Бурцев поднял голову, стряхнул снег с волос. Все! Авианалет закончен. «Мессершмитт» снова становился едва заметной точкой на горизонте. И возвращаться, кажись, больше не собирается. Пока не собирается.
— Опять невидимые стрелы? — Освальд перекрестился.
Рука добжиньца дрожала.
— Опять, — кивнул Бурцев. Ему тоже было не по себе.
Сыма Цзян и Ядвига приподняли головы. Живы… А остальные? Вокруг — по всей деревне валялись недвижимые тела. Неужели полег весь отряд Домаша? Но нет. Когда гул стих окончательно, Бурцев начал замечать слабое шевеление. Слишком слабое… Немногим, очень немногим посчастливилось пережить воздушную атаку.
Люди поднимались, испуганно смотрели вверх, озирались по сторонам. Ошеломленные воины медленно приходили в себя. Бурцев прикинул потери. Убитых, раздавленных, затоптанных — больше половины. Среди уцелевших — две трети раненых.
Много тяжелых.
Юлдус подволакивал простреленную ногу. Воевода Домаш Твердиславич морщился от боли: ему перевязывали левое плечо. Вейко сам обматывал кровоточащую ладонь. Кербет удивленно пялился на пробитый кавказский шлем-танж и машинально утирал снегом красные струйки со лба. Повезло черкесу — пуля прошла по черепу вскользь, только кожу ободрала.
Лошадей осталось десятка два. Все — напуганные, нервные. Прядают ушами, косят глазом, раздувают ноздри. У многих порвана сбруя, седла сбиты набок.
Кровь была всюду, кровь была почти на всех. Однако недавние пленники Юлдусовой засады не пострадали: Бурцев вовремя выбрал для себя и своих спутников более-менее укромное местечко. Вот и отлежались благополучно. Остальные-то падали где придется. Об укрытии мало кто думал.
Домаш приказал заняться лошадьми и тяжело раненными. Потом подошел к Бурцеву. Оправил набухшую повязку, глянул хмуро…
— Тебе знаком этот летающий змей?
Бурцев кивнул.
— Что означают кресты на его крыльях? Он заодно с немцами?
Еще один кивок.
— И много у ливонцев таких… гадов?
Бурцев пожал плечами:
— Мне это неизвестно.
— Жаль… Если эти летающие огнедышащие твари выступают на стороне ливонцев, мечами и копьями одолеть их будет непросто.
Непросто? Оптимист этот Домаш… Бурцев промолчал. Вообще-то он подозревал, что с «тварями» мечи и копья не совладают вовсе. Самолет цайтко-манды клинком на лету не перерубить, копьем не сшибить, да и стрелами его не больно-то закидаешь.
— Значит, так… ты, — палец Домаша ткнулся в грудь Бурцеву, — поедешь к князю Александру Ярославичу. Расскажешь все, что тебе известно. Коня тебе дадут.
— Без них, — Бурцев кивнул на своих спутников, — я никуда не поеду.
— Хорошо. Может статься, и им будет о чем поведать князю. Юлдус!
Татарин подъехал на низкорослой лошадке — посчастливилось спастись степной кобылице. Лук кочевника — в наспинном саадаке, стрелы — в закрытом колчане. В руках — копье с крюком и бунчуком из конского хвоста. Нога Юлдуса уже перевязана. Причем в седле сидеть опытному кочевнику рана ничуть не мешала.
— Сколько у тебя осталось воинов? — поинтересовался Домаш.
— Пятеро могут сражаться. Еще один при смерти.
— Бери этих пятерых, бери Вейко в проводники… веди полон… гостей наших веди к Исменьскому урочищу — к Мехикоорме. Туда как раз подступает сейчас из Пскова войско Александра. Вы должны встретиться с князем. Поедете через торфяники, потом — лесами, самыми короткими тропами. Двигаться скрытно, но быстро.
— А как же вы?
Домаш Твердиславич сдвинул брови:
— Мы останемся здесь. У меня слишком много раненых и слишком мало лошадей. Далеко нам все равно не уйти.
— Но если немцы…
— Тогда будем держать оборону в Моосте, — жестко оборвал воевода. — Сколько сможем, столько и продержимся. Даст Господь — немцы пройдут стороной. Или подмога от князя Александра подоспеет.
Немцы стороной не прошли. И помощи остатки Разгона Домаша и Кербета не дождались.
Глава 12
Небольшой отряд — пяток татарских лучников под предводительством Юлдуса, лыжник Вейко, севший на этот раз в седло, Бурцев и его спутники — едва-едва успели выйти из деревни. Перевалили небольшую гряду с редкими чахлыми и кривонькими березками, когда опять началось… Тишину леса вновь нарушил зловещий гул.
«Мессер» возвращается? Нет, звук иной — глухой какой-то, надсадный, с металлической лязгцой… Татарские всадники, наученные горьким опытом, заранее сползли с седел, привязали коней к березкам и испуганно всматривались в небо. Да только не там шарит глазами Юлдус со товарищи. Бурцев тоже спешился, вытащил из седельной сумки бинокль фон Берберга, вернулся к пройденному невысокому холмику, залег на вершине…
Все верно! Не вверх пялиться надо, а ниже. Туда, где уже пришел в движение молодой ельник. Где многотонная махина подминала под себя хрупкие деревца, где сыпался от тяжелого рокота мотора снег с хвойных лап. Где выползал из леса новый дракон, новая змеюка в крестах. Танк!
Бурцев сплюнул. Ну, конечно! Если в прошлом у немцев появились люфтваффе, почему бы не забросить туда и панцерваффе? Цайткоманда действовала по всем правилам военной науки. Сначала авианалет, теперь вот добивающий танковый удар. А за танком…
Бронированная машина припечатывала снег, оставляя позади глубокую колею. Следом тарахтели два мотоцикла с колясками. Гитлеровцы в эсэсовской форме с сосредоточенными лицами тряслись по примятому гусеницами бездорожью. На груди мотоциклистов болтались «шмайсеры». Над люльками торчали в турелях пулеметные стволы.
Ну, точно, как в старом добром кино про фашистов! Вот только замыкали процессию не эсэсовцы и не солдаты Вермахта. Полусотня закованных в броню орденских братьев с оруженосцами ехала в арьергарде. Непривычные к новому походному порядку рыцарские кони воротили морды от вонючих выхлопов, но, повинуясь шпорам наездников, все же покорно шли по пробитой колее. Тяжелые подкованные копыта дробили и затаптывали следы мотоциклетных шин и гусеничных траков.
Блин! Так сразу и не скажешь, что смотрится более дико: танк с мотоциклетками на фоне средневековых рыцарей или ливонская конница, плетущаяся в хвосте моторизированной цайткоманды. Впрочем, одно общее сходство у этой бредовой ударной единицы, несомненно, имелось. Кресты: черные тевтонские на белых плащах и щитах. И черные фашистские, с белой окантовкой, на танковой броне и мотоциклетных колясках. Да, ребята все-таки нашли друг друга… Сквозь тьму веков дотянулись, сцепились крестами. Союзнички, мля!
Рядом скрипнул снег — к Бурцеву подползали остальные. Осторожно поднимали головы над невысокой грядой, смотрели, разевали рты.
Танк приближался к деревне. Все понятно: пилот «мессершмитта» сообщил по рации об обнаруженном скоплении противника и попросил разобраться. Вот и рвется в драку бронированная махина. Прет напролом — через кусты, деревья и сугробы, оставив далеко позади «группу поддержки». А чего бояться танку в тринадцатом веке? Не копий же и мечей, в самом деле? Такой машине даже стрелять сейчас не нужно — намотает, на фиг, любого противника на гусеницы вместе с кольчужкой — и дело с концом! Танк ревел, танк приближался.
— Сихер![83] — возбужденно прошептал Юлдус. — Алтасты![84] Качабыз![85]
— Смок?[86] — голос Освальда дрожал. — Странно, вообще-то раньше драконов я представлял себе иначе.
Бурцев изучал вражескую бронемашину. Любопытный экземпляр. Для тяжелого «тигра» маловат и легковат. Да и для средней «пантеры» тоже. Хотя некоторое сходство с «пантерой» все же имеется. Только попроворней этот «малыш» будет и маневренней. И скорость у него повыше. Помнится, фон Берберг рассказывал о разведывательном танке серии «лухс» — «рысь», найденном немцами под развалинами Взгужевежи. Уж не это ли самое чудо откопают фашики на польской земле семь веков спустя? Похоже на то…