под деревом горел костер палача. Вот только вместо орденского брата Севастьяна над угольями суетился оруженосец фон Берберга. Сам вестфалец с видом удовлетворенного садиста-эстета рассматривал пленницу. Рядом вполголоса отпускали похабные шуточки кнехты. Монах-автоматчик с «МП-40» застыл возле Бурцева.
Обнаженная, испуганная, замерзшая, вряд ли сознающая, чего от нее хотят, девушка дрожала всем телом. Идеальная фигура, изумительные формы… Это было тело прирожденной куртизанки и фотомодели, перед которым не смог бы устоять ни один мужчина. И Бурцев — не исключение. А вот глаза — некогда веселые и полные жизни — блестели от слез. Слез ужаса, унижения и боли.