Это рассуждение мне вполне близко и понятно как с чисто интеллектуальной точки зрения, так и на основании личного опыта. В моей жизни было слишком много случаев, когда действия, которые я считал проявлением и развитием любви и доброты, оказывались удобрением сорняков моего бессознательного, автоматизированных частей моей ложной личности. Полнота внимания, самонаблюдение и самовспоминание – это вещи безусловно необходимые. Уравновешенное развитие всех трех основных аспектов нашего существа – телесно-интуитивного ума, интеллектуального ума и эмоционального ума, – также является необходимым. Тот тип самонаблюдения и самовспоминания, сторонником которого был Гурджиев, как и определенные формы телесной работы, непосредственно способствуют развитию телесно-интуитивного и интеллектуального ума, а поскольку получаемые при этом открытия используют энергию автоматизированного функционирования ложной личности, то такая практика создает условия для сердца. Однако я всегда ощущал, что в основной гурджиевской работе, как я ее знал, не хватает упражнений, более непосредственно направленных на раскрытие сердца.

В 1984 году мне представилась благоприятная возможность посетить две лекции почтенного Согьяла Ринпоче, ведущего учителя тибетского буддизма на Западе. Основной темой лекций Ринпоче была внимательность – не только как специальная медитативная практика, но, что более важно, и как полнота внимания в повседневной жизни. Параллели с идеями Гурджиева о необходимости самонаблюдения и самовспоминания были совершенно очевидны, но еще больший интерес вызвали у меня мысли Ринпоче о необходимости активного развития сострадания в общем контексте практики внимательности. Я не полностью понимаю его идеи в плане их всеобъемлющего развития в традиции тибетского буддизма, но тем не менее я хотел бы поделиться здесь тем, как я их воспринимаю, вместе с моим собственным психологическим пониманием сущности сострадания, в надежде, что это может быть полезным для других.

Отметим, что в тибетском буддизме эти практики являются частью общей идеи развития внимательности. И я подозреваю, что те методы и понятия, которые я опишу ниже, не будут давать желаемого эффекта, если они будут использоваться без принятия обязательства постоянно работать над расширением полноты внимания по отношению к самому себе и к миру. Эти методы могут оказаться не столь эффективными, а иногда могут даже сыграть роль удобрения для сорняков, так что пользоваться ими нужно с осторожностью.

АСПЕКТЫ СОСТРАДАНИЯ

Что такое сострадание? Стандартные словари указывают на происхождение этого слова (по-английски «compassion») от латинских корней com – «вместе с», и pati – «переносить или страдать», и объясняют его как осознанную симпатию к страданиям других людей и желание помочь им. Печальной приметой нашего времени является то, что в большом энциклопедическом словаре по психологии, к которому я обратился в поисках более полного объяснения, слово сострадание даже не упоминается, что нашло свое отражение и в большинстве учебников психологии.

Конечно, мы действительно не можем дать сколько-либо точного определения сущности сострадания. Это, прежде всего, качество эмоционального разума, тогда как слова относятся, в первую очередь, к интеллектуальному разуму. Однако мы можем сказать кое-что о сострадании, что было бы созвучно соответствующим чувствам.

Широта самопознания

Сострадание требует развития нескольких качеств. Одно из них – достаточная широта самопознания: если вы не переживаете, не распознаете и не понимаете всей широты возможного человеческого опыта в самом себе, вам будет трудно распознавать и адекватно понимать все эти состояния в других людях. Если вы, например, никогда не признавали в себе гнева, то вы не можете адекватно понимать, что это такое и как он проявляется в других людях, или симпатизировать тому, как он объединяет другие содержания ума, так что они воспринимаются как причины для оправдания возникновения гнева и подпитывают его дальнейшее развитие.

Эмпатия

Второе требование для развития сострадания – это эмпатия. Эмпатия представляет собой способность распознавать состояние мышления или чувствования другого человека, плюс способность хотя бы частично пережить такое же состояние в самом себе. Таким образом, эмпатия связана с самопознанием. Например, распознавать, что кто-то находится, например, «в депрессии», можно было бы и холодным, чисто интеллектуальным путем. Вы могли бы усвоить, что определенное выражение лица, положение тела и манера говорить обычно означает, что человек «находится в депрессии». Но если вы, кроме этого, знаете на эмоциональном уровне из своего собственного опыта, что означает испытывать депрессию, то это ведет вас к эмпатии, сопереживанию. Это не обязательно означает, что вы должны испытывать столь же подавленное состояние, как человек, находящийся в депрессии, которому вы сопереживаете, но вашему сознанию должно быть доступно основное эмоциональное знание.

Современная психология всегда считала эмпатию функцией, приобретаемой на поздних стадия развития, но недавние исследования позволяют предположить, что она начинает развиваться с самых первых лет жизни. Можно было бы сказать, что это врожденная часть нашей сущностной природы. Частично она может быть связана и с телесно-инстинктивным разумом, так что подражание позам и выражениям других людей помогает нам почувствовать то, что чувствуют они.

Желание помогать другим

Третьим требованием для развития сострадания является желание помогать страдающим существам уменьшить свои страдания. Сам я чувствую, что это желание совершенно естественно, оно является частью нашей сущности, которую естественным образом пробуждает эмпатическое восприятие страданий других. От осознавания этого нашего естественного желания помогать другим нас удерживают различные формы защиты, которые мы обсудим ниже.

Эффективное сострадание и разумность

Четвертое требование для эффективного сострадания следует из того факта, что сострадание должно проявлять себя в согласии с разумом. Сострадание – это не просто преувеличенная эмпатия, при которой вы очень сильно чувствуете все отрицательные эмоции другого человека. Если бы это было так, то сострадание могло бы искалечить нас, добавляя к нашим собственным страданиям страдания других людей и, вероятно, приводя к тому, что вы были бы пойманы в ловушку неадекватного поведения этих страдающих людей, что только продлевало бы и усугубляло их страдания. Разумное и эффективное сострадание включает в себя:

Открытое самопознание и зрелость, дающие вам сугубо личное, основанное на собственном опыте знание достаточно широкого спектра человеческих страданий (и возможностей);

Эмпатию, позволяющую вам правильным образом воспринимать природу страданий других людей;

Фундаментальную заботу о других людях, мотивацию и обязательство помогать им облегчать их страдания;

Применение разума (интеллектуального, эмоционального, телесно-инстинктивного, духовного) для устранения причины страданий другого, а не просто уменьшения их внешних проявлений. Этот последний аспект особенно важен для эффективности результатов.

Чтобы проиллюстрировать это на примере, представим себе человека, тонущего возле берега. Предположим, что вы достаточно хорошо плаваете для того, чтобы рискнуть оказать помощь в таких обстоятельствах, и сострадание подталкивает вас к тому, чтобы прыгнуть в воду и вытащить тонущего на берег. Но предположим, что вы не уверены, что умеете плавать настолько хорошо, чтобы пытаться помогать человеку в такой ситуации. Прыгать в этом случае в воду – это, конечно же, благородно, но глупо, так как вместо одного человека утонут двое. Если вы добавите к состраданию разум, то прежде чем прыгать в воду, вы осмотритесь по сторонам. Может быть, на глаза вам попадется спасательный круг или другой подходящий предмет, который вы сможете бросить тонущему человеку, или же захватить с собой, прыгая в воду. Может быть, поблизости есть другой человек, который плавает лучше, чем вы, и который сможет помочь.