Некоторые люди могут использовать один или два из этих механизмов для почти всех своих защитных нужд. В этом случае они имеют ведущую форму защиты, которая является центральной в структуре их ложной личности. Но все мы используем от случая к случаю многие из этих защит. Мы будем рассматривать их в первую очередь по отношению к задаче пробуждения от согласованного транса. Я не пытаюсь описать все защитные механизмы во всех их проявлениях, но всю эту информацию можно найти в любом пособии по патологической психологии.

Однако в современных психологических представлениях о защитных механизмах есть существенный недостаток. Модель человека, положенная в их основу, оказывается полностью отрицательной. В этой модели человек рассматривается как животное, которое инстинктивно заботится только о своем выживании и удовольствии, радуясь, когда оно причиняет боль и страдания другим и господствует над ними. В подобном свете окультуривание выглядит крайне необходимым для сдерживания этого животного начала. Нам нельзя позволить хватать все, что нам надо, везде, где нам захочется, насиловать, когда у нас есть на это настроение, и убивать всякого, кто оказывается у нас на пути. Запреты, обусловливания и автоматизации в процессе окультуривания, выработка в нас «суперэго», которое должно препятствовать проявлению нашей более глубокой природы, кажутся абсолютно необходимыми. Таким образом, обычно считается, что защитные механизмы работают на подавление нашей животной природы. И лишь тогда, когда они слишком эффективны и забирают у нас больше нашего счастья, чем в этом есть необходимость для компромисса с цивилизованной жизнью, они воспринимаются как невротические. Естественно и необходимо испытывать непреодолимые чувства страха и вины, когда вы думаете об ограблении банка или об изнасиловании ребенка, но если такой же страх возникает у человека при мысли о поездке в лифте или о разговоре с незнакомым человеком, то он является невротическим.

Может быть, я несколько утрировал позицию западной психологии, чтобы яснее высказать свою точку зрения. Как сейчас, так и раньше в психологии были достаточно важные направления (юнгианская, гуманистическая и трансперсональная психологии), которые признавали положительную сторону нашей сущностной природы. Но этот отрицательный взгляд на человека красной нитью проходит через всю нашу психологию и нашу культуру.

Для того чтобы частично уравновесить эту точку зрения, я попытаюсь показать, как различные защитные механизмы могут блокировать развитие и проявление более глубоких и положительных аспектов нашей природы. Я твердо убежден в том, что мы по своей основе столь же добродетельны, сколь извращенны и порочны. Наша задача состоит в том, чтобы понять и исправить существующие искажения, вырвать сорняки из нашего сада, после чего мы сможем приступить к культивированию в себе нашего положительного начала.

ЛОЖЬ

Все наши буферы и защитные механизмы являются разновидностями лжи. Они искажают истину как для нас самих, так и для других. Гурджиев особенно подчеркивал важность понимания природы лжи. Хотя большая часть людей считают, что они никогда не лгут или же делают это лишь изредка, Гурджиев настаивал на том, что большинство людей лгут большую часть времени. И то, что они не знают что они лгут, делает эту ситуацию еще хуже.

Сознательная ложь может быть эффективной защитой от давления со стороны других. Человек, который клянется, что он не делал этого, может избежать наказания, исходящего из внешних источников. Успешность и эффективность лжи зависит от чувствительности других людей ко лживости и от очевидных доказательств, которые могут как поддерживать, так и опровергать ложь. Иногда лгущий человек способен отождествляться с ложью, когда он сам начинает верить в истинность того, что он говорит, придавая всему этому убежденность, которая может передаваться тем, кто его слушает.

Частичное или полное отсутствие запретов на ложь со стороны «суперэго» также значительно увеличивает успешность лжи. Если вы пытаетесь лгать, испытывая при этом чувство вины и страха, то часто вы проявляете те или иные признаки своего беспокойства, которые могут насторожить ваших слушателей по отношению к вашей лжи. Поскольку прочность и стабильность общества в значительной мере зависит от того, чтобы люди не лгали о тех вещах, которые считаются особенно важными, большая часть процесса окультуривания посвящена созданию сильного «суперэго», которое будет наказывать человека чувством вины, когда он лжет. Если сильное «суперэго» не было создано – а «сильное» означает, что человек будет рассказывать правду о тех вещах, о которых, как мы считаем нужно говорить только правду, – наша культура будет называть такого человека психопатом, или социопатом. В общеупотребительном смысле это означает морально неполноценный человек, хотя психологи и психиатры стараются избегать такого ценностного суждения, когда используют термин «социопат» в научном смысле.

Если вы знаете, что вы намеренно лжете, то ваша имитация мира, вероятнее всего, остается адекватной. Но когда вы отождествляетесь с ложью и воспринимаете ложь как истину, то ваша имитация мира становится в значительной мере искаженной.

Иногда мы идем на ложь для того, чтобы избежать нашей более подлинной и более высокой природы. При этом мы можем говорить себе и другим, что «все так делают; это ничего не значит», зная достаточно хорошо, что мы не жили достойно нашей высшей сущности. Конечно, такого рода ложь может быть использована для того, чтобы избежать некоторых требований «суперэго», но, как настаивал Гурджиев и как знаю я сам, существует определенного рода врожденный, высший аспект нас самих, которому известна более глубокая нравственность, и мы пытаемся избегать жить в соответствии с ее принципами.

Нравственность лжи

Гурджиев специально не останавливался на вопросе о нравственности повседневной лжи, но он признавал культурную относительность и лицемерие большинства наших убеждений относительно морали. Нашей реальной проблемой является неосознаваемая, привычная, автоматическая ложь. [16]

Люди в согласованном трансе подобны машинам, и они при этом должны делать то, что они были обусловлены делать. Машины не являются ни хорошими, ни плохими. Собаки Павлова не были ни моральными, ни аморальными, когда у них выделялась слюна при звуке колокольчика. Вопрос о нравственности возникает только тогда, когда человек развивает в себе подлинную способность выбирать, лгать ему или нет. До этого вопрос нравственности является лишь уходом от реальной проблемы, которая состоит в недостатке у нас подлинного сознания и воли.

ПОДАВЛЕНИЕ

Подавление является сознательным защитным механизмом. При подавлении вы осознаете неприемлемость желания или побуждения и намеренно сдерживаете его проявление. Неприемлемость может быть результатом запретов со стороны «суперэго» и социальных соглашений.

В качестве примера представьте себе, что вы присутствуете на важной деловой встрече, вдруг вы почувствовали очень сильное желание почесать голову. Согласно социальным нормам, существующим в нашей культуре, чесаться при людях считается грубым и неприличным, в особенности если вы делаете это долго и сильно, чтобы удовлетворить свое чувство зуда. И, несмотря на сильное желание почесаться, вы удерживаете себя от того, чтобы сделать это, стараясь никак не проявлять свой дискомфорт. Это означает, что вам нужно очень активно наблюдать за собой – ведь ваша рука может непроизвольно подняться и начать чесать голову «сама по себе» в то время, как ваше внимание ослабеет, – и активно сопротивляться своему желанию, направляя всю энергию на исполнение более важного желания вести себя достойно и благовоспитанно во время деловой встречи. В этом случае можно сказать, что подавление используется реалистично. Когда вы один, вы можете чесаться, сколько вашей душе угодно... быть может.