— Сомнительно что-то...

— Потому что ты ее не знаешь. О, она крепкий орешек, не пойми меня неправильно. И защищает своих как тигрица. Но когда получше узнаешь ее, поймешь, что лучшего человека в мире нет. Она сделает все на свете для тех, кого любит.

Уилл тоже говорил нечто подобное, но до сих пор Ронни не приходилось наблюдать эту сторону характера Сьюзен.

— Тебе следует поговорить с Уиллом, — заявила Меган, опус­кая темные очки. — Не волнуйся, я тебя не приглашаю. И кро­ме того, Уилла там нет.

— Где он?

Меган ткнула пальцем себе за спину, в направлении пирса.

— На турнире. Первая игра начинается через сорок минут. Господи, в водовороте событий она совершенно забыла о турнире!

— Я только что была там и видела, как он расстроен. По-мо­ему, он и не спал совсем! Особенно после того, что ты сказала нашему па. Тебе придется исправить положение, — твердо за­ключила Меган и уже хотела уходить, но снова повернулась к Ронни. — И чтобы ты знала: мы с Дэниелом отложили свадеб­ное путешествие на день, чтобы посмотреть, как мой младший брат играет на турнире. Было бы неплохо, если бы он думал об игре. Пусть ему приходится трудно, но для него очень важно хо­рошо сыграть.

 Приняв душ и одевшись. Ронни побежала на берег. Пирс окружала оживленная толпа, совсем как в ее первый вечер в городе.

Вдоль кортов были выстроены временные сиденья, в которые удалось втиснуться не менее тысячи зрителей. Еще больше народу стояло вокруг пирса, что позволяло кое-как видеть игру.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                         Людей было так много, что Ронни едва могла протиснуться вперед. Так она никогда не найдет Уилла!

Неудивительно, что ему так важно выиграть турнир!

Она оглядывала собравшихся, и ей удалось увидеть игроков других команд, отчего она еще больше разволновалась. Насколь­ко она поняла, здесь не было специальной зоны для игроков, и она совершенно отчаялась отыскать Уилла в такой давке.

До начала игры оставалось всего десять минут, и она уже была готова сдаться, когда заметила Уилла. Они со Скоттом шли мимо машины «скорой». На ходу снимая рубашку, Уилл исчез за машиной. 

Ронни ринулась в толпу, извиняясь направо и налево. Менее чем через минуту она уже была у машины, но Уилла нигде не за­метила. Ронни снова пошла вперед, и ей показалось, что она видит Скотта, хотя его было трудно различить в океане светловолосых голов. Она тяжело вздохнула и в этот момент разглядела Уилла, стоявшего в тени скамей с бутылкой минеральной воды в руках.

Меган была права. Судя по опущенным плечам, он ужасно устал. И явно думал не об игре.

Она почти бежала. На секунду показалось, что на его лице промелькнуло удивление: видимо, он ее узнал! Но быстро отвер­нулся. Значит, его отец все передал...

Она почувствовала его боль и смятение. Она бы все объяс­нила, но сейчас просто не было времени: через пару минут нач­нется игра. Поэтому она метнулась к нему, обняла и поцеловала со всей страстью, на которую была способна.

Если Уилл и поразился, то не показал этого и ответил на по­целуи.

Когда она наконец отстранилась, он пробормотал:

— Насчет того, что случилось вчера...

Ронни покачала головой и легонько прижала палец к его гу­бам.

— Поговорим об этом потом, но знай: я все это наговорила твоему па сгоряча. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что.

Уилл вопросительно склонил голову набок.

— Играй сегодня так, как никогда раньше не играл.

Маркус

Опять этот «Боуэрс-Пойнт»...

Маркус лениво расшвыривал ногой песок. Ему следовало бы наслаждаться устроенным вчера скандалом. Все получилось точ­но так, как было задумано. Он видел на снимках в газетных статьях, как украшен дом, и расшатать колышки палатки, не до конца, а ровно настолько, чтобы они выскочили из земли, как только он потянет за растяжки, — было легче легкого. Он успел сделать это, пока все обедали. И был на седьмом небе, увидев, как Ронни идет по причалу вместе с Уиллом. Они не подвели его. Славный, надежный старина Уилл прекрасно сыграл свою роль. Найдись во всем мире более предсказуемый парень, Мар­кус был бы потрясен. Нажми кнопку «А», и Уилл послушно сде­лает одно. Нажми кнопку «Б» — и Уилл так же беспрекословно сделает другое. Не будь это так весело, возможно, Маркусу ско­ро бы все наскучило.

Вот Маркус не похож на других. Он давно это знал. Подрас­тая, он никогда не испытывал угрызений совести, и поэтому сам себе очень нравился.

Прошлой ночью он словно очнулся от долгого сна и ожил. Прилив адреналина был невероятно сильным. Обычно, осу­ществляя очередной «проект», как Маркус это называл, он не­сколько недель был довольным и умиротворенным, что было к лучшему, поскольку, если дать волю порывам и побуждениям, его наверняка поймают. Он не так глуп. И знает, как это быва­ет. Именно поэтому Маркус был всегда очень-очень осторо­жен.

Теперь же, однако, в глубине души зрела странная уверен­ность в том, что он сделал ошибку. Возможно, зашел слишком далеко, сделав Блейкли мишенями своего последнего выстрела. Они считались в Уилмингтоне чем-то вроде королевской фамилии: богатство, влияние, связи... у них было все. И если они обнаружат, кто всему виной, ни перед чем не остановятся, чтобы упечь его на возможно больший срок. Поэтому его терзали не­отвязные сомнения: Уилл раньше покрывал Скотта, но посту­пит ли он так же после скандала на свадьбе сестры?

Ему не нравилось это чувство, казавшееся почти страхом. Он не хотел идти в тюрьму, даже ненадолго. Он не мог идти в тюрьму. Там ему не место. Он лучше всех тех, кто имел глупость туда попасть. Он умнее. И представить не мог, что его запрут в клетке и надзиратели будут отдавать приказы. Или еще того хуже — стать объектом «любви» какого-нибудь трехсотфунтово­го неонаци или жевать еду с примесью тараканьего дерьма. А ведь существуют и другие ужасы, о которых он пока не знал.

Сожженные здания и покалеченные люди абсолютно ниче­го для него не значили, но мысли о тюрьме... Никогда еще страх не брал его за горло так властно, как сейчас.

Он напомнил себе, что пока все спокойно. Очевидно, Уилл не изобличил его, иначе «Боуэрс-Поинт» кишел бы копами. Все же нужно залечь на дно. И поглубже зарыться в ил. Никаких ве­черинок в пляжных домиках, никаких костров на складах, и глав­ное — даже близко не подходить к Уиллу или Ронни. И уж ко­нечно, он ни словом не обмолвится Тедди или Лансу и даже Блейз. Пусть люди постепенно забудут...

Если только Уилл не передумает!

Подобная возможность была хуже физического удара. Ког­да-то он имел полную власть над Уиллом, но роли внезапно пе­ременились или по крайней мере их шансы уравнялись.

Может, лучше бы на время оставить город? Податься на юг, в Миртл-Бич, или Форт-Лодердейл, или Майами, пока свадеб­ная неразбериха не уляжется.

Решение показалось самым верным. Но на это нужны деньги. Много денег. И как можно скорее. А это означает, что нужно устраивать шоу перед большой толпой. К счастью, сегодня начинается турнир по пляжному волейболу. Уилл тоже будет в нем участвовать, но нет никакой необходимости подходить к кортам. Сегодня он даст шоу на пирсе... большое шоу!