И он заканчивается слишком быстро.

Киаран расстёгивает последнюю пуговицу — прямо над моей ягодицей — и, клянусь, его пальцы задерживаются там чуть дольше, чем нужно.

Прижимая платье к груди, я поворачиваюсь к нему.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Прижавшись носом к моей макушке, он тихо добавляет: — Спокойной ночи, малышка.

— Спокойной ночи.

И крепко сжимаю его предплечье — и почти готова умолять его забрать меня к себе в постель.

Но не делаю этого.

Вместо этого смотрю, как он уходит.

Когда дверь закрывается, я слышу, как он обменивается короткими фразами с моей «предосторожностью».

И всё, о чём я могу думать:

«Предосторожность… от чего?»

Я ненавижу быть здесь одной.

Здесь темно и непривычно.

Глядя на тёмный балдахин, я думаю о том, в каком положении оказалась. Я помолвлена. Вроде бы. Но, вероятно, ненадолго — из-за моего же вмешательства.

По крайней мере, кровать удобная. Матрас, должно быть, сделан из золотых гусиных перьев — он идеально подстраивается под моё тело. Как будто лежишь на облаке.

«А может, он просто заколдован… и даёт ложное чувство безопасности».

Глаза щиплет от подступающих слёз, но я засыпаю довольно быстро. Мысли о высокомерных аристократах и суженой Киарана растворяются, когда веки тяжелеют.

Во сне я лечу.

У меня есть крылья. И у Киарана тоже — рядом со мной. Мы смеёмся, паря над дворцом. Ночное небо сияет тремя лунами и тысячами звёзд.

Я никогда не была так счастлива.

А потом просыпаюсь.

Секунда — и я понимаю почему. Мне холодно.

Ночная рубашка, оставленная для меня в ванной, длинная и старомодная, но слишком лёгкая. Она не спасает от сквозняка.

Открыв глаза, я тянусь к одеялу.

И замираю.

Надо мной — тень.

Это не балдахин. Я различаю очертания крыльев, длинных волос… и блеск металла.

Чего-то острого.

Я кричу.

Пятясь назад, я ударяюсь плечами о тяжёлую деревянную спинку кровати.

В ту же секунду врывается Ториус — в одной руке фонарь, в другой длинный меч.

Я всё ещё кричу, но, оглянувшись туда, где была фигура, понимаю — там никого нет.

— Миледи? — Ториус бросает быстрый взгляд на меня и тут же осматривает комнату своими светло-зелёными глазами.

— Я… мне показалось, что я что-то видела. Простите.

Я подтягиваю колени к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Воздуха не хватает.

Киаран влетает следом.

Его белые штаны едва держатся на бёдрах, словно он натянул их наспех. Крылья расправлены, в руках топор. Он почти врезается в Ториуса, и тот едва успевает отскочить, чтобы не получить лезвием в лицо.

— Что случилось? — резко спрашивает Киаран. — Куинн!

— Я здесь… — Голос дрожит. Я хочу к нему подойти, но не могу пошевелиться.

Он, спотыкаясь, идёт к кровати, шаря руками, пока не находит мою лодыжку.

— Ты ранена?

«Он напуган».

Я накрываю его пальцы своими.

— Со мной всё в порядке. Я просто проснулась, и мне показалось, что я видела…

— Что ты видела? — настаивает он.

— Кто-то стоял надо мной. С мечом или ножом… По крайней мере, мне так показалось. Но сейчас никого нет. Может, это был кошмар.

Киаран рычит — низко, угрожающе.

— Нет. Ты не ошиблась. Кто-то использовал магию. — Он втягивает воздух. — Я чувствую портал.

Кровь отливает от моего лица.

— Здесь действительно кто-то был?

Он не отвечает.

Вместо этого поднимается и начинает мерить комнату шагами.

— Они проникли в мой замок… и пытались причинить вред моей паре… — Его голос становится хриплым. — Моей.

— Как он выглядел, моя королева? — Ториус в свете фонаря выглядит ещё страшнее.

— Фейри… наверное. — Я сглатываю. — Я видела только крылья и волосы. Я даже не уверена, мужчина это был или женщина.

— Ваше Величество, — Ториус смотрит на Киарана. — Прикажете обыскать дворец?

В ответ раздаётся яростный рык.

Слишком громкий.

Нереальный.

Кровать дрожит. С потолка сыплется пыль. С каминной полки падает стеклянная ваза и разбивается с резким звоном.

У меня закладывает уши.

Я зажимаю их руками и сворачиваюсь на матрасе.

Когда слышу отдалённые крики, свет гаснет. Ториус быстро выходит.

Темнота.

Я её ненавижу.

Я зажмуриваюсь.

«Это сон. Просто сон. Пожалуйста, пусть это будет сон».

— Куинн… Куинн, любимая… прости меня…

Его голос тихий, почти умоляющий.

Я убираю руки и открываю глаза.

Он стоит на коленях рядом со мной — и я никогда не видела его таким… виноватым.

— Пожалуйста, не бойся меня.

— Я тебя не боюсь. Я просто… боюсь.

Он гладит меня по волосам, проводит пальцами по лицу — как делал уже сотни раз.

— Мне не следовало оставлять тебя одну.

Я вдруг вспоминаю:

— Ты назвал меня «любимой»?

— Да… наверное.

— Мне понравилось.

— Тогда я буду так тебя называть чаще.

Он подхватывает меня на руки и прижимает к себе.

— Пойдём. С этого момента ты будешь спать в моей постели.

И на этот раз я не спорю.

Моё импульсивное решение вовлечь Куинн в свою жизнь будет иметь последствия. Ущерб уже нанесён. Я ненавижу то, как она была напугана прошлой ночью. Тот факт, что она была в опасности даже на секунду, недопустим.

Оглядываясь назад, я понимаю, что было бы лучше приказать ей спать со мной, чем давать ей выбор.

Никто не может защитить её так, как я, поэтому она всегда останется со мной. И меня это не расстраивает. То, что она будет рядом, поможет нам справиться с нашей непростой ситуацией.

Даже несмотря на то, что неизвестность нависла надо мной, я всё равно не жалею, что провёл её через портал.

Потому что она здесь, со мной, в моей постели. Это намного лучше, чем просыпаться в одиночестве.

Она стонет, вздрагивает, словно ей снится кошмар. Сон у неё был беспокойный, и я крепче обнимаю её, надеясь, что она почувствует моё присутствие.

Мне было бы почти достаточно просто держать её вот так.

«Почти».

Если бы я не знал, каково это — целовать её, возможно, этого было бы достаточно. Но это не так. Со вчерашнего дня моя потребность в ней возросла.

Её ночная рубашка задралась, обнажая гладкие ноги и хлопковые трусики. Мой твёрдый член прижимается к её спине, и, когда она извивается, я издаю стон.

Она, вздрогнув, просыпается.

— Ш-ш-ш. Ты в безопасности, — говорю я ей, и она расслабляется, её тёплое тело прижимается к моему.

Её мягкость интригует. Моя рука ложится ей на бедро, и я скольжу вверх, обводя изгиб её талии. Изгиб её попки идеально прилегает к моему паху. Исходящий от неё сладкий аромат настолько силён, что кажется, будто он проникает в мои поры.

Я люблю это.

Я люблю её.

— Что это за свет льётся из окна? — Куинн переворачивается на спину и поворачивается ко мне лицом.

— Рассвет, — отвечаю я.

— Солнце? — Она приподнимается, сбрасывает одеяло и вскакивает с кровати. — Я думала, ты говорил, что здесь нет дневного света.

— Верно. Нет. — Я улыбаюсь, чувствуя её восторг. Приподнявшись на локте, я объясняю: — На самом деле солнце не взойдёт. Два солнца вращаются вокруг Царства Дня. Дважды в день они пересекаются на восточной границе. Слияние настолько сильное, что свет проходит весь путь от Рассвета до Заката и доходит сюда.

— Рассвет и Закат… Расскажи об этом подробнее?

— Я там бывал много раз, но видел воочию это место только один раз.

— Сколько тебе было лет?

— Десять. Я впервые воспользовался порталом. Мне хотелось увидеть мистическую страну, о которой так любила говорить моя мать. — Я усмехаюсь. — Это было одно из мест, куда она запрещала мне ходить.