После того как я поведала им, как встретила своего нового друга, они позвонили шерифу. Затем шериф отправил поисковую группу. Они сказали, что никто не мог выжить в такой холод — особенно если речь идёт о человеке с ограниченными возможностями, заблудившемся в дикой местности.

Я получила самый сильный нагоняй в своей жизни — за то, что бросила беспомощного человека умирать, за безответственность и беспечность.

Вчера, когда я должна была встретиться с Киараном, нашу территорию прочёсывала полиция — искали таинственного, возможно мёртвого, ребёнка. Они его не нашли. И сколько бы я ни доказывала, что с Киараном всё было в порядке, когда я его оставила, — никто не слушал.

В конце концов мне пришлось сказать, что я, должно быть, уснула на причале и всё мне просто приснилось.

А может, так и было. Может, всё это было нереально. А может, в лесу и правда водятся призраки.

Конечно, это не помогло моей репутации чудачки. Сегодня в школе перешёптывания просто зашкаливали.

О, и моё новое прозвище — не Веснушка, а Девушка-призрак. Отлично. Просто чудесно.

Смех и насмешки догоняют меня, когда я выхожу из автобуса в конце нашей улицы. Я не оборачиваюсь — лучшая тактика: игнорировать.

Вместо этого я смотрю на лес.

Если Киаран был всего лишь галлюцинацией или сном… то где, чёрт возьми, мой второй шарик?

Я решаю пойти и поискать. Вернуться по своим следам, может быть, что-то понять. Подхватив рюкзак, я пробираюсь сквозь деревья.

На причале всё так же лежит моя удочка. Я разгребаю листья и камни в поисках шарика с синими завихрениями.

Может, он упал в ручей.

Старое дерево подо мной скрипит, когда я всматриваюсь в мутную воду. Уровень немного ниже, чем вчера, но течение всё ещё быстрое — я ни за что не увижу шарик на дне.

— К чему вчерашние выходки? — раздаётся позади знакомый голос.

Киаран.

Улыбаясь, я оборачиваюсь — и вскрикиваю. Передо мной стоит парень на пятнадцать сантиметров выше, чем тот, с кем я познакомилась. Одет он похоже, но плечи шире, а рубашка выглядит куда привлекательнее. Волосы длиннее, спускаются почти до плеч.

— Где Киаран? — спрашиваю я.

Он разводит руками.

— Это я.

— Нет. У тебя голос ниже, и ты явно старше. — Я прищуриваюсь. Хотя они очень похожи. — Ты его брат?

— День в твоём мире — это год в моём. — Он держит что-то между пальцами. Мой шарик. — Я долго хранил его для тебя. Хотел вернуть в прошлом году, но здесь были люди и... — он морщит нос и с отвращением добавляет, — гончие.

Ладно. Либо он говорит правду, либо я окончательно сошла с ума.

— Собаки искали труп, — говорю я, скрестив руки. — Они искали твоё тело.

— Прости, — он слегка кивает. — Если бы наш разговор тогда не прервался, я бы объяснил, что я не человек. Я — фейри. И прежде чем ты спросишь — да, это правда. Мне также следовало попросить тебя никому обо мне не рассказывать. В тот день я был немного… не в себе. Год назад я потерял зрение и плохо с этим справлялся.

Я провожу носком кроссовка по доскам.

— Я убедила себя, что ты плод моего воображения.

— Это не так.

Чтобы проверить, я показываю ему средний палец.

Он наклоняет одно из своих острых ушей.

— Зачем ты мне палец показываешь?

Я опускаю руку.

— Ты видишь?

Он смеётся.

— К сожалению, нет. Всё ещё слепой. Просто угадываю по тому, как ты машешь, и по звуку, который издаёт палец, рассекая воздух. Я научился оценивать движение и расстояние по звуку и запаху. Например, по тому, как ветер скользит по ближайшей ветке. — Он указывает вверх. — Она примерно в ста шестидесяти девяти сантиметрах от моего пальца. И от тебя. Судя по силе твоего запаха, ты в двух с половиной метрах.

Что ж, у него действительно обострены чувства. Я незаметно обнюхиваю плечо.

— Пахну?

Он кивает.

— Всё так же приятно.

Я стараюсь не обратить внимания на комплимент. Получается плохо.

— Спасибо.

— Я прошёл долгий путь с тех пор, как мы встретились, — говорит он с гордостью. — У фейри и так обострённые чувства, но, лишившись зрения, я слышу лучше всех во всех королевствах. Если прислушаюсь, могу распознать даже выражение лица — например, ухмылку или то, как кто-то закатывает глаза.

Радуясь за него, я улыбаюсь. Он улыбается в ответ, и меня снова накрывает волна тех же чувств, что и тогда — сострадание, головокружение, восторг.

Только один человек вызывал во мне такое — Киаран. Если он говорит правду, то это всё тот же парень, просто... постаревший.

— Подожди. Значит, день у нас равен году у вас? — Я смотрю на верхушки деревьев. — Получается, ты видел меня… два года назад?

— Верно.

— Судя по местному времени, ты родился две недели назад, а теперь старше меня?

— И снова верно.

— Это так странно.

Он убирает мой шарик в карман и покачивается на каблуках.

— Ты всё ещё не против побыть моей провожатой?

— Если ты перестанешь называть меня крестьянкой.

— Договорились, — он предлагает мне локоть.

Когда я беру его под руку, понимаю, насколько он изменился. Скулы стали выше, челюсть — сильнее, а предплечье под моей рукой — крепкое и тёплое.

Мы идём к полю.

— Как ты ослеп? — спрашиваю я и тут же жалею. — Прости. Мне не следовало... Просто ты сказал, что это случилось недавно, и если ты таким не родился, мне стало интересно.

К моему удивлению, Киаран усмехается, слушая мой сбивчивый лепет.

— Проклятие ведьм. Точнее — целого ковена ведьм.

— Ну, это последнее, что я ожидала от тебя услышать, — признаюсь я.

Он похлопывает меня по руке — слегка покровительственно. Его пальцы тёплые, хоть на нём и нет пальто.

— В моём мире на протяжении многих поколений царили беспорядки. Соперничающие королевства вечно воюют, — объясняет он. — Солдаты Царства Дня особенно жестоки. Некоторые из них напали на деревню ведьм. Хотели отомстить за эпидемию, которую те наслали много лет назад. Вместо того чтобы убить ведьм, солдаты вырезали им глаза, чтобы преподать урок.

Я задыхаюсь. Эта мысль слишком ужасна, чтобы её принять.

— Это… чудовищно. Как король мог такое допустить? — спрашиваю я.

На лице Киарана появляется тень боли.

— Все королевства сожалеют о случившемся. Ведьмы оказались могущественнее, чем кто-либо мог себе представить. Они отомстили. Прокляли всех нас. Первенцы всех королей и королев ослепли. С тех пор я живу во тьме.

— Можно ли снять это проклятие? — спрашиваю я. — Есть способ?

— Да, можно, малышка.

— Малышка? — Я собираюсь возмутиться, но не могу. Это звучит… приятно. — Значит, тебе нужно снять проклятие, и тогда ты снова увидишь?

— Это не так просто. Единственный способ вернуть зрение — найти свою наречённую.

— Наречённую?

— Суженую. Родственную душу. Если я хоть раз поцелую кого-то другого, заклинание станет постоянным. Навсегда. — Он пожимает плечами. — Поэтому я жду.

— А как ты узнаешь, что нашёл её?

— В этом и загвоздка. Подсказка ведьм не особенно помогает. «Она помечена ночным небом. Один взгляд — и любовь вспыхнет. Так ты узнаешь её», — он произносит слова так, словно повторял их сотни раз. — Хитрая лазейка. Чтобы узнать свою пару, нужен зрительный контакт. А я… не вижу. Замкнутый круг.

— Может, когда ты её встретишь, это просто произойдёт.

— Недостаточно просто встретиться с ней, — отвечает он тихо. — Я должен консумировать нашу связь.

— Консумировать?.. — Я моргаю. — Ох. Секс.

Неловко. Очень неловко. Родители устроили мне «тот самый разговор» год назад, и, честно, я до сих пор вспоминаю это с содроганием. Папа весь покраснел, а мама начала заикаться. И всё же я рада, что они решились и всё объяснили. У меня ведь нет друзей, с кем можно поговорить о таких вещах.

— Да, — вздыхает Киаран. — Поэтому я должен быть абсолютно уверен, что это она.

— Что верно, то верно, — соглашаюсь я с неловким смешком. — Но ты же не теряешь надежды. Значит, шанс всё-таки есть.