Я поднял его со стула и прижал к стене в мгновение ока.

— Кормак! — воскликнула Изольда у нас за спиной.

Найл уставился на меня, его тёмные глаза были такими же спокойными и сводящими с ума, как всегда. Я поднял его на цыпочки и был близок к тому, чтобы задушить, а ему было, блядь, всё равно.

— Заткнись на секунду и послушай меня, — прорычал я ему в лицо. — То, что Мулло сделал с тобой, было изнасилованием. Ты понимаешь? Возможно, он и не прикасался к тебе, но всё равно изнасиловал. Я живу уже очень давно, Найл. Во все времена я видел это, и позволь мне сказать тебе абсолютную правду: если ты не давал согласия на секс, это было изнасилование. Не имеет значения, испытал ли ты удовольствие. Твоё тело может убежать от твоего разума, моё сердце, особенно когда твоему разуму больше некуда идти.

— Не оправдывайся за меня, — прошептал он.

Я отпустил его тунику и взял его лицо в ладони.

— Это не так, милый. Ты здесь ни в чём не виноват, Найл. Ты не нарушал никакой клятвы, — я взял его руку и прижал к своей груди. — Наши клятвы живут здесь, и они так же сильны, как и прежде. Я чувствую их. А ты нет?

По его щеке скатилась слеза.

— Да, — прошептал он. — Я чувствую их.

Я оттащил его от стены. Мне хотелось подхватить его на руки и унести, но я не был уверен, что он был бы рад такому постоянному контакту прямо сейчас. Поэтому я потащил его к кровати и уговорил лечь рядом с плачущей Изольдой.

— Не плачь, девочка, — сказал он, вытирая влагу с её щёк.

Она коснулась мокрых следов на его лице.

— Я думала, все наши слёзы превращаются в бриллианты.

Он улыбнулся, и выражение его лица было слегка печальным.

— Не всегда. В этом и есть хитрость.

Я прижался к ней с другой стороны и откинул волосы с её лба.

— Это дар, которым большинство из нас не овладевает, пока не станет старше.

Её голос дрогнул.

— Это все правда, да? Ульмак убивал меня каждую ночь. Каждый день был похож на первый день моей жизни. Раньше я чувствовала себя такой загнанной в ловушку рутины, как будто каждый день был одним и тем же. Теперь я знаю, что так оно и было.

— Ульмак заплатит за то, что он сделал, — сказал я.

Её глаза вспыхнули.

— Я хочу быть той, кто убьёт его.

Мой пах неожиданно напрягся.

— Мне нравится эта твоя кровожадная сторона, девочка. Но ты сейчас не в том состоянии, чтобы сражаться с демонами.

— Я могла бы. Ты слышал Галину. У меня слишком много крови. Если Ульмак сохранил мне жизнь, перекачивая её…

— Ульмак убивал тебя, выкачивая её.

— Это может сработать, — пророкотал Найл. Он слегка перекатился и порылся в заднем кармане. Он достал маленькое чёрное устройство и поднёс его к своему лицу. Поверхность засветилась, как телевизионный экран внизу.

— Ещё фейри у тебя в кармане, любимый? — спросил я.

Его губы дрогнули, а большие пальцы исполнили странный танец над экраном.

— Никаких фейри. Просто наука.

Жуткий голубоватый свет распространился от устройства к его лицу.

— Я не доверяю этой человеческой науке, — проворчал я.

— Да, ну, в последний раз, когда ты был у врача, пиявки были стандартом лечения, — его большие пальцы снова взлетели, и он пробормотал: — Что... как ни странно, в данном случае может оказаться не так уж далеко от истины.

Изольда нахмурилась.

— Что вы имеете в виду?

Он указал на экран.

— Здесь сказано, что твоё заболевание встречается и у людей. Оно называется истинная полицитемия, — он сел и посмотрел на нас. — Наиболее эффективным методом лечения является регулярная кровопускание. Это удаление крови.

Что ж... чёрт возьми. Попробовать стоило. Стоило попробовать что угодно, если это означало спасение Изольды.

Она кивнула в сторону устройства Найла.

— Здесь сказано, есть ли лекарство?

Он колебался.

— Лекарства нет, — категорически заявила она.

Я выхватил устройство из рук Найла и бросил его в изножье кровати.

— Давай по порядку, девочка. У нас под рукой есть дампир. Сначала мы избавим тебя от части той крови, которая тебе не нужна.

— Затем, мы отправимся на уровень демонов и убьём Ульмака? — с надеждой спросила она.

Найл усмехнулся.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил я её.

— Да.

— Тогда это то, что мы сделаем.

Она наклонилась и поцеловала меня в подбородок. Затем она повернула голову на подушке так, чтобы оказаться лицом к Найлу.

— Мы могли бы убить и твоего дедушку тоже.

В его тёмных глазах вспыхнуло удивление.

— Когда ты успела стать такой кровожадной? — пробормотал он.

— Когда придурки начали угрожать моим парам.

Он бросил на меня разгорячённый взгляд.

— Ох, Кормак, она говорит, как шотландка, и у неё руки чешутся убивать.

— Мм-м, — я обнял её за талию. — Думаю, мы нашли себе идеальную женщину.

Он накрыл мою руку своей.

— Да, — он скользнул ниже по кровати и нежно поцеловал её в губы. — Абсолютно идеальную.

Изольда

— Мы можем присоединиться к тебе?

Я отвернулась от перил балкона и увидела, как Хлоя и Галина пробираются по краю бассейна. Они прошли мимо солнцезащитной панели, и я резко отвела от неё взгляд, почувствовав, как вспыхнули мои щеки.

— Конечно.

Галина сделала паузу и взглянула на небо, испещрённое пурпурными прожилками.

— Эх, всё должно быть в порядке.

— Ты действительно можешь вообще не выходить на солнце? — спросила я. Стоять у окна башни и позволять солнцу согревать моё лицо было одним из моих самых любимых удовольствий. «И, — подумала я с приливом желания, — у меня остались очень приятные воспоминания о встрече рассвета с Кормаком».

Они подошли ко мне, и Галина сверкнула улыбкой с обнажёнными клыками.

— Я могу находится на рассвете и в сумерках. Но прямые солнечные лучи определённо запрещены, — её голос понизился. — К счастью, Брэм и Фергюс скорректировали свои графики с тех пор, как мы стали парой.

— Аминь, — хрипло произнесла Хлоя.

Галина зажала рот рукой.

— О боги, Изольда, прости меня. Я все время забываю, что Брэм — твой брат. Ты, вероятно, не хочешь слышать о его расписании. Или чём-нибудь ещё.

Я рассмеялась и отмахнулась от этого.

— Всё хорошо. Честно говоря, я всё время забываю, что он и мой брат тоже, — но мне не терпелось познакомиться с ним поближе. После того, как Галина опустошила меня, все собрались на то, что Найл назвал «сводить счёты». Брэм был тихим — в основном потому, что Фергюс никогда не переставал говорить, — но он был таким же добрым и заботливым, каким казался поначалу.

Алек и Лакхлан тоже были очаровательны. И то, как они души не чаяли в Хлое, было достойно восхищения. Это был предварительный просмотр того, как могла бы выглядеть моя собственная жизнь... при условии, что с Проклятием, которое я носила, можно было бы справиться.

Громкий ХЛОПОК расколол воздух, и мы втроём обернулись. Возле бассейна погас свет.

— Ух, это я, — простонала Хлоя. Она положила руку на живот. — Я продолжаю говорить Алеку и Лакхлану, что этот ребёнок питается энергией, но они отказываются в это верить. Хотя, я думаю, Лакхлан приходит в себя теперь, когда заменил все лампочки в люстрах замка.

Галина окинула живот Хлои оценивающим взглядом.

— Ты думаешь, этот ребёнок такой же донум, как ты? — Хлоя рассказала о своём даре за ужином. Очевидно, она могла высасывать энергию — и способности — из любого магического существа. На короткое время она даже смогла овладеть их силой.

Затем она кивнула.

— Так и должно быть. И я держала это при себе, потому что парни абсолютно невозможны и завернули бы меня в пузырчатую плёнку, если бы могли, но я тайком использовала силу. Это как пристрастие беременной к стероидам. Алек думает, что сломалась посудомоечная машина, но на самом деле это была я. Я прислонилась к ней, и, бац, ребёнок, черт возьми, поглотил её.