И вот, в самом низу… комплект белья. Кружевной, невесомый, не то убожество, что я ношу обычно. Это… что-то дорогое, изысканное, вызывающее.

Замираю, не зная, что делать.

Подчиниться, сыграть роль послушной девочки? Или, наконец, показать зубы, выпустить когти, показать, что я не сломлена? Но, в глубине души понимаю: чем больше я буду брыкаться, тем сильнее петля контроля Кассиана будет затягиваться у меня на шее.

В конечном итоге я принимаю решение – сыграть роль дальше. Он хочет увидеть послушную куклу? Он её получит. На время. Может быть, если я сыграю достаточно хорошо, он отпустит меня.

Сама себя одёргиваю – наивная! Кассиан просто хочет меня. И кажется, что даже если я скажу "нет", буду сопротивляться, он всё равно возьмёт своё.

Злые, неконтролируемые, эмоции отчаяния и… неизбежности захлёстывают меня. Хватаю туфлю, эту дорогую, красивую туфлю, запускаю её в стену с криком:

— К чёрту тебя, ублюдок!!!

Импульсивно. Глупо. Падаю на пол, хватаю туфлю, проверяю – цела? Вздыхаю с облегчением. Цела. Но что мне теперь делать? Если Кассиан трахнет меня… я обречена.

Больше не раздумывая ни минуты сбрасываю с себя эту чёртову униформу, вместе с нижним бельём, стараясь не думать о нем, о Кассиане. Накидываю на плечи шелковый халат, который нашла в шкафу ещё в первый день моего заточения в этой вилле. Благо, ванная комната прямо напротив, стоит лишь пересечь коридор.

Осторожно выглядываю, убеждаясь, что прислуги скрылись из виду, и быстро ныряю в ванную, захлопывая за собой дверь.

Щелчок замка отзывается тишиной.

Мне нужно смыть с себя его запах, его прикосновения, всю эту проклятую близость, чтобы не пахнуть Кассианом.

Вдыхаю и выдыхаю, стараясь успокоиться.

Ванная комната поражает своей вычурностью. Всё здесь пропитано сицилийским шиком, но с каким-то особым, подчёркнутым размахом. Я уже привыкла к этому показному богатству, но до сих пор не могу отделаться от мысли, что это ванная для прислуги. Хотя, может быть, именно в этом вся суть – чтобы ничто не выбивалось из общего стиля, чтобы даже самое простое место выглядело как произведение искусства.

Включаю воду, регулируя температуру. Захожу в душ сбрасывая халатик на ближайшую тумбочку. Под тёплыми струями кожа мгновенно расслабляется. Наливаю в ладонь душистый гель для душа и распределяю его по телу, вдыхая аромат жасмина и сандала.

Закрываю глаза, позволяя воде смыть с себя усталость и напряжение. Стараюсь не думать о его руках, о его губах, о том, как он смотрел на меня сегодня утром. Смываю пену, чувствуя себя немного чище, немного свободнее.

Выхожу из душа и накидываю халат прямо на голое тело. Подхожу к зеркалу, разглядывая своё отражение. Голубые глаза кажутся ярче обычного, а кудрявые рыжие волосы, мокрые от воды, вьются тугими локонами. Веснушки, рассыпанные по коже, стали заметнее, словно их стало больше.

Наверное, это из-за загара. Я провела последние несколько недель, работая в его проклятом саду, ухаживая за розами. Ирония судьбы – эти розы преследуют меня теперь везде. Днём я ухаживаю за ними, а ночью Кассиан крадётся ко мне, и результат моих трудов лежит на моей тумбочке, как немой укор, как доказательство его присутствия.

Волна стыда и возбуждения, вызванная воспоминаниями о сегодняшнем визите, снова накатывает на меня, но я отгоняю её. Беру в руки средство для укладки волос и, слегка подсушив полотенцем, наношу на пряди, формируя более тугие завитки.

Решаю, что, несмотря на то, что я обязана быть собственностью Кассиана, я не буду специально уродовать себя, чтобы он перестал меня хотеть. Судя по всему, это всё равно не сработает. Да и я привыкла ухаживать за собой. Это единственное, что у меня осталось – моя внешность, моя красота, моя гордость. И я не позволю ему отнять это у меня.

Быстро высушив волосы феном, что нашёлся в ванной, я пулей вылетаю в комнату, захлопывая дверь, и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться. Пришло время. Время исполнять странную прихоть Кассиана. Сбрасываю с плеч шелковый халат, и принимаюсь натягивать кружевное белье на тело.

Ткань скользит по коже, напоминая о тех временах, когда я могла позволить себе подобные вещи, но я стараюсь не думать о приятных ощущениях, не поддаваться на эти дешёвые подачки. Кассиан делает это не для меня, а для себя. Чтобы я была для него… более лакомым кусочком. А значит… Он действительно решил взять своё.

И от этой мысли по телу пробегает странная дрожь – смесь страха, ужаса и… предвкушения. Последнее ощущение смущает больше всего, но я отгоняю его. Если этого ещё не случилось, рано паниковать.

Наконец, дело доходит до платья. Ловко подхватываю его, и ткань мягко скользит по телу.

«Он определил мой размер, просто… потрогав меня?» — этот вопрос давно вертится в голове, и сейчас, надевая это платье, я понимаю, насколько это вероятно.

Кажется, Кассиан изучил меня до мельчайших деталей. Как будто… знает моё тело лучше, чем я сама. Это пугает, вызывает какое-то неприятное покалывание под кожей. Так не поступают с "врагами".

Кривая усмешка трогает мои губы, когда расправляю ткань платья. Оно… восхитительно. Небесно-голубой шёлк идеально подчёркивает цвет моих глаз, ниспадает мягкими складками, обрисовывая фигуру. В платье я выгляжу не как служанка, не как пленница, а… как леди. Как дорогая игрушка, которую вот-вот достанут из коробки, чтобы поиграть.

Подхожу к трюмо, оценивая своё отражение. Платье сидит идеально, словно сшито на заказ. Кассиан, безусловно, знает толк в дорогих вещах. Но всё это – лишь красивая обёртка. За ней скрывается та же пленница, жаждущая свободы. Я могу надеть самое дорогое платье, но это не изменит того факта, что я здесь против своей воли.

Надеваю туфли, чувствуя, как неустойчивая шпилька вонзается в пол. Изящные лодочки подчёркивают длину моих ног, делают походку более грациозной. Интересно, понравится ли Кассиану? Сомневаюсь. Ему плевать на мою грацию. Ему нужно лишь моё тело, моя покорность.

Последний штрих – украшения. Надеваю тонкий браслет на запястье, и россыпь бриллиантов вспыхивает искрами при дневном свете. Серьги, похожие на застывшие капельки льда, покачиваются в такт моим движениям. Всё это так нелепо, так наигранно. Я, как марионетка, обвешанная дорогими побрякушками.

Смотрю на себя в зеркало ещё раз. Я выгляжу как та самая девушка с аукциона, только более дорогой, более изысканной. Кассиан добился своего. Он сломал меня. Или… почти сломал. Потому что внутри всё ещё горит огонь. Огонь ненависти, огонь ярости, огонь жажды свободы. И этот огонь не погаснет, пока я не вырвусь на свободу.

Глубоко вздыхаю, собираясь с духом. Время идти. Время сыграть свою роль. И пусть Кассиан думает, что он контролирует меня. На самом деле, я контролирую ситуацию. Я изучу его, изучу его слабые места, и найду способ сбежать. И тогда он пожалеет, что связался со мной. Очень пожалеет.

Моя рука лежит на дверной ручке, как вдруг замечаю, что на тумбочке появилась ещё одна роза. Проклятье. Он был здесь, пока я принимала душ? И формы... формы горничной больше нет.

Я бросаюсь к вещам, и что я вижу? Ничего… вообще! Ящики пусты, нет ни одной формы, нет даже этих чёртовых хлопковых трусов. Вообще ничего. Будто я и не жила в этой комнате.

— Что происходит? — шепчу я, не узнавая собственный голос.

Мои руки дрожат, сердце не слушается. Делаю глубокий вдох и выдох. Я с ним поговорю, выясню всё, что он хочет, потребую объяснений за свои вещи. Чёрт, да что всё это значит? Он уже не хочет, чтобы я была его служанкой? Он хочет…

Внутренний голос подтрунивает, от чего я только содрогаюсь ещё больше:

«Ты знаешь, что он хочет… Он просто хочет тебя, а ты… ты ведь тоже хочешь его, как бы ты себя не обманывала...».

Хватит!

Содрогаюсь я от этих мыслей и, распахнув дверь, вваливаюсь в коридор.