Резко захлопываю ноутбук, словно таким образом могу прервать это мерзкое действо.

Внутри поднимается не просто ярость, а какой-то первобытный, животный гнев. Что, чёрт возьми, между ними произошло, пока я, твою мать, был занят капореджиме и… Миланой?

Пока я каждую ночь приносил Милане эти проклятые розы, пока сгорал от того, что не могу позволить себе трахнуть её, как того желаю, моя сестра плела интрижку с её братом? Не это ли самое настоящее извращение? Я и Милана, Элли и Дэвид. Это отвратительно, учитывая тот факт, что у моего отца мог родиться ребёнок от матери Миланы, будто наша связь была предрешена и это выводило меня из себя больше всего. Всё становится как-то… уродливо переплетенным. Я вязну в этой паутине лжи, похоти и мести.

— Нужно успокоиться… — шепчу я себе, беря себя в руки.

Вдох. Выдох. Дышу глубоко, пытаясь унять дрожь.

Может, они влюблены? И это ещё одна возможность для того, чтобы удержать Милану, заполучить эту чёртову пристань? Мерзко даже думать об этом. Насколько низко использовать чувства сестры, если они вообще у неё есть, к этому рыжему ублюдку? Я предпочту использовать свои чувства, свои желания, для того, чтобы заполучить эту пристань, но не чувства сестры, даже несмотря на то, что она совершила такую дерзость. Хотя, справедливости ради, Элли никогда не поддерживала эту месть, я это знал. Но я не думал, что она зайдёт настолько далеко.

И теперь… я могу потерять Милану. Отдать её Дону – это значит потерять её навсегда. Я не могу допустить этого. Ни таким образом, ни сейчас, никогда.

— Она будет принадлежать мне… всегда… — шепчу я в пустоту, будто здесь кто-то есть, кто может услышать этот мой собственнический бред.

Одержимость ею, словно проклятие, въелась в мою кровь, в каждый миллиметр моего тела. Сейчас она для меня ценнее этой пристани, ценнее предполагаемой войны с Доном.

Снова включаю ноутбук. Нужно проследить за ней. Я незаметно установил в её комнате камеры, крошечные, практически невидимые глазки. Хочу, чтобы она всегда была у меня в поле зрения.

Вот она. Притворяется, что только что проснулась. Чертовка. Открывает дверь, осматривается, нет ли никого, и резко закрывает её. Мечется по комнате, как загнанный лисёнок, явно в поисках чего-то, что можно забрать с собой. Одежда, какие-то мелочи… Она даже не знает, что все эти мелочи для меня не значат абсолютно ничего.

Я уже предвкушаю эту игру в кошки-мышки. Интересно, как она отреагирует на то, что ей не скрыться, не сбежать, что она уже в ловушке, в поле моего прицела? Она – моя цель с самого начала, и я не намерен её отпускать. Никогда.

— Сегодня ты станешь моей… — говорю я, даже не отдавая себе отчёта, как это прозвучало. Монотонно, но настойчиво. Словно проклятие. Чувствую, как учащается пульс, как по телу разливается жаркое, томительное возбуждение. Я хочу её. Прямо сейчас. Хочу ощутить вкус её кожи, услышать стоны, увидеть дикий блеск в её глазах. И меня ничего не остановит.

Солнечные лучи робко крадутся сквозь щели плотных штор, а я лежу не шевелясь, притворяясь спящей, хотя сон давно улетел. В голове, как заезженная пластинка, крутятся воспоминания о сегодняшнем утре.

Кассиан… одно это имя вызывает дрожь по всему моему телу. Его губы на моей коже, этот властный, пробирающий до костей тон… Ненавижу! Но, к своему ужасу, должна признать – его прикосновения оставили след в моей душе. Чёртов Кассиан!

В памяти всплывает недавний визит Элли. Её тихие слова до сих пор отдаются эхом в моей голове:

«Твой брат на свободе.»

Обретённая свобода Дэйва кажется нереальной, как сон наяву. Элли сдержала слово, у неё получилось! Это словно искупление за все мои грехи. Мой брат свободен, и я больше ничего не должна этому дьяволу, Кассиану…

Но остановит ли это его? Облегчение смешивается с ледяным ужасом. Я чувствую себя… иначе. Его прикосновения, его настойчивость – от них так просто не избавиться. Словно я измазана грязью, привязана какой-то невидимой нитью к нему. Довольно!

Отгоняю эти мерзкие мысли.

Я должна вырваться на свободу. Найти Алекс, объединится с Дэйвом и бежать. Сбежать как можно дальше, начать новую жизнь, где нет места ни русской мафии, ни итальянским чудовищам, в чьи лапы я угодила. Америка огромна, мы сможем затеряться в любом захолустье.

Но нужно действовать осторожно, обдуманно. Я успела собрать лишь самое необходимые в дороге. Паника меня выдаст. Кассиан не дурак, он наверняка уже знает о побеге Дэйва, возможно, даже следит за мной. Но у меня есть план. Даже под его пристальным вниманием я сумею найти лазейку, изучить систему, подготовить побег. Возможно, не сегодня… но скоро. Очень скоро.

Собираю всю волю в кулак и изображаю пробуждение – тянусь, зеваю, словно только что открыла глаза. Поднимаюсь с кровати и надеваю эту унылую униформу горничной. Эта чёрная бесформенная тряпка мне даже на руку – она делает меня незаметной, хотя… разве можно остаться незамеченной с этой рыжей кудрявой копной на голове?

Зло усмехаюсь про себя. Как бы там ни было, буду играть роль смиренной овечки, чтобы нанести удар в тот момент, когда от меня этого не ждут.

Только я застегнула молнию, как раздался стук в дверь. Сердце бешено заколотилось в груди. Кто это, чёрт возьми?

С замиранием сердца открываю дверь, молясь, чтобы это не был Кассиан, и вижу на пороге… Джанну. Неужели новое поручение от Кассиана? Что я ещё должна делать, кроме того, как ухаживать за его чёртовым садом? А может… он уже нашёл мне другую "работу"? Не успеваю я обдумать эти варианты, как замечаю, что у Джанны в руках пакет. Фирменный, бренд не могу разглядеть, но безошибочно определяю, что там одежда.

— Синьорина, доброе утро, могу я войти? — её голос, как всегда, вежлив и учтив. Машинально пропускаю пожилую женщину в свою комнату.

— Доброе утро, — отвечаю на автомате, хотя… какое оно может быть добрым, если я по-прежнему остаюсь одна в логове хищников?

— Что это у вас?

Она протягивает мне пакет. Меня переполняет ярость, хочется выхватить его и швырнуть в окно. Лицемерный Кассиан, отвратительный, жестокий… заносчивый… Но тут же в голову приходит ещё одно сравнение: чертовски привлекательный. Он… слишком привлекателен, и это бесит меня больше всего.

— Синьор передал вам новую одежду. Сказал, что вы больше не будете носить форму горничной, и ждёт вас в этой новой одежде на аудиенцию в главном холле. Просил, чтобы вы не опаздывали!

Она смотрит на меня со странным выражением лица. На мгновение на её лице мелькает какая-то загадочная улыбка. Меня передёргивает от этого. Джанна фантазирует себе то, чего нет, и я не собираюсь становиться Кассиану никем. Никем. Но кажется, Джанна думает иначе. Она быстро открывает дверь и, лукаво взглянув на меня напоследок, покидает комнату.

Вспоминаю прикосновения Кассиана, его сперму, оставшуюся на коже. Смущение охватывает меня с головы до ног, становится трудно дышать. К своему стыду, чувствую… чёртово возбуждение. Он казался мне огромным, хоть я не видела его целиком… но силуэт его члена показался внушительным, слишком большим.

Меня охватывает внутренняя паника. Да он же разорвёт меня! Стоп… о чём я думаю? Я надеюсь, что сбегу быстрее, чем Кассиан успеет снова дотронуться до меня.

Подхожу к кровати и с каким-то остервенением срываю с пакета обёртку. Внутри словно насмешка – коктейльное платье. Фасон почти такой же, как и на том проклятом аукционе, где я стала его вещью.

Сжимаю ткань в кулаке, чувствуя её нежную, шелковистую структуру, понимая, сколько это стоит. Только тогда оно было бежевым, угодливо сливающимся с толпой, а это… небесно-голубое. Он… он подобрал его под цвет моих глаз?

Презрительно хмыкаю. Кассиан решил поиграть в кукольника.

Достаю из коробки туфельки, элегантные лодочки на изящной шпильке, и злая усмешка скользит по моим губам. Неужели он больше не противится моему внешнему виду? Решил, что я достаточно приручена, чтобы выставлять напоказ? Следующим слоем обнаруживаю изящные украшения – тонкий браслет, искрящийся россыпью бриллиантов, и серьги, похожие на застывшие капельки льда.