— Доброе утро, вождь! — Спартак подбежал первым. Такой энергичный, будто не его перед сном вчера Орочи отмутузил. — Все готовы! Ждём только тебя!

— Отлично. Выступаем! Кстати, мне кажется, или у тебя нос стал прямее?

— А, это Орочи помог по дружбе…

— Не знал, что он ещё и пластической хирургией владеет. Талантище!

Миори подала мне бурдюк с водой и кусок вяленого мяса. Я позавтракал на ходу, пока колонна набирала темп. Утренний воздух бодрил, тропа шла по пологим холмам, обзор открывался на километры вокруг. Сбоку маячила громадина-гора, которую мы обходили. Где-то впереди, за этими холмами и перелесками ждало бывшее поселение Орочи, а ещё дальше — лагерь вождя Стрыга.

Мы шли весь день, активно шевеля булками, багетами и батонами. Останавливались дважды: на обед и ужин. Короткие привалы были только ради утоления жажды в подходящих местах. Даже мне было тяжело, потому я не болтал лишний раз, стараясь не сбивать дыхание.

Местность становилась холмистее, деревья росли реже, зато появились скальные выходы и валуны. Территория Орочи, с которой он когда-то начинал свой путь.

Орк шагал впереди, и я заметил, как изменилась его походка. Он шёл увереннее и быстрее, будто ему стало легче от знакомой земли под ногами.

К вечеру, когда солнце уже коснулось горизонта и окрасило небо в рыжие и багровые тона, впереди показались знакомые очертания. Мы поднимались в гору, и ноги у многих натурально дрожали, а в руках практически у каждого уже были крепкие палки, помогавшие идти вперёд.

Наше племя без слов рухнуло на землю, как только мы оказались посреди остатков небольшого, так и не ставшего чем-то большим поселения орков. Место, где когда-то жил маленький клан орков, с трудом вместил нашу большую группу.

Орочи остановился на холме, осматривая руины своего прежнего дома. Лицо у него было каменным, но глаза выдавали что-то глубокое, скрытое под привычной маской сурового воина.

Я подошёл и встал рядом. Не стал ничего говорить. Орки не любят утешений. Для них слова сочувствия звучат как признание слабости. Лучше просто побыть рядом.

Через минуту Орочи молча кивнул, выдохнул, оскалился и принялся командовать своими здоровяками.

Бойцы рассыпались по руинам, обживая остатки чужой жизни. Гоблины с кряхтением зажгли костёр, достали воду, мясо. Дал добро даже на вино. Разрешил по глотку каждому, чтобы отметить успех столь сложного и долгого перехода.

Я на самом деле горжусь тем, что они справились с поставленной задачей и даже не особо ныли по пути. Хотя понимаю, что на это у них просто не было сил. Многие просто падали по пути, пока их не подхватывали более крепкие соратники и не забирали груз.

Звёзды высыпали на небо, незнакомые созвездия заняли свои привычные места на чёрном небосводе. Гоблины и орки делали по глотку, передавая кувшин из рук в руки, и практически мгновенно отрубались. Караванщики засыпали, готовясь к завтрашнему дню, который обещал быть насыщенным переговорами, торговлей и, если Орочи не ошибается, изрядной долей кулачного месива.

И почему-то мне очень хочется принять участие в этом увлекательном мероприятии…

До озёрного лагеря Стрыга мы добрались за несколько часов. Гоблины удивились виду боевого поселения орков, а те, кто в прошлый раз отсюда с нами ушёл, будучи ненужными, тяжело вздохнули. В этом месте они обрели травмы и раны, а значит, оказались на дне, проиграв свои битвы. Мы позволили им понять, что на этом жизнь не заканчивается и что понятие победы и поражения слишком условно, чтобы по одному эпизоду из жизни считать себя лучше или хуже других.

Лагерь изменился с моего последнего визита. Частокол стал выше и крепче, ворота обзавелись подобием сторожевой вышки, на которой маячила фигура дозорного. Палатки внутри периметра стояли ровнее, бардак у входа исчез без следа. Теперь орки убирали мусор куда-то подальше, а не бросали его прямо за ворота. Они учились. Пусть и медленно, но учились.

Дозорные заметили нас ещё на подходе. Парочка здоровенных орков с копьями наперевес спустилась с холма и загородила тропу. Орочи выступил вперёд, произнёс приветствие на орочьем, и через минуту переговоров дозорные расступились. Один из них побежал к воротам, чтобы предупредить вождя.

Когда мы вошли в лагерь, нас уже ждали. Стрыг стоял в центре площади, скрестив руки на груди, окружённый десятком своих лучших воинов. Вождь другого племени выглядел, как обычно, сурово, напряжённо и капельку загадочно. Массивная челюсть, клыки торчат, странные прямые шрамы на роже, жёлтые глаза прищурены. На шее появились новые амулеты из костей и клыков, на плечах — шкура какого-то зверя, явно добытого после нашего прошлого визита, широкий пояс из кожи какой-то змеюки.

Я шагнул вперёд, поднял руку в жесте приветствия и произнёс фразу, над которой мы с Орочи репетировали всё утро:

— Граш’ток, Стрыг! Мор’дал кра’тум!

Что примерно означало: «Приветствую, Стрыг! Сильному вождю почёт!». Или «Здоров, пень! Зубы торчат!», если я перепутал интонацию… Язык орков такой, что никогда не знаешь наверняка.

Стрыг уставился на меня, моргнул и расхохотался. Орки вокруг него загоготали следом. Я покосился на Орочи, и тот едва заметно кивнул, мол, всё нормально, смеются от удовольствия, а не от оскорбления. Ну и ладно.

Стрыг произнёс ответное приветствие, длинное и торжественное, после чего Орочи перевёл:

— Он рад видеть гоблинского вождя снова. Говорит, что мы похудели, но стали свирепее на вид. Приглашает к костру и хочет посмотреть, что мы принесли.

— Скажи ему, что мы пришли как друзья и торговцы, помня про данное обещание. Скажи, что наши слова крепче металла, а воля твёрже камня. И что наши мешки полны подарков для великого вождя озёрных орков.

Слово «подарки» вызвало оживление среди племени. Я махнул рукой, и бойцы начали выгружать товары, раскладывая их на расстеленных шкурах прямо у центрального костра. Керамические горшки, плетёные корзины, мешочки с красителями, связки сушёных трав и специй, копьеметалки, верши и сети для ловли рыбы. Не королевская сокровищница, но для орков каменного века выглядело внушительно.

Стрыг подошёл, присел на корточки и начал осматривать товары. Каждый предмет брал в руки, вертел, нюхал, порой даже пробовал на зуб. Когда добрался до копьеметалок, в его глаза загорелся азарт. Он схватил одну и прилагаемый к ней дротик, прикинул вес, замахнулся и швырнул тренировочный снаряд в стену. Орки вокруг одобрительно заревели.

— Переведи, что мы свои обещания выполнили, теперь пора и Стрыгу показать, что он щедрый вождь.

Торговлей я бы это не назвал… В общем, обмен подарками шёл очень бойко. Орочи переводил, я просил показать, чем богаты орки, и мы вели переговоры. Стрыг кряхтел, хмурился, демонстративно отворачивался, потом возвращался, и я шёл на уступки, позволяя ему одержать «победу» на радость остальных орков. То, что я изначально завышал свои требования, чтобы потом чуть-чуть скинуть… Ну, скажем так, ему об этом знать необязательно.

В этом обмене важнее была не цена, а процесс и итоговый «победитель». У орков всё сводилось к сражениям. Нужно было дать Стрыгу почувствовать, что он выжимает из меня максимум, что каждая уступка даётся мне с болью в сердце. Я старательно изображал страдания, когда соглашался на его условия.

— Двадцать шкур за десять горшков? Это грабёж! Ты хочешь оставить моё племя без посуды? Пятнадцать, и ни шкурой меньше!

Орочи перевёл. Стрыг фыркнул и выдал встречное предложение.

— Десять и два бурдюка мёда.

— Двенадцать и бурдюки! — «неохотно» сделал последнее предложение, скрывая радость.

Мёд нам нужен позарез! Ульев поблизости раз-два и обчёлся. А это ведь и консервант, и деликатес, и… Да ладно, чего скрывать: Спартак пустит его на медовуху, которая гоблинам очень зашла. Да и не только им…

За два часа мы обменяли почти все привезённые товары. Копьеметалки ушли за шкуры и мёд. Керамику отдали за всё те же шкуры, мёд и куропаток в плетёных клетках, которых орки ловили, но есть не любили, считая слишком костлявыми. Так их ещё и кормить надо было, чтобы не дохли.