Команчеро улыбнулся очень белыми — на фоне кожи цвета меди — зубами. Огонь за спиной резко очерчивал контуры его фигуры, и Миранда увидела, что он совершенно голый. Голый и уже возбужденный. Она сразу закрыла глаза.

— Да, cara, — пробормотал Шавез, проводя ладонями по ее плечам, зарываясь в ее волосы. У него перехватило дыхание.

Миранда лежала неподвижно, с бешено бьющимся сердцем. Его руки пробежали вниз по ее спине к талии, потом наверх, к грудям. Он стал сжимать и поглаживать их, мягко, неторопливо, дыхание стало хриплым.

Шавез обхватил ее руками и потянул под себя.

— Нет! — Миранда принялась изворачиваться, брыкаться, пытаясь сбросить его.

Он засмеялся, просунул колено между ее бедрами, силой раздвигая их, задирая вверх платье, и грубо поцеловал ее. Она впилась ногтями в его спину.

К ее отчаянию, Шавез застонал, дрожа, вжимаясь своими чреслами в ее живот, еще более возбужденный сопротивлением. Не раздумывая Миранда вцепилась ногтями в его лицо и разодрала кожу у подбородка. Он тут же обхватил рукой оба ее запястья и закинул ей за голову. Она была совершенно беспомощна, придавленная его телом.

Он пытался открыть ее стиснутый рот. Миранда изо всех сил укусила его.

Шавез завопил, отпрянул и ударил ее по лицу. Ощущение боли было недолгим; в глазах промелькнули искры, потом наступила тьма…

Обволакивающий ее мрак стал рассеиваться, и Миранда начала приходить в себя, хотя ей вовсе не хотелось этого. Сознание вместе со всеми его ужасами неумолимо возвращалось к ней. Она открыла глаза.

Шавез стоял на коленях между ее раздвинутыми ногами, тяжело дыша и не сводя с нее глаз, и задирал ей платье.

— Не надо, пожалуйста, — жалобно прошептала Миранда.

Он обхватил ее, прижав беспомощные руки женщины к бокам, и вонзился в нее. Миранда вскрикнула — от боли и от унижения. Шавез застонал.

— Прости, саrа… — И со вскриком рухнул на нее. Миранда тихо заплакала, слезы заструились по ее лицу. Шавез освободил ее и сел рядом. Она отвернулась. Ей был невыносим его вид.

— Очень жаль, что ты так упорно сопротивляешься мне, — сказал он. — Я не справился с собой, потому что слишком долго хотел тебя. В следующий раз я доставлю тебе удовольствие, обещаю.

— Никогда, — услышала Миранда свой голос, — я ненавижу вас, я ненавижу вас.

Некоторое время Шавез молчал. Она слышала его возню где-то рядом, потом он вернулся к ней.

— Вот, выпей.

— Her! Уходите!

— Нет уж, саrа, вся ночь еще впереди, и все только начинается.

Миранда повернулась к нему:

— Вы… вы… собака!

Шавез улыбнулся и, придерживая ее голову, влил в горло какую-то крепкую, обжигающую жидкость. Миранда поперхнулась, но все же проглотила немалую дозу, часть напитка пролилась ей на лицо. Она оттолкнула кувшин. Шавеза это позабавило, и он отставил кувшин в сторону, потом, не дав ей опомниться, стащил с нее платье и глубоко втянул в себя воздух.

— Такая красивая! Она старалась прикрыться руками.

Он прищелкнул языком, оторвал ее ладони от тела и сжал словно в тисках.

— Нет, — простонала Миранда, не в силах ничего сделать, но он уже целовал ее грудь. Она закрыла глаза; судороги отвращения сотрясали ее, она почувствовала тошноту.

Его рот становился все настойчивее, он отпустил одну ее руку и стал трогать ее, как тогда, в своем лагере. Она приподнялась и ударила его.

Похотливо ухмыляясь, Шавез поймал ее запястье. Он толкнул ее вниз, прижал своим телом и начал дразнить сосок языком. Миранда визжала и брыкалась. Она знала, что это бесполезно, но что же еще делать! Она еще не понимала, что сопротивление только возбуждает его.

— Саrа, я не могу ждать! — простонал Шавез, причиняя ей боль своими пальцами. — Ты мокрая! — торжествующе вскричал он, хотя Миранда понятия не имела, что он имел в виду. У нее так все болело, что его грубые прикосновения просто обжигали. Потом он снова вонзился в нее, и она потеряла сознание от боли.

Когда Миранда очнулась, Шавез все еще был рядом, но теперь обмывал ее тряпкой.

— Уходите, — прошептала она с ненавистью, закрывая глаза.

— У тебя кровотечение. Но я знаю, что ты не была девственницей. Я сделал тебе больно. Проклятие! — Он отбросил мокрую тряпку и вышел.

Миранда села, чувствуя сильное головокружение. С Джоном у нее тоже было так. Наверное, с ней не все в порядке. Может быть, она умирает? Дай Бог, чтобы так оно и оказалось.

Шавез вернулся в хижину.

— Колчикехата принесет тебе мазь. Я не трону тебя несколько дней, пока ты не поправишься. В следующий раз мы смажем жиром. Обещаю тебе, больно не будет.

Миранда тупо смотрела на свои ноги. Следующий раз! Боже, прошу тебя, помоги мне! Я не заслужила этого.

Он приподнял ее подбородок. Пришлось взглянуть ему в глаза.

— Многие женщины наслаждались со мной. Я не понимаю, почему ты сопротивляешься. Ты и своему мужу сопротивлялась? Разве ты не научилась любить?

Миранда стиснула зубы и ответила вызывающим взглядом. Она отказывалась даже говорить с ним. Когда Шавез ушел, она легла, свернулась в клубок и тихо заплакала.

Глава 49

Отношение Колчикехаты к Миранде изменилось после этой ночи. Высокая Идущая Женщина больше не была приветлива, более того, она стала враждебной. Она принесла какую-то мазь из трав и велела Миранде смазать ею самые интимные места. На следующее утро Колчикехата почти выволокла ее на улицу и поручила растирать зерно.

Миранда сидела рядом с хижиной, растирая кукурузу на плоском продолговатом камне. Ее нежным рукам было больно. Неподалеку от нее Колчикехата чинила кожаные штаны. Другие женщины тоже занимались хозяйством. Кругом бегали ребятишки. Мужчин в поселке было немного, они приводили в порядок свое оружие — точили ножи и наконечники копий, делали стрелы, а кое-кто чистил пистолеты. Миранда догадалась, что большинство индейцев на охоте.

Она сделала перерыв, чтобы дать отдых рукам. Пальцы покраснели и потрескались почти до крови, а ведь она занималась этой работой всего около часа. Не успела она опомниться, как Колчикехата налетела на нее и так грубо ударила по лицу, что Миранда упала навзничь.

— Ленивая собака! — закричала индианка и пнула Миранду ногой в бок.

Миранда вскрикнула, задыхаясь от боли.

Колчикехата наклонилась, рывком подняла ее за волосы, что тоже было очень больно, и толкнула на прежнее место. Миранда приземлилась на четвереньки, хватая ртом воздух, лицо ее онемело, в ребрах пульсировала боль.

— Работай, собака! — выкрикнула Колчикехата.

Миранда снова уселась и подняла камень для растирки зерна; ее слепили слезы. За что с ней так обращаются?

Она принялась методично растирать зерно. Ей вспомнилась дорога из Натчеза — день, когда Брэг накричал на нее за то, что она ушла одна. Он тогда опасался, что ее захватят команчи. «…С женами обращаются как с собаками… а у второй жены даже нет защиты от первой… первая жена бьет ее из ревности…» Неужели Высокая Идущая Женщина ревнует ее? Из-за минувшей ночи? Но вчера она была такой доброй. Миранда ничего не понимала.

К середине дня рука начала кровоточить. Колчикехата приказала ей обрабатывать оленьи шкуры. Когда индианка увидела, что Миранда запачкала шкуру кровью, она злобно пнула ее ногой в бедро. Миранда упала, не в силах шевельнуться, да она и не пыталась.

— Сука! — раздался рев Шавеза.

Миранда с трудом выпрямилась. Колчикехата вопила от боли. Миранда увидела, как Шавез еще раз ударил ее, и еще, выкрикивая что-то на языке команчей. Потом он оставил ее и торопливо подошел к Миранде.

— Проклятие, что она наделала! — вскричал мексиканец в ярости. — Твои руки! Давай, cara, вставай. Я тебе помогу. Она больше никогда тебя не тронет. Она ослушалась меня, ревнивая сука.

Миранда, слишком разбитая и усталая, чтобы сопротивляться, позволила ему поставить себя на ноги. Шавез обнял ее одной рукой и повел в хижину. Он подтолкнул ее на шкуры, очистил израненные ладони влажной тряпкой и дал Миранде самой намазать их мазью. Потом ласково тронул ее волосы.