Лиза подошла, присела рядом на корточки и взяла меня за запястье. Подержала, послушала что-то свое, и только тогда сильно сжала мне руку.

— С возвращением, — сказала Лиза. — Знаешь, что с тобой было? Два часа комы, нитевидный пульс, зрачки, как у трупа… и никаких повреждений. Ты был официально самый здоровый лежачий больной острова.

— Я не лежал, а работал, — отшутился я, оглядывая лица. — Командировка, Лиз.

— Суточные потребуешь у жнецов, — улыбнулась Лиза и наконец обняла меня.

Тянуть до базы с докладом было нельзя, и я выдал информацию по-военному — так, как мы оба с Тетыщей любили, вслух и, дублируя голосом в клановый чат:

— В общем так, клан. Я вернулся. Жив. Цел. Был в прошлом, в пятнадцатом ноября, в самом дне, целиком. Пока проживал сутки, у вас тут проходило полторы минуты.

— Примерно так мы и думали, — сказал Тетыща.

— Со счета сбился на шестом десятке.

— Туева хуча витков, — со знанием дела кивнул Мигель. Теперь мы с ним были одноклубники. Точнее, отнопетельники.

— Что важно, добыл важную информацию, но подробнее не скажу. Просто поверьте на слово: оно того стоило.

Народ начал понимающе переглядываться, а я спросил у Мигеля:

— Как ведет себя аномалия?

— Спит, — ответил он, потом оглянулся на броневик и перестал улыбаться. — Свечение ушло внутрь, фон упал до фонового, но она там, командир. Я это железо чувствую не как остальные, ты же понимаешь.

— Бенитес, Гомес, Сориано, Лукас? — уточнил я.

— Внутри я их не видел. Ни разу, ни в одном витке. — Мигель сказал это ровно, но по тому, как он взялся протирать чистое забрало, было понятно, чего ему стоила эта ровность. — Только старые версии людей. Прошлое.

— У меня гипотеза, — подал голос Рамиз. Этот был помолодевший и сухой, но я еще помнил его грузным немолодым дядькой у стойки «Кали», слушавшим про рыбалку на Оби. — Петля у каждого своя. Персональная. Каждого запихивает в его собственный день: тебя — в твой, Мигеля — в его. Где-то там крутятся и эти четверо, каждый в своем.

— Значит, вернемся с инструментом и вытащим, — сказал я.

Мигель посмотрел на меня благодарно, а я опустил глаза на пепел под ногами.

Пять километров идеальной серой плоскости — все, что осталось на этом месте от разбившегося корабля из Сектора семь-три-девять. Того самого, из которого мне когда-то перекачали в голову наследство Го Дзи. «Круг, по которому ты ходишь, — это шрам от наших двигателей», — сказал мне буфо. Шрам лежал ровно там, где умер его корабль, и петля образовалась в этом шраме, как воронка в месте взрыва. Совпадением тут не пахло.

Когда опасность миновала, ясность была внесена, я решил проверить, не повлияли ли мои действия в прошлом на будущее. Посмотрел свою системку: все было по-прежнему. Как и у соклановцев. Они ничего не спрашивали, ждали распоряжений.

Потом я открыл клановую карту.

Купол на месте, метки соклановцев на месте, никто не исчез, никто новый не появился. Греция дышит, Мабанлок молчит. Самара — вне зоны связи, как и весь материк. Ничего кричащего, ничего нового. Если и были изменения, то в Самаре. А появились они или нет, мне не узнать, потому что сравнивать не с чем. Просто буду надеяться, что помог Свете и сыну.

— Что делаем дальше? — спросил Константин.

Я ненадолго задумался. Возвращаться нам было не на чем: все машины, включая БТС, разбил Костегрыз. В броневик все не влезут. К тому же оружие пригодится, и наверняка в Мабанлоке остались выжившие, прячущиеся по норам. Потому оптимальным мне виделось единственное решение:

— Раз уж мы здесь, прочесываем город, грузимся на все, что может ехать, и — на базу. На все про все нам четыре часа.

Тетыща подхватил мою мысль и оптимизировал идею:

— Делимся на две равные по силе команды, прочесываем город, собираем выживших и технику, бьем все, что будет на нас кидаться. Встречаемся возле разбитых военных складов. Выгребаем все, что там осталось, и — назад.

Я внес корректировку:

— Не мародерим, по домам не шаримся, экономим время. У меня для вас кое-что и кое-кто есть.

Все посмотрели на Болотова, которого обнимала Вика. Семен Семеныч метался, спрашивал про сына и не выглядел благодарным за спасение от смерти. Потому что мы, по сути, лягушки, которых варили на медленном огне. Мы приспосабливались, выживали, много раз прощались с жизнью и были благодарны за то, что она у нас есть. Болотов получил все на блюдечке и еще не понимает масштабов катастрофы.

Что ж, я свою миссию выполнил. Дальше только он хозяин своей судьбы.

— Мигель, — продолжил давать распоряжения Тетыща. — Броневик работает?

Мигель залез в салон. Заревел мотор, и машина выехала из неактивной аномальной зоны, мерно рокоча. Тетыща взглядом будто бы передал мне эстафету командира, и я сказал:

— Рамиз, Константин, Сергеич, Макс, Семецкий… — я намеренно перечислил всех, словно хотел убедиться, что никого не забыл за эту «командировку». — Давайте в броневик и в Мабанлок искать машины, которые на ходу. Нашли — пригнали сюда. Когда их будет достаточно, разделимся и поедем к складам.

— А как добро откапывать будем? — спросил Мигель. — Экскаватор нужен, а где его взять?

Я молча указал на коленопреклоненного титана.

— Он нам поможет. Мигель, разбирай контур, первая группа, приступаем.

Спустя десять минут Сергеич приехал на хаотично раскрашенном желтом автобусе с выбитыми стеклами — аналоге местных маршруток, их тут называли джипни, высунулся в окошко и крикнул:

— Такси заказывали?

Еще через полчаса мы выдвинулись к заваленным военным складам в надежде поживиться. Возглавлял колонну титан Костегрыз.

Спустя три часа колонна двигалась назад: наш броневик, две бээмпэхи с мятыми боками, извлеченные из-под завалов гаража и груженные сухпайками, сухарями и мукой, одна гусеничная амфибия. У нее пострадала гусеница, но мы с Мигелем ее починили.

Кроме этого, удалось найти подствольники и три ящика гранат к ним, снять два крупнокалиберных пулемета с поврежденных танков.

С людьми не повезло, живых в Мабанлоке не осталось. Зэки, которых поминал Джехомар, все до единого погибли под завалами — и Галя подтвердила, и мой усовершенствованный «Фазовый взгляд».

За амфибией ехал джипни — растаманский гибрид «рафика» и «КАвЗа-685», ярко-желтый, с огненными разводами, странными надписями и вывеской «JO JO» над лобовым стеклом. Внутри — две повернутые друг к другу лавки, наверху — багажник, куда уселась Вика, впереди — мощный облезлый кенгурятник с подозрительными разводами.

Такой «бэтээс» пришелся Сергеичу по душе, и он рулил, высунув руку в окно, с сигаретой в зубах. Мигель ревел, подпевая ему:

— Run on, children, for a long time!

Я впервые слышал эту песню, и она очень подходила ситуации.

Замыкали колонну две покоцанные легковушки.

Возле тоннеля я остановил колонну и сказал:

— Титана придется убить.

— Но почему? — возмутилась Вика, лежащая на багажнике. — Он здорово нам помог, и как экскаватор ниче так.

— Просто поверьте, что так надо. На базе поймете почему. Открываем огонь из всех орудий, поднимаем уровни!

С учетом полученных знаний мне все это казалось бессмысленным, и действовал я по привычке и на всякий случай. Единственное, что имело смысл, — убийство титана, чтобы человеческие души, запечатанные в нем, не достались тем, кто придет собирать урожай.

Дай бог, я ошибаюсь, ведь Го Дзи о таком не говорил, но если нет… титаны — это своего рода бездушная версия чистильщиков, харвестеры, страховка жнецов на тот случай, если в регионе чистильщиков не окажется. Кто-то же должен помочь Охотникам собрать весь урожай?

— Приготовиться! — скомандовал я. — Каждый должен нанести урон. Титан под моим контролем и не тронет вас. По позициям!

Видя, что все готовы, я отдал команду, и клан потратил полчаса, расстреливая Костегрыза из пулеметов и гранатометов. Я помогал им, постукивая «Нагибатором», Макс орудовал «Касперами». Принявший боевую форму Крош тоже наносил урон — ему необходимо было качаться.