Они выехали на дорогу и повернули в сторону лесного поместья Якута. Короткое расстояние они проделали, не сказав ни слова. По мере приближения к дому Нико сбавил скорость и выключил фары. Он хотел было предложить выйти из машины и оставшийся путь пройти пешком, но что-то его насторожило.

– Здесь всегда так тихо?

– Напротив, всегда было достаточно шумно. – Бросив на него настороженный взгляд, Рената нагнулась и стала доставать из-под сиденья оружие агентов. Один карабин повесила себе на шею, второй протянула Николаю. – У Лекса осталось два телохранителя, но такое впечатление, что сейчас здесь вообще никого нет.

Даже на приличном расстоянии от дома Николай уловил запах свежепролитой крови – крови не одного, а нескольких представителей Рода.

– Сиди в машине, я пойду посмотрю, что там.

Рената дерзко хмыкнула. Николай, впрочем, ничего иного и не ожидал.

Они почти одновременно выбрались наружу и осторожно направились к темневшему среди деревьев дому. Входная дверь стояла распахнутой, на подъездной гравийной дорожке виднелся свежий след колес – глубокий и широкий, по всей видимости оставленный тяжелым джипом.

У Нико появилось предчувствие, что и здесь побывали агенты безопасности.

Из дома не доносилось ни единого звука, только стоял запах смерти. Нико не нужно было включать свет, чтобы рассмотреть место расправы. Его острое зрение вырвало из темноты два трупа в коридоре – оба вампира получили по нескольку пуль в голову с близкого расстояния.

Он обвел Ренату вокруг мертвых тел, запах вел его вглубь дома, к комнатам Сергея Якута. Он знал, что там найдет. И все же, переступив порог, зло чертыхнулся.

Лекс был мертв.

А вместе с ним умерла их единственная надежда выяснить, где находится Эдгар Фабьен.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Николай чертыхнулся и почувствовал, как дыхание Ренаты замерло. Ее рука медленно потянулась к выключателю, щелчок – и в бывшей спальне Сергея Якута зажегся свет.

Рената молча смотрела на безжизненное тело Лекса: пустые, затуманенные смертью глаза, во лбу три больших пулевых отверстия. Ей хотелось кричать. Господи всемогущий! Ей хотелось упасть на колени, обхватить голову руками и кричать, но не от горя и ужаса – в бессильной ярости.

Однако грудь сдавило, и она не то что крикнуть – звука выдавить из себя не могла. Все тело налилось тяжестью и застыло в оцепенении.

Та крошечная надежда, что теплилась в ее сердце, угасла, как угасла жизнь распростертого на дощатом полу Лекса. Где теперь искать Миру?

– Рената, мы что-нибудь придумаем, – где-то рядом прозвучал голос Николая. Он склонился над телом Лекса и достал из кармана его пиджака мобильный телефон, открыл крышку и нажал несколько клавиш. – Теперь у нас в руках все его контакты. Один из номеров может принадлежать Фабьену. Я свяжусь с Гидеоном и попрошу его проверить. Очень скоро мы выйдем на Фабьена. Рената, мы его обязательно найдем.

Рената ничего не ответила, все слова куда-то исчезли. Она медленно развернулась и вышла из комнаты, едва осознавая, что делает и куда идет. Привидением она прошлась по комнатам, по коридору, обходя трупы... не понимая, куда ее несут ноги. Не удивилась, когда оказалась в крошечной комнатке, где спала Мира.

Кровать была в том же состоянии, в каком она видела ее в последний раз, словно терпеливо ждала свою маленькую хозяйку. На прикроватной тумбочке лежал полевой цветок, который Мира сорвала несколько дней назад, – редкий случай, когда Сергей Якут позволил девочке выйти из дому и погулять по окрестностям. Сейчас головка цветка поникла, нежные белые лепестки пожухли, тонкий зеленый стебелек почернел и съежился, стал похожим на сухой прутик.

– Мой маленький мышонок, – прошептала Рената, стоя в пустой темной комнатке. – Прости меня... прости, что я сейчас не с тобой и ничем не могу тебе помочь...

– Рената, – окликнул ее из коридора Николай, – не надо себя терзать. Тебе не в чем себя винить. У нас еще есть шансы.

Его низкий густой голос звучал успокаивающе, то, что Николай здесь, рядом, она ощущала как точку опоры. Ей было нужно, чтобы ее успокоили, хотя она понимала, что не заслуживает этого. Рената, вопреки отчаянному желанию прижаться к его груди, отстранилась от его объятий и продолжала неподвижно стоять на одном месте, страстно желая и не в состоянии что-либо исправить.

Оставаться в этом доме, полном тяжких воспоминаний, было выше ее сил.

Здесь царствовала смерть.

Рената выронила цветок, и он упал на кровать. Она развернулась к двери.

– Я не могу здесь больше оставаться ни секунды, – пробормотала она, задыхаясь от чувства вины и горя. – Я не могу... я...

Она не стала ждать ответа Николая... просто была не в силах. Сорвалась с места и выбежала из комнаты Миры, дальше по коридору, вон из дома... остановилась только в лесу. Но грудь продолжали сжимать невидимые тиски, мешая дышать.

Рената чувствовала, как в голове нарастает боль, она еще не распространилась по всему телу, только наполнила его хорошо знакомой слабостью. Еще немного – и ответная волна от ментальных ударов свалит ее с ног. Слава богу, хотя бы раненое плечо не доставляло больших проблем. Рана не затянулась полностью и давала о себе знать тупой болью в мышцах, но кровь Николая совершила чудо – воспаление как рукой сняло.

И у нее еще оставались силы, поэтому, когда она увидела запертый сарай, где ее вместе с прочими несчастными держали в качестве трофейной дичи для любителей кровавой охоты, Рената, не раздумывая, направилась к нему. Перетянула за ремень болтавшийся за спиной карабин вперед, нажала на курок и отпустила его только тогда, когда тяжелый замок на двери сарая разлетелся на куски. Она рывком открыла дверь и расстреляла пустое пространство сарая – клетки, стены, стропила.

Пустой магазин вынудил ее остановиться, в горле першило от истошного крика. Плечи и грудь вздымались, она с трудом переводила дыхание.

– Я должна... обязана была находиться здесь, когда Лекс продал ее Фабьену! – выкрикнула Рената, услышав за спиной шаги Николая. – Я должна была его остановить. Я должна была защитить Миру, а вместо этого я валялась в постели беспомощная, ослабленная ответной волной.

Николай заворчал, не одобряя ее самобичевания:

– Ты не знала, что Мире угрожает опасность. Ты ничего не могла предотвратить, Рената.

– Я не должна была покидать дом! – выкрикнула Рената. Она захлебывалась презрением к себе. – А я убежала, вместо того чтобы остаться здесь и добиться от Лекса ответа, куда увезли Миру.

– Ты не убежала. Ты пошла искать меня, потому что тебе нужна была моя помощь. И если бы не ты, меня не было бы в живых. – Николай тихо приблизился к Ренате. – Если бы ты осталась здесь, тебя бы убили, как Лекса и его охранников. То, что здесь произошло, – хладнокровная расправа, и за всем этим стоит Фабьен.

Николай был прав. Рената знала, что он прав, но легче ей от этого не стало. Она ничего не видящим взглядом смотрела в задымленную пустоту сарая.

– Мы должны отправиться в город и начать поиски Миры. Если потребуется, стучаться в каждую дверь.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – сказал Николай. Он легонько коснулся ее затылка, но Рената нашла в себе силы отстраниться от желанной нежности. – Черт возьми, Рената, ты что думаешь, если я начну вышибать ногой каждую дверь в городе, это очень быстро приведет нас к Фабьену? Как бы я ни старался, это нам ничего не даст. И не забывай, пожалуйста, что скоро рассвет. Он жжет нам пятки.

Рената покачала головой:

– Мне солнечный свет не страшен. Я могу сама вернуться в город...

– Не можешь... – Николай жестко схватил ее за руку и развернул к себе, в его глазах бесились янтарные искры, даже в темноте можно было определить, что им движет страх. – Без меня к Фабьену даже не смей приближаться. – Он провел ладонью по ее лбу, напряженно глядя ей в глаза. – Это наше с тобой общее дело, Рената. Ты же знаешь это, не так ли? Ты же знаешь, что можешь на меня положиться.