‒ Да.

‒ Как ты потеряла его, девочка? Если не возражаешь, я спрошу.

‒ Я не возражаю, ‒ тихо сказала Джорджи. ‒ Он умер после дуэли. На самом деле, оба моих родителя умерли именно так. Они были легендарными дуэлянтами в своих домах, ‒ она одарила меня непроницаемым взглядом. ‒ Ты знаешь, как проходят дуэли среди ведьм?

Я знал, но хотел услышать это от неё. Я хотел, чтобы в моих ушах звучал её голос и её объяснения, а не обрывки знаний, которые я получал то тут, то там.

‒ Немного.

‒ Каждая ведьма рождается со своей стихией. Например, стихия Найла Бэлфора ‒ вода. Моя стихия ‒ воздух, это очевидно. Но большинство ведьм хотят обрести другие стихии. В редких случаях ведьма может получить стихию в дар. Но чаще всего мы сражаемся за них. Победитель силой отбирает элемент у противника. Проиграв его, ведьма на некоторое время ослабевает, однако со временем мы восстанавливаемся.

‒ Но только если ты не потеряешь свой внутренний элемент, ‒ проговорил я и остановил её, положив руку ей на плечо. ‒ Прости, девочка. Я понятия не имел, что ты совсем одна в этом мире. Но ты больше не одинока, ‒ я бросил свои походные палки на землю и стянул одну из перчаток, чтобы провести большим пальцем по её нижней губе. ‒ У тебя есть я. Мы спешно соединились, и я не жалуюсь. Но я знаю, что тебе нужно больше. Я отдам это тебе. Я отдам тебе всё.

Её ресницы затрепетали, когда Джорджи прерывисто вздохнула.

‒ Кэллум...

Моя магия забурлила в груди. На мгновение я позволил ей действовать, и перед моими глазами закружились смутные образы, пока я смотрел на свою пару.

‒ Я развею все те сомнения, которые продолжают терзать твою прелестную головку, ведьмочка.

‒ Я рада, что ты не сказал «прелестная маленькая головка».

‒ Да, я стараюсь не быть идиотом.

Её губы изогнулись. Её улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.

‒ У тебя нет никаких сомнений? Я имею в виду, насчёт нас?

‒ Ни одной. Ты ‒ всё, чего я когда-либо хотел, ‒ мой голос стал хриплым, когда я снова провёл большим пальцем по её губам. На переносице у неё была очаровательная россыпь крошечных веснушек. ‒ Ты само совершенство, Джорджи.

Её желание ударило мне в ноздри, пьянящий аромат обвил призрачные пальцы вокруг моего члена и начал усиленно поглаживать. Я подавил стон и прижался лбом к её лбу.

‒ Я хочу дать тебе ту порку, о которой ты думаешь.

Фиолетовые глаза впились в мои.

‒ Ч-что?

‒ Ты меня слышала, ‒ пробормотал я.

‒ Ты часто это говоришь.

‒ Ты часто притворяешься, что не понимаешь.

Я приподнял её подбородок и поцеловал. И, о, она была такой милой. И тёплой. Даже в разгар вечной зимы Джорджи воспламенила меня. Я обхватил её лицо обеими руками и переплел свои языки с её, впитывая её. Я тонул в ней. Она была цветущей вишней, ванилью и намёком на что-то восхитительно тёмное и порочное.

‒ Ведьмочка, ‒ прошептал я ей в губы. ‒ Мм-м, Джорджи, я хочу трахнуть тебя прямо здесь, на снегу, ‒ у неё перехватило дыхание, и я скользнул руками вниз по её телу к ягодицам, которые дразнили меня весь день. Я схватил две пригоршни упругой округлой попки и сжал. ‒ Как только мы закончим с этим заданием, я оставлю отпечатки своих ладоней на твоей заднице. Разложу тебя на своих бёдрах и буду шлепать по этим прелестным ягодичкам, пока они не станут горячими и розовыми.

‒ Я...… Я не знаю...

‒ Ты скажешь «да», ‒ я прикусил её нижнюю губу. ‒ На самом деле, ты скажешь «да» несколько раз. Снова и снова, умоляя меня, как маленькая добрая волшебница, какой ты и являешься. И когда я скажу тебе раздвинуть бёдра, ты подчинишься, моя Джорджи. Позволишь мне скользнуть пальцами от твоей розовой задницы к твоей розовой киске, где ты будешь такой скользкой для меня. Я не могу дождаться. Я вылижу тебя с пальцев и вернусь через несколько секунд обратно.

‒ Блядь, ‒ выдохнула она, сжимая мою куртку двумя крепкими кулаками.

‒ Отделаю эту маленькую плохую ведьму, ‒ я шлёпнул её по заднице, и Джорджи завизжала прямо мне в рот. ‒ Я должен наказать тебя за то, что ты возбудила меня в самом неудобном для секса месте, известном мужчине.

Её дрожащий смех коснулся моего подбородка.

‒ Ты настоящий пошлый дракон.

‒ Я такой и есть, милая, ‒ я проложил дорожку поцелуев вниз по её шее и приподнял носом ворот её водолазки, чтобы прикоснуться к её коже. Я говорил в перерывах между поцелуями и нежными покусываниями. ‒ Я... пошлый... одурманенный... неисправимый негодяй, ‒ но мне также грозила реальная опасность совершить какую-нибудь глупость, например, заняться с ней любовью посреди Гелхеллы. Как бы сильно мне ни хотелось прижаться к теплу Джорджи и оставаться там целую вечность, я бы не стал подвергать её опасности. Собрав всю свою силу воли, я отстранился. ‒ Мы должны продолжать двигаться.

На мгновение она покачнулась, её веки отяжелели от желания. Затем она встряхнулась, и румянец на её щеках залил шею.

‒ Конечно, ‒ она прочистила горло и начала суетливо двигаться, поправляя шляпку и расправляя косички. Когда я взял свои походные палки, она крикнула: ‒ Подожди!

Я замер, приготовившись к нападению.

‒ Что такое?

‒ У тебя кончик носа розовый, ‒ она расстегнула молнию на куртке и достала маленькую стеклянный флакончик. Джорджи заколебалась, откупоривая его. ‒ Это согревающее зелье. Тебе, хм, не обязательно его принимать, если ты нервничаешь.

Она думает, что я ей не доверяю.

У нее были на то веские причины. Среди рас Перворожденных ведьмы славились своей скрытностью. Они продавали свои заклинания и проклятия, подмешивая их в зелья и яды. Ведьмы утверждали, что они просто занимаются бизнесом и не делают различий, когда дело касается их клиентов. В понедельник они продавали одному человеку, а во вторник ‒ его врагу. Большинство бессмертных считали такую практику бесчестной. Не заслуживающей доверия.

Я взял у Джорджи флакон и понюхал его.

‒ Приятно пахнет. Зелья ‒ это хорошо, верно?

‒ Верно. Они наделены заклинаниями, которые являются доброжелательными.

‒ А яды ‒ это плохо. Ты начиняешь их проклятиями.

‒ Да, ‒ ответила Джорджи. ‒ И то, и другое произносится вслух. Разница в намерениях.

Я прикоснулся кончиком языка к горлышку флакончика.

‒ И на вкус тоже неплохо.

В её глазах промелькнуло желание.

‒ Я неплохой мастер зелий.

‒ Разве это не должна быть «госпожа»? ‒ спросила я, приподняв бровь. ‒ Потому что я полностью согласен с этим.

‒ Ты только что угрожал отшлёпать меня, ‒ сухо сказала Джорджи. ‒ Теперь ты вдруг стала покорным?

‒ Поправочка, я обещал отшлёпать тебя. Это произойдёт, девочка. Отметь в своём календаре. Сколько этого мне следует выпить?

‒ Два глотка. Маленьких, ‒ подчеркнула она, когда я снова наклонил бутылочку.

На вкус зелье было таким же приятным, как и на запах, и подействовало как заклинание. По мне мгновенно разлилось тепло, прогоняя холод, который пробирал до костей.

‒ Ты великолепна, Джорджи, ‒ произнёс я, передавая ей флакон. ‒ Это было гораздо лучше, чем просто прилично.

Она сделала глоток.

‒ Госпожа, ‒ добавил я вкрадчивым голосом.

Закрывая пузырек, она бросила на меня укоризненный взгляд, но меня было не одурачить. Ей понравился комплимент. У меня возникло ощущение, что она получала их недостаточно. Ещё один пункт, который стоит добавить к моему списку.

Укрепившись от холода, мы продолжили наш путь. Солнце опустилось ниже, но оставалось ярким, и его лучи превратили снег в кристаллическое поле. Гигантские горы замерзшего снега возвышались над нами, пока мы неуклюже продвигались вперёд. Я настоял на том, чтобы переложить большую часть вещей Джорджи в мой рюкзак, в котором было запасной одежды и еды на неделю. Однако она не сняла свой рюкзак, и он подпрыгивал при каждом её движении. Пока что груз не казался ей слишком тяжёлым. Может быть, я мог бы переложить больше её вещей в свой рюкзак, пока она не смотрит…