— По словам Го Дзи — да. Прокачанные до максимума бездушные чужих рас, душеуборочные машины. Проверить, сработает ли, я не могу, поэтому вот запасной план. Если «Подавление» не берет — вы обычный человек, и никакого геройства. Ясно?

— Ясно. — Анна подняла на меня глаза. — Я молюсь за всех вас и за девочек в Греции. Они сейчас в монастыре, и там, наверное, тоже утро.

— Там раннее утро, Анна. У них пять часов.

— Значит, встали, — сказала она. — В монастыре в пять уже не спят.

Мигель включил контур в десять минут одиннадцатого. Он ничего не объявлял, просто присел у своей коробки на песок, повернул рубильник, и у меня в углу зрения дернулась строчка текста с непонятными символами, а следом я ощутил, что мне песец. Резко накатило, что все, я умираю.

Сердце взорвалось стуком, адреналин хлынул по жилам, и тут все прошло.

Оказалось, что не только у меня.

По всей базе люди схватились за оружие. Макс с воплем крутанулся на месте, из его запястий вышли «Касперы», Рамиз сдернул с плеча плазмаган, Юрий Семецкий упал на колено и повел стволом магнитно-волновой пушки по периметру. Даже Крош у жилого модуля вздыбил шерсть и зашипел на пустое место.

— Ден, это че было? — не убирая клинки, спросил Макс. — У меня какая-то строка мигнула и погасла… я даже прочитать не успел. А потом как будто кто-то клинок в сердце вогнал!

— Та же фигня, — откликнулся Семецкий.

— Работает! — объявил Мигель в наступившей тишине, сияя, как именинник. — Расслабьтесь, мужики, это я тестировал новый контур.

— Ты бы предупреждал, бл… — выругался я.

— Так проверка же! Если бы я предупредил, ты бы не дернулся, а надо было понять, дергается ли живой человек, — развел руками инженер. — Дергается. Значит, есть надежда, что и они дернутся.

Возразить было нечего.

— Мой косяк. Такую проверку надо было делать мне, а я не додумался.

— Ты спал, Ден, — пожал плечами Мигель. — Я решил не будить.

Он затащил установку с генератором в десантный отсек БМП, накрыл брезентом и хлопнул по броне. Матео за рычагами кивнул и повез его на руины «Щита» — сорок минут туда, столько же обратно.

— Мигель, — окликнул я его в голосовом чате, когда БМП уже тронулась. — Ставишь, включаешь, уезжаешь сразу понял? А то начнешь там любоваться творением своих рук…

— Я похож на человека, который не считает время? — крикнул он из люка.

В десять двадцать база начала расходиться. Тетыща уходил на гряду вторым после Кемы — он ехал до тоннеля на джипе, а дальше ему следовало подняться пешком по тропе. Он не торопясь шел через площадку к машине, с рюкзаком через плечо, и следом трусила Галя — единственное живое существо, которому дозволялось перебивать Константина Бергмана на полуслове.

— До гряды пять километров, — сказал он, поравнявшись со мной. — Край голосового канала, дальше он не бьет. Значит, я ваш ретранслятор. Окна каждые полчаса по моим часам. Если ты не выйдешь на связь в свое окно, я жду одно…

Галя ткнулась пятаком ему под колено и требовательно хрюкнула. Тетыща вынул из кармана сухарь и отдал питомице.

Потом Бергман посмотрел мимо меня на купол. Шестое чувство подсказало, что ему нужно. Я притянул его к себе, обнял и похлопал по спине, говоря:

— Удачи, Костя.

— Удачи всем нам, — задумчиво проговорил он, глядя в бесцветное знойное небо.

Где находится Игорь Ситников, было понятно по бахам, доносящимся с периметра. Грохало так, что внутренности вздрагивали — работали крупнокалиберные пулеметы. Как только выстрелы стихли, я направился к нему.

Его люди окапывались за защитным куполом, интенсивно работали лопатами, только песок летел. Броневик, замаскированный пальмовыми листьями, стоял в джунглях, я не сразу его заметил.

Увидев меня, Ситников подбежал и сказал, вытирая пот:

— Денис, я понимаю, что для наших врагов это не линия обороны, но есть шанс отвлечь их. Как мы все видели, несколько секунд могут оказаться фатальными, потому принял самовольное решение…

— Все правильно, Игорь, — одобрил я его решение. Ведь нам не понадобится техника, если мы проиграем. — База на тебе. Купол держи закрытым, что бы ни творилось снаружи. Если кто-то из наших приползет к воротам с Охотником на хвосте — впускаешь и закрываешь. Не выходишь.

— А если это будешь ты?

— Тем более не выходишь, — сказал я. — Меня впускать не надо, я — цель. Охотники придут именно за моей головой.

Ситников подумал секунды три и кивнул как человек, не привыкший спорить с приказами:

— Принято. Сделаю все, что в моих силах. Любой из «Своих» сделает.

— Не «Своих», а «Безымянных», — улыбнувшись, поправил его я.

— Ага, — и тоже заулыбался.

Пожав ему руку, я направился к технике, чтобы выбрать транспорт поудобнее и уехать.

— Эй! — окликнул меня Макс, и я обернулся.

— Рокот, я это… — Он шумно почесал голову. — Я помню. Не теряю голову, приказы выполняю, голой жопой на танк не лезу.

— Помнишь — уже полдела. Уж постарайся, не подведи.

— Бля буду, — серьезно сказал Макс и остался тут же — смотреть, как я собираюсь.

Я заглянул в легковушку с выбитыми стеклами, потом — во внедорожник «Сузуки-Джимни» со смятым верхом и без стекол. Пожалуй, остановлюсь на нем, проще будет преодолевать завалы.

— Ты Кроша берешь? — спросил Макс, скорее чтобы заполнить пустоту, чем из интереса.

— Беру. Он в режиме трансформации может здорово помочь.

Я мысленно послал Крошу сигнал, чтобы шел ко мне, и открыл клановую карту.

Обычно зеленая от меток соклановцев, она была серой, точек раз-два и обчелся. Те, кто укрылся в убежище, не отображались, они будто бы исчезли. И хорошо, больше шансов уцелеть. Лиза поможет клану выжить, даже если я погибну. Так быть не должно. По идее, клан-лид должен знать, что с его подопечными.

Предположения подтвердились: приблизив базу, я увидел фиолетовое мерцающее пятнышко, мысленно вывел его на первый план, и оно развернулось в отдельное окно. Первым делом я нашел метку Дитриха: 21%! Молодой отец идет на поправку!

Свернув карту убежища, я решил проверить, как мои бойцы, у которых ответственные роли. Тетыщу нашел недалеко от тоннеля. Вот в ком я не сомневался! Если он не справился с чем-то, то точно не по недосмотру, значит, это было невозможно. Мигель двигался к руинам воинской части, где базировался «Щит», приближался к Мабанлоку. Мой питомец титан Виракоча тоже приближался к Мабанлоку, но — по воде. Кема уже добрался до седловины. Рапторианец был чертовски силен и быстр. Даже будучи нулевкой, физически он превосходил моих лучших бойцов.

Прибежал Крош, боднул меня в бедро — чуть с ног не сбил. Запрокинул голову и заглянул в глаза. Я сел на корточки, погладил питомца — он замурлыкал, будто двигатель включился, и кисточки на его ушах задрожали.

— Ну что, дружище, нас ждут великие дела?

— Ма! — с готовностью ответил он.

Что касается магазина чистильщика, ничего мощного там не оказалось — глупо было ожидать подарков от тех, кто заинтересован в моей смерти. Потому мы набрали таблетки исцеления, щиты большие и малые, а также таблетки, дающие прибавки к физическим качествам — скорости, ловкости и прочему.

Почти все остальное было с подвохом и действовало на претендентов, но не на бездушных и не на чистильщиков. Например, мантия невидимости, по сути, бесполезная. Или дудка, подчиняющая воле того, кто на ней играет. То, что имелось в моем арсенале, было в десять раз ценнее. Но, как показал опыт, на первый взгляд бесполезные вещи могут помочь в неожиданный момент. Потому я раскидал деньги на всех и велел не тратить, пока не припечет.

Поскольку мы не знали, чего ждать и чем все обернется, решили просто ориентироваться по ситуации. Даже Тетыща, который планировал и просчитывал каждый шаг, согласился, что так правильно.

Вроде все проверил и сделал. Можно отчаливать. Я обернулся, посмотрел на футуристическое здание базы. Сколько труда и надежд! Сколько крови пролито! Накатила тоска. Очень не хотелось умирать в одиночестве! Я утешал себя, что пережил волны, когда был отступником, и это переживу, но здравый смысл напоминал, что теперь противник слишком серьезный.