потом привычка.

Глядя сейчас на Анжелу, я внезапно вспоминаю наши студенческие годы. Мы ведь все

крутились в одной компании: я, Веня и тот самый Артур, который сейчас пьет мою кровь

в кресле начальника.

Тогда, на первых курсах, Артур уже был скользким паразитом. Он очаровывал влюбленных

в него заучек, которые писали ему курсовые, виртуозно подлизывался к преподавателям

и всегда выезжал на чужом горбу. Меня от него уже тогда воротило.

А Веня… Веня был другим. Честный, открытый парень. Он занимался спортом, у него

горели глаза. Он не пропускал лекции, а по вечерам бегал подрабатывать курьером в

логистическую фирму, чтобы сводить меня в кино. Когда Артур, получив от меня от

ворот поворот, попытался распускать грязные слухи, Веня просто подошел на

студенческой вечеринке и разбил ему нос, защищая мою честь.

Я искренне любила того Веню. Я вышла за него замуж, родился Макс, и вначале все было

хорошо. Муж старался, работал.

Но потом… потом Веня стал меняться. В его голову проникли идеи о том, что

«горбатиться на дядю — удел лохов». Что нужно сразу сорвать куш. Он уволился с одной

работы — там его «не ценили». Со второй ушел со скандалом — «зарплата не

соответствует его потенциалу».

Он хотел жить красиво прямо сейчас. Он покупал себе дорогие брендовые шмотки на

последние деньги, искренне забывая, что сыну нужны памперсы, а мне — зимние сапоги.

В итоге мне пришлось выйти на работу, когда Максу едва исполнилось восемь месяцев. Я

не могла больше быть в декрете. Каждое утро я тащила сонного младенца к соседке тете

Вале, отдавая ей половину своей зарплаты, а сама бежала в офис выгрызать сделки.

А Веня деградировал. Мысли о быстром обогащении поработили его окончательно. Он осел

на диване, оброс бредовыми «стартапами» и на любые мои робкие попытки вернуть его в

реальность орал, стуча кулаком по столу: «Я мужик! Я все решу! Не лезь в бизнес!».

Почему я это тянула? Потому что синдром лягушки в кипятке работает безотказно. Ты

варишься в этом, убеждая себя: это же семья. У нас же ребенок. Я же сама его

выбрала, мы давали клятвы быть вместе и в горе, и в радости. Наверное, нужно просто

еще немного потерпеть, поддержать, и тот, прежний Веня вернется. Поставить

финальную, кровавую точку и перечеркнуть годы, прожитые вместе, оказалось невыносимо

страшно.

И если честно, глядя сейчас на Анжелу, я испытываю к ней извращенное чувство

благодарности. Именно она, раздвинув ноги на моей супружеской кровати, помогла мне

разрубить этот гордиев узел. Она избавила меня от иллюзий. Веня показал себя во всей

красе своего подлого предательства, и я, наконец, выдохнула.

- Риточка, ты меня слышишь? - голос Анжелы выдергивает меня из воспоминаний. Она

хлопает нарощенными ресницами и нервно теребит замок на своей куртке. - Ну правда,

забери его! Я же не знала, что все эти его рассказы про стартапы и миллионные

инвестиции — это просто сказки! Он мне так пел, так пел…

- И ты решила, что поймала золотую антилопу, - холодно констатирую.

- Да! - всплескивает руками Анжела, даже не понимая сарказма. — А он пришел ко мне с

одним чемоданом! Думала, ну ладно, временные трудности, мужик в доме не помешает, с

детьми моими посидит, пока я на кассе смены беру. А от него вреда больше, чем

пользы! Он жрет как не в себя, телевизор оккупировал, а моим пацанам лекции читает

про «мужскую хватку»!

Она делает жалобное лицо, напоминая побитую моль.

- Рит, я его выгнать пыталась, а он не уходит! Как репейник прицепился. Говорит, что

у него временный кризис ликвидности. Я уже не могу! Помоги, а? Позвони ему, скажи,

что простила. Он к тебе побежит, сто процентов! Ты же умная, ты же все решишь…

Я смотрю на эту женщину, из-за которой полгода назад плакала ночами в подушку, и

внезапно начинаю смеяться. Искренне, от души, до слез в глазах.

- Анжела, - перестаю смеяться и смотрю на нее своим самым ледяным взглядом. - Запомни

одно простое правило потребителя: товар, приобретенный по акции из чужой постели,

возврату и обмену не подлежит.

У продавщицы отвисает челюсть.

- Но Рита… как же так? Мы же женщины, мы должны друг друга понимать! - жалобно пищит.

- Мы не подружки, Анжела. И я тебе не служба спасения, - подхватываю свои тяжеленные

пакеты. — Гарантийный срок на Вениамина истек. Теперь это твоя ликвидность, твой

стартап и твой грамотный мужской вектор. Наслаждайся.

Я разворачиваюсь на каблуках и, чеканя шаг, захожу в спасительную прохладу подъезда.

Дверь с магнитным замком тяжело хлопает за моей спиной, отсекая прошлое.

Я прислоняюсь лбом к прохладному металлу почтовых ящиков и выдыхаю. Трекер на

запястье коротко, ободряюще пищит. Все. С меня на сегодня достаточно драм, Киборгов,

Артуров и бывших мужей. На пятом этаже меня ждет самый лучший в мире

одиннадцатилетний мужчина, которому я обещала нажарить целую гору картошки с мясом.

Глава 16

Утро начинается с неприятного предчувствия. Интуиция, выкованная годами работы с

проблемными клиентами и одним проблемным мужем, буквально вопит, что вчерашняя

победа над Киборгом не останется безнаказанной.

Я покупаю самый большой стакан капучино, мысленно готовлюсь к обороне и открываю

дверь своего кабинета.

Интуиция не подвела.

В моем кресле, идеально ровно сложив руки на столешнице, сидит Тимур Русланович. На

нем безупречный темно-серый костюм, который, кажется, вообще не мнется, а на лице —

выражение абсолютной, пугающей безмятежности.

- Доброе утро, Маргарита, — ровно произносит он, не меняя позы. - Ваш пульс семьдесят

восемь. Приемлемо для начала рабочего дня.

- Доброе, - осторожно ставлю кофе на край стола, чувствуя, как внутри начинает

закипать раздражение. - Тимур Русланович, вы перепутали кабинеты?

- Я здесь для того, чтобы внедрить новый протокол безопасности, - Киборг поднимается

и отходит к окну, уступая мне законное место. - Вчерашний инцидент показал, что ваш

уровень стресса критически снижает общую рентабельность отдела. Ваш метод саботажа

через служебные записки был креативным, но деструктивным. Поэтому ночью технический

отдел холдинга обновил прошивку вашего трекера.

Я подозрительно кошусь на черный браслет. Он невинно мигает зеленым.

- И что теперь? Он ударит меня током, если я посмотрю на Артура без должного

почтения?

- Физическое воздействие незаконно, - на полном серьезе отвечает Тимур. - Но теперь

ваш пульсометр синхронизирован с рабочим компьютером. Если ваш пульс превысит

отметку в сто десять ударов, система автоматически заблокирует ваш монитор.

Разблокировка произойдет только тогда, когда пульс опустится до базовых семидесяти

ударов в минуту.

Я замираю, так и не донеся стакан с кофе до губ.

- Вы шутите. Вы заблокируете мне рабочий инструмент из-за того, что я злюсь?

- Я оптимизирую вашу нервную систему, - парирует он. - Гнев приводит к ошибкам.

Ошибки стоят мне денег. Дышите глубже, Маргарита, и ваш компьютер будет работать

безупречно.

Я смотрю на этого ледяного, идеального мужчину и внезапно озвучиваю вопрос, который

давно крутится у меня в голове.

- Тимур Русланович, - скрещиваю руки на груди. - У вас огромный холдинг. Десятки

филиалов, шикарный офис в центре, космические обороты. Мы — крошечная компания,

которую вы только что купили. Какого черта вы лично околачиваетесь в этом офисе

каждый день? У вас там, в вашей стеклянной башне, принтеры сломались? Или идеальные

секретарши закончились?

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Интеграция нового актива требует личного контроля на начальном этапе. Я