Девушка не сдвинулась с места. Ее уже не трясло, но время от времени по телу волной пробегала дрожь. Брэг поставил ее на ноги.

— Нам надо ехать, и поскорее, — сказал он, всматриваясь в ее лицо.

Такой отъявленный сердцеед, как он, конечно же, не мог не кинуть взгляда на белое, хрупкое, но прелестно округлое тело, и вид этого тела снова возбудил его. Усилием воли Дерек заставил себя смотреть только на ее лицо. Неподвижный взгляд девушки испугал капитана.

— Миранда! Очнитесь! Что с вами?

Она подняла безжизненные фиалковые глаза и без всякого выражения посмотрела на него. Брэг выругался, глубоко обеспокоенный увиденным. Ведя из табуна лошадь, он подобрал свои вещи и сейчас накинул на Миранду кожаную рубаху, такую же, как на нем. Она доходила ей до колен, и это его устраивало. Брэг подхватил девушку на руки, посадил в седло, сам уселся сзади и погнал лошадь.

Глава 14

Не останавливаясь, они ехали до самых сумерек Брэг не сразу направился к северу, куда лежал их путь, а поехал на запад, поскольку они находились сейчас гораздо южнее Камино-Риал, почти на уровне Сан-Антонио. По пути им встретилось несколько поселений, но Брэг не собирался останавливаться ни в одном из них. Он не мог въехать в населенное место с невестой Джона Баррингтона, одетой только в мужскую рубаху из оленьей кожи. Отныне он решил особо оберегать ее, а это значило, что никто, кроме Джона, не должен знать о том, что произошло. Хотя юная техасская нация уже могла похвастать численностью населения в несколько сотен тысяч, в основном американского и европейского происхождения, она все еще оставалась маленьким человеческим сообществом, в котором сплетни распространялись с такой же быстротой, как самые злободневные новости. Пожалуй, даже быстрее новостей.

Миранда совсем обмякла у него в руках. На голову ей Брэг надел сомбреро, снятое с одного из убитых им в лагере мексиканцев Состояние девушки беспокоило и даже пугало его. Он не мог забыть ее отсутствующий взгляд, словно она целиком ушла в себя, потеряв связь с реальностью. Брэг испытывал мучительное чувство вины. Он дал Джону слово, что будет защищать его невесту, не жалея жизни, доставит на ранчо в целости и сохранности, и вот потерпел позорную неудачу. Свидетельством тому было немое отчаяние Миранды.

Брэг испытал огромное облегчение, когда она, привалясь к нему, уснула в седле. Наконец-то ее перестали сотрясать эти ужасные судороги.

Когда сгустились сумерки, он остановил лошадь и осторожно, чтобы не разбудить, опустил девушку на землю. Она пошевелилась и застонала. Брэг развернул постель и уложил на нее Миранду. Даже в таком жалком состоянии ее нежное тело вызывало в нем острое ощущение того, что она женщина, желанная женщина. Но ему стала ненавистна собственная похоть. Миранда спала, а Дерек еще долго сидел, не сводя с нее глаз, хотя и не спал почти двое суток. Эту способность в нем также воспитали апачи.

Он проснулся на рассвете и увидел, что девушка спит. Ночью ей, видно, снились плохие сны, она вскрикивала и стонала, но не просыпалась. Брэг подходил и пытался успокоить ее, хотя и чувствовал себя очень глупо. Но что можно сделать? Позволить ей видеть во сне, как ее насилует Шавез? Она ведь совсем еще ребенок, — оправдывался он перед самим собой, смущенный своим сентиментальным стремлением ее утешить, что считал признаком слабости. Брэг пытался доказать себе, что всякий мужчина постарается успокоить обиженного, испуганного ребенка.

Он сходил по своим делам в заросли и, когда вернулся, увидел, что Миранда проснулась и сидит с таким видом, словно не понимает, что с ней случилось.

Он опустился на корточки рядом.

— Миранда? — Собственный голос показался таким нежным, что Брэг сам не узнал его и смутился. Она вспыхнула и отвернулась.

Он взял ее за руку и уверенно произнес:

— Все в порядке.

Миранда посмотрела на него, и ее глаза наполнились слезами.

— Нет, — простонала она. — О Боже милостивый, нет! — Обхватив руками колени, девушка принялась раскачиваться из стороны в сторону. Брэг нерешительно положил руку ей на плечо.

— Мне очень жаль, — хрипло проговорил он, ненавидя себя за то, что не сумел ее уберечь. — Мне чертовски жаль.

Миранда опустила глаза, потом снова взглянула на него, прикусив губу.

— Вы не виноваты, — дрожащим голосом пролепетала она и глубоко вздохнула. — Спасибо. Я… я думала, вы умерли. Но вы спасли меня. — По ее щекам опять покатились слезы. — Вы спасли меня от этого… этого… — У нее вырвался стон.

— К сожалению, я опоздал, — мрачно сказал Брэг, в ярости на себя. Ему хотелось обнять ее, но стоит ли это делать? Он действительно себя ненавидел и не сомневался, что и Миранда ненавидит его.

— О, капитан Брэг, спасибо, что спасли меня! — рыдая, повторила она и склонилась, падая ему на руки.

Он подхватил девушку и нежно, неуклюже обнял, не зная, что делать и что говорить.

— Вы, похоже, считали меня каким-то ублюдком, способным оставить вас во власти такого негодяя, как Шавез?

Миранда посмотрела на него; ее грудь мягко прижалась к его груди, волосы щекотали его подбородок.

— Откуда… откуда вы его знаете?

Брэг потемнел, в который раз обвиняя себя во всем.

— Я видел его в Накогдочесе, и мне не понравилось, как он на вас смотрел. Черт побери! — Он перебирал пальцами густые черные пряди, наслаждаясь их шелковистой мягкостью. — И я расспросил, кто это такой.

Миранда затаила дыхание.

— Я знаю, что ничем не могу возместить то, что случилось, — продолжал Брэг. — Но уверяю вас, никогда никто не узнает об этом, кроме Джона.

— Теперь я понимаю, — пробормотала девушка и внезапно замерла в его объятиях.

— В чем дело? — обеспокоенно спросил он. Миранда вдруг отпихнула его руки, вырвалась из его объятий и рывком прикрыла одеялом голые лодыжки.

— Мы забыли о приличиях, — сказала она с зардевшимся лицом. — Я совсем раздета. Мне нужна моя одежда. — Она только теперь с ужасом осознала, что на ней нет ничего, кроме его рубахи.

Губы Брэга скривились в чуть заметной улыбке. Он был рад увидеть хоть что-то от прежней Миранды.

— Здесь никого нет, и никто не узнает, если мы даже будем вести себя неприлично, принцесса, — мягко поддразнил он.

Миранда снова вспыхнула.

— Но мы-то знаем, — возразила она, уставясь на него своими огромными глазищами. — Где моя одежда? — В голосе зазвучали нотки паники, девушка обеспокоенно огляделась по сторонам.

Брэг уселся на пятках.

— Боюсь, что возвращаться к фургону за вашими вещами означало бы накликать новую беду на свою голову.

Она не скрывала своего огорчения.

— Послушайте, Миранда. Мне хорошо знакомы все части женского тела, какие только бывают, и я обещаю вам, что вид ваших очаровательных ножек не превратит меня в мразь вроде Шавеза.

Миранда опустила глаза.

— Он… он умер?

— Неизвестно, — мрачно ответил Брэг, поднимаясь; лицо его было угрюмо.

— Надеюсь, что умер, — с болью в голосе прошептала она, все еще не поднимая глаз.

— Знаю, — сказал Брэг, удивляясь, почему для него так мучительна ее боль. Он никогда не считал себя способным на сострадание, тем более по отношению к женщинам.

— Господь наказывает меня, — сказала Миранда. — Все, что случилось…

— Глупости!

— Нет! Разве вы не понимаете? Я была недостаточно послушна, недостаточно смиренна! И я слишком интересовалась всем мирским! — Она застонала. — Я так много грешила! И теперь я ненавижу этого человека. Если бы я была истинной христианкой, то простила бы его с любовью и добротой.

— Лично я не знаю ни единого христианина, который любил бы своих врагов, — сказал Брэг. — Так учат только в монастыре, принцесса, а в жизни все по-другому.

Миранда ахнула и взглянула на него с таким ужасом, словно ожидала, что его тут же поразит молния за подобное кощунство.

— Это не правда!

— Уж поверьте мне. Здесь, в Техасе, тот, кто любит своих врагов, может считать себя мертвецом. Чтобы выжить, надо убить своих врагов до того, как они убьют тебя.