— Красивая комната, — сказала я, оглядываясь по сторонам. Комната была светлее, чем у него, с кремовым постельным бельём и цветочными гобеленами на стенах. На мгновение забыв о реакции своего тела на Найла, я бросилась к окну и выглянула наружу.

У меня перехватило дыхание. Лунный свет освещал скалистые холмы, покрытые темно-зелёным мхом. Вода плескалась у подножия скалистых утёсов, а затем простиралась насколько хватало глаз.

— Где мы находимся? — спросила я с благоговейным трепетом.

— Остров Бейтир, — сказал он у меня за спиной. — К северу от Шотландии.

Я обернулась.

— Это не Разротия, — я поняла это, когда он вытащил меня из воды. Но была разница между ощущением чего-то и видением этого.

Он пристально смотрел на меня и выглядел ещё более устрашающе в этом женском пространстве.

— Нет, не она. Это земной клан, где ты родилась.

— Я…

— А теперь пора спать, — он подошёл к маленькому квадрату на стене и повернул белый круг. Свет по всей комнате потускнел. Когда он повернулся ко мне, то нахмурился. — Ты голодна? Я могу кое-что предложить.

Я просто удержалась от того, чтобы не топнуть ногой.

— Я не хочу есть. Мне нужны ответы.

При выключенном свете было трудно разглядеть его лицо, но на минуту я могла бы поклясться, что выражение его лица смягчилось. Затем Найл повернулся и зашагал к своей двери. На пороге он остановился и сказал через плечо:

— Для всего есть время и место, девочка. Прямо сейчас не время. И твоё место — спать в этой кровати. Oidhche mhath (прим. перев. — с шотл. — Доброй ночи).

— Что это значит? — потребовала я, чувствуя нарастающий гнев.

— Спокойной ночи.

Он ушёл, даже не оглянувшись.

Изольда

Я уставилась на дверь Найла, и ярость закипела в моих венах. У меня голова пошла кругом от его множественных изменений личности. Он перешёл от поцелуев в шею к тому, чтобы практически уложить меня в постель. Удивительно, что он не заставил меня выпить стакан тёплого молока. Если бы я была храброй, я бы ворвалась в его комнату и потребовала, чтобы он рассказал мне всё, что знал о моих настоящих родителях и моей так называемой драконьей крови.

«Но я не была храброй», — подумала я, опуская плечи. Хуже того, он знал это. Он разоблачил мой блеф, когда я пригрозила убить его своей туфлей — что-то, что звучало гораздо более впечатляюще, когда я это прочитала.

Это была лишь одна из моих многочисленных проблем. Я понятия не имела, как обращаться с таким мужчиной, как Найл, потому что все мужчины, кроме одного, которых я знала, существовали исключительно в книгах. Найл смутил меня... и соблазнил.

Даже сейчас моя грудь болела, а кожа под платьем была неприятно горячей. Как я должна была спать, когда моё тело горит, а голова кружится от реалий моего нового мира? У меня даже не было снотворного.

Меня охватила тревога. Сколько я себя помню, я всегда принимала таблетку на ночь. Но в этом месте её было не достать. Для этого мне нужен был мой отец.

«Нет», — мысленно поправилась я. Ульмак не был моим отцом. Он был моим похитителем.

Как бы сильно мне ни хотелось усомниться в Найле, многое указывало на то, что он говорил правду. Он превратился в дракона прямо у меня на глазах. Затем он переместился по воде, перенеся нас с Разротии на этот остров в другом мире.

И он думал, что я красивая.

Я посмотрела на своё отражение в окне и дотронулась до макушки. Всю свою жизнь я стыдилась отсутствия у меня рогов. Но я не была уродкой. Ульмак просто позволил мне поверить в это. Почему? Какая у него могла быть причина для того, чтобы украсть меня у моей семьи, а затем держать в неведении о моей истинной природе?

На эти вопросы мог ответить только Найл. А он наотрез отказался это делать!

Я отвернулась от окна и уставилась на его дверь. Вероятно, она была заперта. А если нет, то он, скорее всего, просто отведёт меня обратно в мою комнату и прикажет лечь спать. Он мог бы даже поднять меня, как делал это раньше, и отнести туда.

Что было бы совсем не ужасно. Ни с того ни с сего мою кожу начало покалывать в том месте, где он ласкал мою шею. Я коснулась этого места, и тепло распространилось под моими пальцами и распространилось в другие места.

Он сказал, что он наполовину ведьмак. Что за заклинание наложил на меня Найл Бэлфор?

Поскольку ответов не последовало, а делать было больше нечего, я разделась до сорочки и забралась в постель. Я провалилась в беспокойный сон, мои сны были полны огня и пары тёмных глаз. И где-то среди пламени другая пара глаз искала меня.

Золотые. Они отслеживали мои движения, пока я боролась, чтобы не сгореть. Но это было бесполезно. Наконец-то они поймали меня…

А потом огонь лизнул меня между бёдер.

Найл

Я должен был держаться подальше от Изольды. Я знал это, и всё же сидел на диване в своей комнате, приковав взгляд к её двери, а мой член в штанах был похож на стальную трубу. На низком столике передо мной стояла пустая бутылка из-под виски и бокал, который я давным-давно осушил. Я бы выпил алкоголь быстрее, чтобы он притупил моё желание, но, по крайней мере, на данный момент он снял остроту.

На самом деле, я был грёбаным лжецом. Грань была очень острой — и достаточно острой, чтобы порезать прямо до кости.

Изольда понятия не имела, как сильно она меня распалила. Это определённо было к лучшему, потому что прямо сейчас у неё было более чем достаточно забот. Например, о том, как она провела всю свою жизнь, запертая в башне в другом клане. Если этого было недостаточно, то она, похоже, не понимала, как долго пробыла в заточении.

Потому что Изольде было не девятнадцать лет, как она утверждала. Далеко не так. В ту секунду, когда она произнесла имя Ульмака, мой мир рухнул у меня из-под ног. И я вдруг понял, где я раньше видел такие зелёные глаза, как у неё. Они были того же оттенка, что и у её брата.

Изольда была сестрой-близнецом Брэма МакГрегора, которого триста шестьдесят лет назад освободил демон Ульмак. Она не погибла. Её украли. И с помощью какой-то тёмной магии её заставили поверить, что ей всего девятнадцать.

А демоны были такими же смертными, как и люди. Так что, если не существовало другого демона по имени Ульмак, который просто случайно оказался врачом, мужчина, воспитавший Изольду как свою собственную, искусственно продлил свою жизнь.

Рычание вырвалось у меня из горла. Как, чёрт возьми, ему это удалось? Существовали некоторые менее известные виды тёмной магии, которые могли привести к такому результату, но для создания такого сложного заклинания требовалась ведьма, обладающая тайным элементом. И подобная магия обходилась дорогой ценой. Чтобы один прожил отведённый ему срок, другой должен был умереть. Таков был способ колдовства. Природа требовала равновесия.

Если Ульмак действительно продлил свою естественную жизнь почти в четыре раза, у него должен быть доступ к невероятно мощным заклинаниям. Сила, которая значительно превосходила мои возможности — и мои знания. Мулло почти наверняка знает, но я скорее совершу самосожжение, чем спрошу его.

Грёбаный Ульмак. Я пообещал Изольде, что дам врачу шанс объясниться, но не был уверен, что смогу сдержать это обещание. Он знал, какой редкостью она была. Никто не знал происхождения болезни, от которой погибли женщины-драконы. Это поразило нашу расу в те времена, когда люди жили в грязных лачугах и верили, что «плохое настроение» является корнем всех болезней. Что бы ни вызвало чуму, она затронула только наших женщин. За исключением Кормака, каждый из ныне живущих драконов был полукровкой, а драконье потомство неизменно было мужского пола.

До Изольды. Я не преувеличивал, когда говорил ей, что она — чудо.