— А сейчас — для всех влюбленных этой прекрасной ночью…

— Кема Ли-десятый, — медленно и раздельно сказал я. — Великий буфо Го Дзи. Четыре по четыре кебаха… вашему дню, мать вашу, рапторианцы!

Шар помолчал. Луч вспыхнул снова, уперся мне в лоб и держался там долгих секунд десять — стремно, блин! Как под прицелом. Я почти слышал, как по ту сторону кто-то выпустил облачко цветного пара, найдя в голове аборигена запечатанный пакет с личной подписью великого буфо.

И я принялся рассказывать свою историю: как стал чистильщиком, как нашел аномальную зону, как познакомился с хитамом Кемой Ли-десятым и спас его вместо того, чтобы убить. Они говорили со мной на нашем языке, значит, должны понять!

Но ведь получилось же! Получилось, и возможно, чаша весов, где лежала судьба человечества, качнется в нужную сторону!

— Ожидайте, — отчеканил шар теперь безэмоционально. — Вас… доставят.

Я шумно выдохнул.

Марево надо мной раздалось, и из дрожащего круга, разворачиваясь на ходу, беззвучно поехал вниз прямоугольный короб размером с грузовой лифт. Один такой я уже видел у тримера, и тогда за спиной у меня стоял клан, а в руках была не просто бита.

Короб коснулся травы и открыл передо мной блестящие створки. Внутри было пусто, вместо хромированной блестящей поверхности, какую показывают в фильмах про инопланетян, черная корка.

Я перехватил «Нагибатор» поудобнее и шагнул внутрь, потому что впервые за почти два десятка пятнадцатых ноября день обещал мне что-то новое.

Последней нелепой мыслью было мелькнувшее: «А не пуститься ли мне в следующие заходы во все тяжкие, соблазняя всех, до кого дотянусь?»

Не знаю, к чему это было. Видимо, основной инстинкт запаниковал в ожидании смерти.

— Что у нас там? — спросил Мигель, отходя от громоздкой конструкции, напоминающей гибрид гинекологического кресла, маленького отельного холодильника и локатора.

Мигель сегодня герой. Когда миссия будет выполнена, Вика предложит его качать.

— Окно через пятьдесят секунд, — сказал Константин.

— Включаю, — кивнул Мигель, штука завибрировала. — Ей надо шесть минут для синхронизации с временными потоками, так в системке написано.

Вика не видела вибрацию, но ощутила каждой клеткой тела. Наверное, каждый почувствовал будто внутри холодец.

— Не разрядится? — с сомнением спросил Сергеич.

— Нет. Тридцать секунд. — Тетыща чуть повысил голос.

Пустошь затихла. Замолкать по счету клан выучился быстрее, чем когда-то — строиться по тревоге: Макс на периметре перестал хрустеть галетой, Сергеич придержал лязгнувший карабин, и даже Галя, визжавшая в сторону нюхачей, не решающихся ступить на пустошь, села на серый пепел и умолкла. Три секунды на полторы минуты — вот и все, что у них теперь оставалось от командира, и тратить эти секунды на посторонний звук не смел никто…

Канал ожил вместе с диким треском и титаньим ревом, разнесшимся по острову. Вика вскочила, беззвучно выругалась. Тетыща, сидевший в позе лотоса, вскинул голову, глядя, как над Мабанлоком восходит гора Костегрыза, пока еще далекая и неопасная.

— Епта! — воскликнул Макс. — Приплыл, что ли? Дитрих, это не ты ли привел⁈

— Затихни! — шикнула Вика. — Вдруг не заме…

«Нашел дело. Го Дзи. Вернусь», проговорил Денис, и канал закрылся, Вика не успела крикнуть: «Скорее. Опасность!»

Пустошь молчала секунды три. Потом заговорили разом.

— Какое еще дело? — воскликнул Сергеич, изумленно оглядев остальных. — И кто такой Го Дзи? Годзилла, что ли? И че нам с титаном? Валить надо! Вытаскивать Дениса и валить, он же нас за минуту раскидает!

— Вдруг не заметит, — повторила Вика.

Нюхачи заверещали, засвистели и дали стрекоча, завидев Костегрыза, который, падла, таки заметил и устремился к пустоши. Осталась слабая надежда, что побоится сюда идти, свернет. Или что Денис успеет повидаться со своим Го Дзи раньше, чем он сюда припрется.

Мигель не ответил и почему-то посмотрел на Кему.

— Насколько это важно? — спросил Тетыща у рапторианца.

— Го Дзи — буфо, он может знать ответы, — сказал Кема. — Очень важно. Жизненно важно!

Вика в общем гомоне не участвовала. Она стояла над Денисом. «Над телом Дениса», -поправила она себя привычно и привычно же себя за эту поправку возненавидела — и пересчитывала в голове три слова. Сколько раз подряд из мертвого мира приходило одно и то же: «Вытащите, сам не могу, помогите!»

Она жила от окна до окна, по девяносто одной секунде за вдох. А теперь у Дена там дело. Во вчерашнем дне, в петле, из которой его пытается вытащить весь клан, за неполные сутки до Третьей волны он нашел себе дело! Именно когда приперся гадский титан, который целенаправленно прет сюда! Злость поднялась к горлу так быстро, что Вика едва не выдала ее в эфир вместо послания Денису.

— Кто такой Го Дзи? — повторил Рамиз вопрос Сергеича, глядя на Кему.

Кема сидел там же, где сидел третий час, на границе отмеренных Константином семи метров, разведя глаза: один смотрел на Дениса, другой был направлен на горизонт. Когда Кему позвали, оба глаза съехались к переносице.

— Великий буфо, — сказал он. — Разум нашего корабля. Тот, кто считает будущее. Мой командир. Один из лидеров Рапторианской империи… до Жатвы.

— Живой вычислитель, — перевел Мигель для остальных. — Мы с Кемой раньше говорили об этом.

— Буфо не гадают, они считают, — развил мысль Кема. — Когда в нашем мире началась Жатва, буфо просчитали это, вытащили остатки рапторианцев и спрятали от жнецов. Если Денис до него доберется, лучшего источника данных нет на всем острове. Не было. Не будет. — Мигель поморщился от собственной грамматики. — В том дне буфо живой.

— Погодьте-ка. — Сергеич поскреб темечко. — Го Дзи — это который потом… этот… Страж разлома? Которого мы… — Он осекся, посмотрел на собственные ладони и сообщил им, как двум старым знакомым: — Так я ж его добил. Вот этими вот руками. А командир к нему, выходит, в гости пошел. Здрасьте, уважаемый, вы меня не знаете, но через месяц я вас лично уконтрапуплю.

— Вы добили оболочку, — сказал Кема, не поворачивая головы. — Буфо в ней уже не было.

— Ну-ну, — хмыкнул Сергеич и перекрестился. — Спасибо, зверюга. Утешил.

Вика неотрывно смотрела на приближающегося Костегрыза. Топал он медленно, но неотвратимо.

— Надо бы поторопить Дениса. А то некуда будет его вытаскивать. Некуда и некому.

В других условиях они просто забрали бы тело и рванули к тоннелю. Там Костегрыз их не достанет. Теперь же нужно было оставаться на месте и ждать. Двигать тело было нельзя. Перемещать установку — тоже.

Ну ничего. Чтобы упокоить бездушную, Дену с этого момента понадобится минуты три. Доберется ли сюда Костегрыз?

— Надо его отвлечь, — сказал Тетыща и спросил: — Есть желающие? Если нет, назначу я.

— Меня не жалко, — проворчал Сергеич. — Я на бэтээсе погоняю его.

— А если на вертолете? — спросил Дитрих Киндерманн.

— Придержим на крайний случай.

— И я, — поднял руку Макс. — Рванем в разные стороны.

— Приступайте, — дал добро Тетыща. — Не рискуйте. Просто ведите его за собой, он медлительный.

Вика посмотрела на тело Дениса, на Костегрыза.

Три минуты… Им нужны всего три минуты!

Лишь бы не больше.

Прежде чем шагнуть в лифт, я присмотрелся к нему в поисках кнопок на черной корке: ничего. Просто светящийся короб, который сам знал, куда меня везти.

И понятно, что есть меня никто не будет, по перед тем, как войти, я замешкался.

Движения лифта я не почувствовал, только трава за проемом ушла вниз, седловина сложилась в зеленую морщину — я отшатнулся от проема, и только тогда его затянуло матовой стеной, и я остался стоять будто бы замурованный, в полумраке, с «Нагибатором» в руке.

Без звукового сигнала и без «двери открываются» стенка просто растаяла, и в кабину ворвался воздух чужого корабля — теплый, влажный, пахнущий сероводородом, уксусом и дорогими духами. Я чихнул раз пять подряд. Дышать этим было можно, а вот принюхиваться не рекомендовалось.