Я открываю рот, но могу издать только невнятный писк. Снесли перегородку?!

- Эм... мам? - Макс осторожно трогает меня за рукав, кашляя от пыли. - Знаешь, я тут

подумал... может, вернемся? Тут даже спать не на чем.

- Нет! - рявкаю, чувствуя, как внутри все закипает. - Мы туда не вернемся!

Я выхватываю телефон дрожащими от бешенства руками и набираю номер Киборга.

Гудки идут всего секунду.

- Слушаю, Маргарита, - раздается в трубке его спокойный, ровный баритон, от которого

у меня перед глазами вспыхивает вчерашний темный коридор.

Но гнев мгновенно выжигает смущение.

- Тимур Русланович! - кричу, перекрывая вой перфоратора. - Что вы сделали с моей

квартирой?! У меня тут руины! Вы снесли стену!

- Я оптимизировал ваше жилое пространство, - абсолютно невозмутимо отвечает. Даже

слышу, как он перелистывает какие-то документы на фоне. - Замыкание было симптомом.

Вся инфраструктура вашей жилплощади имела восемьдесят семь процентов износа.

Локальный ремонт был нерентабелен. Потребовался тотальный демонтаж. Возвращайтесь в

локацию отеля, Маргарита. Ваше пребывание на строительном объекте нецелесообразно.

- Вы опять все решили за меня! - топаю ногой, поднимая облако цементной пыли. -

Сначала вы оптимизируете мой офис, потом мой гардероб, а теперь вы лишили меня

дома?! Прекратите руководить моей жизнью! Я не ваш проект!

В трубке повисает короткая, тяжелая пауза. А затем голос Тимура становится ниже,

теряя свою механическую отстраненность.

- Вы — мой исполнительный директор, Маргарита. И вы заслуживаете фундамента, который

не горит и не бьет вас током. Машина будет ждать вас у подъезда через пять минут. Не

заставляйте меня применять директивные методы. Конец связи.

Смотрю на погасший экран телефона, потом на зияющую дыру там, где раньше была стена

моей спальни. Он опять это сделал. Он снова загнал меня в угол своей железобетонной,

возмутительной, бесячей заботой!

Глава 30

Никакой машины я, естественно, дожидаться не собираюсь. Хватит с меня этой удушающей

заботы, от которой не продохнуть! Я хватаю Макса за руку, мы спускаемся во двор, и я

вызываю обычное такси в приложении.

Мы снимаем номер в скромной гостинице на окраине. Никакой лепнины, никакой

вышколенной прислуги. Две скрипучие односпальные кровати, выцветшие обои и гудящий

холодильник в углу.

Макс бросает свой рюкзак на стул и обводит спартанскую обстановку скептическим

взглядом.

- Знаешь, мам, - философски замечает, присаживаясь на жесткий матрас, - Гордость —

это, конечно, круто. Но ортопедические подушки в нашем прошлом отеле были объективно

лучше.

- Мы справимся, Макс, - упрямо отвечаю, хотя голос предательски дрожит. - Мы всегда

справлялись сами.

Сын только вздыхает, не вступая в спор, и уходит умываться. А я остаюсь сидеть на

краю кровати, обхватив голову руками.

Что мне теперь делать? Моя квартира, моя крепость, разгромлена до основания. Моя

карьера, которую я выстраивала по кирпичику, теперь висит на волоске. И самое

страшное — Киборг.

Я касаюсь пальцами своих губ. Они до сих пор горят. Как мне теперь заходить в его

кабинет? Как обсуждать квартальные отчеты с мужчиной, чьи руки так

по-собственнически, так жадно сминали мою кожу? Мой мозг разрывается от этих мыслей.

Сотни вопросов, обрывков фраз, страхов — и ни одного логичного решения.

Ночью я так и не могу уснуть. Ворочаюсь на скрипучих пружинах, пялюсь в потолок и

прокручиваю в голове этот поцелуй, пытаясь убедить себя, что это просто стресс. Что

я ничего к нему не чувствую. Я же сильная. Я независимая.

Утром понедельника я приезжаю в офис злая, невыспавшаяся, с синяками под глазами,

которые не смог скрыть даже консилер. Мой парадный изумрудный триумф остался в

прошлом, и теперь я снова закована в глухой офисный костюм.

Но офис гудит пуще прежнего.

Если раньше это были просто догадки, то после корпоратива сплетни приобрели гораздо

больший масштаб, и как всегда обросли выдуманными подробностями.

У кофемашины я сталкиваюсь с Зинаидой Львовной, нашим главбухом. Она окидывает меня

таким взглядом, словно я только что украла из кассы миллион.

- Доброе утро, Маргарита Викторовна, - елейно тянет она, размешивая сахар. — Видели,

видели ваш триумф. Проект логистики просто блеск! Сразу видно, как глубоко Тимур

Русланович вник в... вашу ситуацию. Видимо, вы очень, очень хорошо постарались, раз

генеральный так щедро помог вам с презентацией.

Кровь приливает к лицу.

- Я сама писала этот проект, Зинаида Львовна. Каждую цифру, - чеканю, сжимая

стаканчик в руках.

- О, ну разумеется! Кто бы сомневался в ваших выдающихся... талантах, - она мерзко

хихикает и уплывает по коридору.

И таких подколов за утро набирается десяток. Шепотки за спиной, многозначительные

взгляды, внезапно замолкающие при моем появлении кучки сотрудников.

К полудню я чувствую себя так, словно меня вываляли в грязи.

Я иду по коридору с пачкой документов и едва не врезаюсь в человека с картонной

коробкой в руках.

Артур.

Его правая рука замотана эластичным бинтом. В коробке болтается степлер, именная

кружка и какая-то офисная мелочевка. Он выглядит помятым, желчным и абсолютно

раздавленным.

Наши взгляды встречаются.

- Ну что, добилась своего? - шипит, и его лицо искажается от ненависти. - Раздвинула

ноги перед шефом и думаешь, что теперь схватила бога за бороду?

Замираю. Внутри все сжимается от омерзения, но Танк во мне привычно поднимает щиты.

- Я добилась своего мозгами, Артур, - холодно и брезгливо отвечаю я. - Теми самыми,

которые ты у меня пытался украсть. Раз получилось, а теперь отойди с дороги.

- Посмотрим, как ты запоешь, когда ты ему наскучишь! - выплевывает мне в лицо. -

Такие, как он, не женятся на потасканных разведенках! Он поиграет с тобой, выжмет

твой хваленый отдел и вышвырнет на улицу точно так же, как меня! Ты просто его

временная игрушка, Рита!

Он злобно толкает плечом стеклянную дверь и уходит навсегда.

Я остаюсь стоять в коридоре. Я выдержала удар. Я не дрогнула. Но как же мне гадко.

Слова Артура бьют в самую больную точку. А ведь он в чем-то прав. Кто я для Киборга?

Очередной проект по оптимизации? Игрушка, которую прикольно вытащить из болота,

переодеть, починить ей квартиру, а потом зажать в темном углу на банкете?

Мое терпение лопается с оглушительным звоном.

Хватаю чистый лист бумаги и быстрым, размашистым почерком пишу заявление.

Вылетаю из своего кабинета, иду по коридору, игнорируя испуганные взгляды

подчиненных, и без стука врываюсь в его кабинет.

Тимур стоит у окна спиной ко мне, разговаривая по телефону. На нем привычный,

идеальный темно-синий костюм, волосы уложены волосок к волоску. Никаких следов

недавнего пожара. Идеальная машина.

Услышав грохот двери, он оборачивается.

Я подлетаю к его столу и с размаху шлепаю лист бумаги на полированную столешницу.

- Все! С меня хватит! - заявляю с порога, тяжело дыша. Мой голос звенит от

напряжения. - Я увольняюсь, Тимур Русланович.

Он медленно опускает телефон, сбрасывая звонок, и переводит взгляд на мое заявление.

- Очевидно, мы не сработаемся, - продолжаю, не давая ему вставить ни слова. Мои руки

дрожат, но я упрямо сжимаю их в кулаки. - Я не буду вашей карманной игрушкой. Не

буду терпеть эти мерзкие шепотки за спиной. Вы разгромили мою квартиру, вылезли в

мою жизнь, вы... вы перешли все границы субординации! Ничего, я выкручусь. Я всегда

выкручиваюсь. Найду другую работу, проживу как-нибудь. Но так дальше продолжаться не