P.S. Сейчас ты наверняка закатываешь глаза, но мне все равно. По правде говоря, мне всегда нравилось, как ты это делаешь.

Я долго смотрела на письмо, наконец осознав, за что меня благодарила Эми. Уэсли попытался исправить ситуацию в своей семье… и все из-за меня. Из-за того, что я тогда ему сказала. Мне удалось до него достучаться. Этот факт меня просто потряс.

Другие сюрпризы дошли до меня не сразу. Слова «влюбился» и «одна лишь ты» горели у меня перед глазами. Прежде никто не писал мне любовных писем – я, в общем, не очень-то и хотела, но не важно – а это к тому же прислал даже не мой парень. Любовное письмо не от того парня. Меня хотел не тот, кто должен был. Уэсли был не тем парнем.

А может, как раз тем?

Мысли настолько поглотили меня, что когда зазвонил телефон, я даже подпрыгнула и заскользила по линолеуму, как по льду, чтобы поскорее снять трубку.

– Привет, Бьянка. – Это был Тоби.

Сердце заколотилось, разливая по венам чувство вины. Письмо Уэсли – я все еще держала его в руках – жгло пальцы. Но я постаралась отвечать нормальным голосом.

– Привет, Тоби. Ты уже едешь?

– Нет, – вздохнул он. – Отец мне кое-что поручил, и я сегодня не смогу. Извини, пожалуйста.

– Ничего страшного. – Я почему-то обрадовалась, хоть и не должна была. Ведь если бы Тоби явился сюда, пришлось бы прятать цветы и плести паутину лжи, а все мы знаем, что врать я не умела совершенно. – Не переживай.

– Спасибо за понимание. Но я так хотел немного побыть с тобой. В школе мы совсем мало общаемся. – Он замолчал на мгновение. – А что ты делаешь завтра вечером?

– Ничего.

– Хочешь сходить куда-нибудь? В «Гнезде» группа выступает, и я подумал – можно пойти. Подруг тоже можешь взять.

– Отличная идея. – Вот видите, такая маленькая ложь удавалась мне прекрасно. На самом деле я терпеть не могла живую музыку и ненавидела «Гнездо», но готова была притвориться, чтобы порадовать Тоби. Да и Кейси будет счастлива, что ее тоже позвали. Так почему бы и нет? Ложь во спасение – это было просто. Вот более серьезное вранье Тоби сразу бы раскусил.

– Супер, – ответил он. – Заеду за тобой в восемь.

– Ладно, Тоби. Пока.

– До завтра, Бьянка.

Я повесила трубку, но ноги отказывались шевелиться. Письмо по-прежнему жгло руку, и я невольно перечитала заветные слова. Ну почему все должно быть так сложно? Зачем Уэсли вмешался и заставил меня во всем усомниться? Мне казалось, что с каждым прочитанным словом я предаю Тоби. Как будто я изменяла ему!

А еще теперь я знала, что, целуя Тоби, причиняю боль Уэсли.

– Аааааа! – Из груди вырвался крик, от которого у меня чуть легкие не лопнули. Я скомкала письмо и запустила его через всю комнату. Оно медленно пролетело по гостиной, изящно отскочило от стены, оклеенной обоями в цветочек, и приземлилось на пол.

Наконец с ободранным от крика горлом я опустилась на пол, уронила лицо на руки и – что уж скрывать – разрыдалась. Я плакала от досады и растерянности, но больше всего, как эгоистичный ребенок, от жалости к себе, от того, что попала в такую ситуацию.

Мне вспомнилась Кэти Эрншо – главная героиня «Грозового перевала», избалованная и зацикленная на себе. И отрывок, который я перечитывала перед тем, как в дверь позвонили. Но теперь эти слова прозвучали немного иначе.

Моя любовь к Линтону, как листва в лесу: знаю, время изменит ее, как меняет зима деревья. Любовь моя к Хитклифу похожа на извечные каменные пласты в недрах земли. Она – источник, не дающий явного наслаждения, однако же необходимый.

Я решительно покачала головой. Симпатия, поправила я себя. Моя симпатия к Уэсли, не любовь. Я вытерла слезы и встала, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Потом повернулась и пошла наверх.

Мне вдруг захотелось узнать, чем закончилась книга.

26

Всю ночь я читала, а кроме того, раз десять сложила стопочкой и снова разбросала неглаженое белье. Выяснилось, что «Грозовой перевал» кончается невесело. Из-за избалованной эгоистичной дурочки Кэти (кто бы говорил, но все же) все в этой книге оказываются несчастными. Ее выбор разрушает жизнь людей, которых она любит больше всего на свете. И все из-за того, что она выбрала мораль, а не страсть. Разум, а не сердце. Линтона, а не Хитклиффа. Тоби, а не Уэсли.

Это плохой знак, решила я, устало тащась наутро в школу. Я не верила в приметы, предзнаменования и прочую ерунду, связанную с судьбой, но между моей ситуацией и той, в которой оказалась Кэти Эрншо, было такое сверхъестественное сходство, что я не могла его игнорировать. Мне стало казаться, что книга попала мне в руки, чтобы послужить предупреждением.

Я понимала, что, возможно, слишком преувеличиваю, но от недосыпания и стресса в голову лезли интересные мысли. Интересные, но совершенно бесполезные.

Весь день я проходила, как зомби, но посередине урока алгебры вдруг услышала кое-что, от чего мою сонливость как рукой сняло.

– Слышала, что случилось с Викки Макфи?

– Что она залетела? Ага. Сегодня утром птичка на хвосте принесла.

Я встрепенулась, тут же забыв о примере, который с трудом пополам пыталась решить. В переднем ряду сидели две девчонки. Одну из них я знала – новенькая из команды поддержки.

– Ну и шлюха, – прошептала чирлидерша. – А кто отец, даже не поймешь. Она же спит с кем попало.

Стыдно признаться, но моей первой эгоистичной реакцией был страх. Я подумала о Уэсли. Да, я сама слышала, как он отшил Викки в коридоре пару дней тому назад, но что, если все изменилось? А его письмо было шуткой? Игрой, чтобы поиздеваться надо мной? Что если они с Викки…

Я отбросила эту мысль. Уэсли был осторожен. И всегда использовал презерватив. К тому же та девчонка не врала – Викки и впрямь спала с кем попало. Шансы, что Уэсли был отцом ребенка, очень невелики. Да и кто я такая, чтобы из-за этого волноваться? Он не мой парень. Несмотря на то, что в письме признался мне в любви. Я встречаюсь с Тоби, и что бы Уэсли ни решил, это не мое дело.

А потом я подумала о Викки. Семнадцать лет, выпускница, и, если верить слухам, ждет ребенка. Какой кошмар. Да еще вся школа в курсе. После алгебры весь коридор только об этом и гудел. В такой маленькой школе, как наша, слухи распространялись быстро. Все сейчас только и думали, что о Викки Макфи.

Включая меня.

Поэтому, когда за пару минут до урока английского я вышла из кабинки в туалете и увидела у раковины Викки, – та красила губы темно-розовой помадой – то постаралась не встречаться с ней взглядом.

Но я должна была что-то сказать. Не то чтобы мы с ней дружили… но каждый день за обедом сидели за одним столиком.

– Привет, – сказала я.

– Привет, – ответила она, продолжая красить нижнюю губу.

Я включила кран и посмотрела на свое отражение в зеркале, стараясь не коситься на нее. Интересно, какой у нее срок? А родители уже знают?

– Это неправда.

– Что?

Викки закрыла помаду крышечкой и бросила ее в сумку. Она смотрела на меня в зеркале, и я заметила, что глаза у нее чуть-чуть покраснели.

– Я не беременна, – проговорила она. – То есть я думала, что беременна, но тест оказался отрицательным. Два дня назад сделала. Но кто-то, видимо, подслушал, как я рассказывала об этом Жанин и Анджеле… не важно. Суть в том, что я не беременна.

– О. Ну что ж, это хорошо. – Наверное, не очень подходящая фраза в этой ситуации, но Викки застигла меня врасплох.

Она кивнула и затеребила свои соломенного цвета локоны.

– Я обрадовалась. Даже не знаю, как бы я призналась родителям. И тот парень… из него вряд ли получился бы хороший отец.

– А кто он?

Какая же я эгоистка!

– Да так, один парень… Эрик.

Слава богу, подумала я. А потом, конечно, меня сразу совесть замучила. В такой момент и думать о себе!

– Один дурак из колледжа, которому нравится спать со школьницами. – Она потупила взгляд, и я больше не видела выражение ее глаз. – А мне было все равно. Я просто позволила ему себя использовать и не подумала… даже когда презерватив порвался… – Она не договорила и покачала головой. – Короче, я рада, что тест оказался отрицательным.