А-а-а, понятно. Мистер «Т» тут у них за переводчика! Что ж, в самом деле важная персона.
— Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии спрашивать, тот ли есть это рыцарь, что возглавлять смелый атак на ваши люди, герцог Казимир? — торжественно и с сильным немецким акцентом провозгласил копейщик.
— Скажи пану Конраду, сержант, что это именно тот человек, — хмуро ответил князь, названный на западноевропейский манер герцогом. — Хотя в его благородном происхождении я лично весьма сомневаюсь. Скорее всего, это не рыцарь, а один из польских разбойников, которые прячутся в Силезских лесах.
Вновь зазвучала немецкая речь. Мистер «Т» переводил ответ Казимира.
С «дойчем» у Бурцева было плоховастенько, а генетическая память на сей раз молчала. Предки-германцы в роду Бурцевых, видимо, отсутствовали. Впрочем, сейчас его больше занимал титул Конрада, с геральдической четкостью отчеканенный переводчиком в сержантской «должности»[12]. Неужели, это и есть тот самый магистр, о котором с такой ненавистью говорили Аделаида и Освальд. Вот уж поистине мир тесен — дальше некуда.
— Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии говорить, что тем удивительнее есть доблесть простолюдина, который напасть на рыцари герцога Куявии и одолевать их, если бы не помощь наш случайный отряд из Сродобург. Еще господин Конрад желает узнавать, зачем лесной разбойник атаковать герцога Казимир?
— Этот человек хотел похитить княжну Агделайду Краковскую. И, кстати, не в первый раз. Его опознал кнехт, состоявший на службе у моего верного вассала Якуба по прозвищу Одноух. Неподалеку от Врацлава этот плененный лиходей отбил Агделайду у моих воинов. Как мне донесли, он — чернокнижник, способный извергать адский смрад, от которого слезы застилают мир и в добрых католиков вселяется бес. Люди, коих касается дыхание зловонной огненной геенны, в страшных корчах катаются по земле, словно безумцы.
«Казимиру поведали о „колдовском“ действии спецсредства „черемуха“», — понял Бурцев. Сравнение слезоточивого газа с адским смрадом прозвучало оригинально.
— Позже, — продолжал Казимир, — Якуб Одноух с малым отрядом выследил этого колдуна и похищенную им княжну. Но чернокнижник своими заклятиями призвал на помощь хорошо известного почтенному магистру разбойника — Освальда Добжиньского, осмеливающегося носить рыцарские шпоры. А сам растаял в воздухе и увлек с собой Агделайду. Мои люди нашли его доспехи: шлем с прозрачным забралом и панцирь из неведомого металла. Шлем, по моему приказу, раскололи секирами и боевыми молотами. Но зачарованные латы не пробивали даже арбалетные болты, пущенные с десяти шагов. Тогда я приказал сжечь проклятые доспехи, а то, что от них осталось, — утопить.
Вот идиот! Бурцев криво усмехнулся. Утопить единственный на весь этот мир титановый бронежилет!
Мистер «Т», склонясь к магистру, шептал ему в ухо быстро и вдохновенно. Конрад Тюрингский удивленно вскинул брови. Прошиб-таки непробиваемое тевтонское спокойствие рассказ «герцога Казимира».
Магистр подъехал к пленнику почти вплотную — конь крестоносца теперь едва не упирался мордой в дерево. Конрад что-то проговорил. Бурцев разобрал лишь слово «вэр»[13] и уловил вопросительную интонацию.
«Интересуется, кто я такой, — догадался он. — И что отвечать этому фрицу? Ихь бин полицай фон беруф?[14]» Так ведь не поймет, горшок тевтонский. И юмора не оценит. С этим у него, кажется, туго — с юмором-то…»
— Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии, спрашивать, кто ты есть такой? Как твой имя? Откуда ты есть? — скороговоркой выпалил мистер «Т».
— Я есть Вацлав, — передразнил тевтона Бурцев. — И еду из Вроцлав. Понимэ?
Переводчик нахмурился — скорее озадаченно, чем сердито. Перевел. На этот раз Бурцев расслышал почтительное обращение «хэр[15] Конрад».
Магистр снова задал вопрос:
— Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии, интересовать, ты есть поляк, Вацлав?
— Наин[16], — качнул головой Бурцев. Сейчас он смотрел не на сержанта с буквой «Т» на груди, а в глаза Конраду. На таком примитивном уровне уж как-нибудь можно объясниться и без шнурка-переводчика. — Я русский. Русич. Ихь бин русишь[17]. Фэрштейн[18], хэр Конрад?
«Хэр» он произнес с подчеркнутым удовольствием, нарочито смягчив гласный звук. Магистр, впрочем, никак не отреагировал. Видно, просто не заметил насмешки. Или не понял. Серый сержант, оставшись вдруг не у дел, лишь растерянно хлопал глазами
— Русишь? — задумчиво повторил Конрад. — Русишь…
Неужели это настолько зэр интересант?[19] Может, стоило все же прикинуться поляком?
— Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии, хотеть знать, у какой герцог-князь русских земель ты нести свой служба, колдун Вацлав? — вновь безбожно исковеркал вопрос «хэра» переводчик.
Ну во-от! Классическая схема допроса: на кого работаешь и т. д., и т. п. А закончится небось все пытками. И ведь даже не солжешь убедительно. Поди припомни русских «герцогов» тринадцатого века! Александром Невским, что ли, прикрыться? Только вряд ли это поможет. С Александром Ярославичем немецкие псы-рыцари, судя по курсу школьной истории, не очень-то ладят.
Глава 44
— Господин Конрад Ландграф Гессенский… — торопил с ответом мистер «Т».
А чего торопить-то?
— Знаешь что… — усмехнулся Бурцев в лицо орденскому толмачу. — Передай-ка своему хэру, чтобы шел он на… Вот-вот, то самое и передай. А еще…
Сержант, отвесив челюсть, медлил с переводом, то ли не зная, как поделикатней пересказать Конраду слова дерзского пленника, то ли толком не разобрав мудреного оборота речи. А может, просто не находил соответствующей лексики в старонемецком.
Впрочем, магистр, кажется, все понял без перевода. Он вновь повернулся к куявскому князю, заговорил быстро и озабоченно:
— Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии, говорить, что ты пленил русский лазутчик, герцог Казимир, — перевел тевтонский сержант. — Это есть большая удача, но господин Конрад сильно тревожить, что русский шпион охотится за Агделайда. Это значит, что наши планы уже не есть секрет!
Секрет?! Так-так-так…
— Пан Конрад считает, что кто-то из русских князей знает о предстоящем крестовом походе? — нахмурился куявец.
Крестовый поход? Ишь ты! Дело становится все интереснее!
— И этот неизвестный русский князь тоже хочет взять в жены Агделайду, чтобы самому претендовать на малопольские земли?! — Казимир продолжал размышлять вслух под приглушенное бормотание переводчика. — Гм-м, честно говоря, не ожидал я от русичей такой прыти.
— Господин Конрад Ландграф Гессенский и Тюрингский, магистр ордена Святой Марии, считать, что это есть глупо недооценивать опасный враг, — насупился переводчик. — И еще мой господин напоминать куявский герцог, что земля Малый Польша нужна воинам Христа. Это есть важный плацдарм для поход на восток рыцарей истинной веры. Орден должен строить свой замки на земле Малый Польша. Много замки. Малый Польша есть очень выгодная позиция на границе с Русь. Оттуда ударит главный силы ордена и его союзники.
— Неужели для начала крестового похода ордену и его союзникам будет недостаточно приграничных владений моего отца на востоке Мазовии и земель Пруссии и Литвы, на которые вы давно положили глаз, — сварливо пробурчал Казимир. Так разговаривает человек, который уже смирился с неизбежным и ерепенится больше для вида. — Зачем обязательно строить замки на землях моей будущей супруги княжны Агделайды?!