Параллельно велел нашим: «Всем на базе: из-под купола не выходить, к вам идет Охотник, к нему ломится Виракоча, попытается его остановить. Анна — ждать приказа. Макс, приказываю оставаться на месте».

По городу быстро ехать не получалось из-за завалов, но на трассе дело пошло быстрее.

«Так точно», — ответил Макс. Казалось, недовольство пробивается даже сквозь буквы.

«Ден, я вижу поле с гряды, — вклинился Тетыща. — Титан точно играет за нас?»

«Точка зеленая. Так обозначаются свои», — ответил я и, ругнувшись, сбавил скорость.

Чертов серпантин! Тут не погоняешь, хреновы петли.

На крутых поворотах Крош прижимался к сиденью и шипел.

«Они сошлись», — отчитался Тетыща, и я ударил по газам, срезая поворот. Машина чуть не перевернулась, она очень паршиво входила в повороты.

«Огонь по сборщику из всех орудий», — велел я Ситникову, влетая в тоннель.

Когда выехал, всмотрелся в горизонт, но не увидел гигантов. Пролетел разбитую заправку, вглядываясь вдаль.

«Дерутся, — сообщил Ситников. — Бьем по чужаку, стоя на границе купола. Эффект нулевой. Виракоча наносит минимальный урон».

Я утопил педаль газа в пол. Им нужна моя способность видеть слабые места сборщика. Интересно, что я не приказывал Виракоче вступать в бой. Наоборот, велел быть возле Мигеля, чтобы сбить Охотников с толку. Выходит, он принял самостоятельное решение?

Только когда преодолел полпути от тоннеля к базе, я увидел голову Виракочи, то появляющуюся над пальмами, то исчезающую. Метка показывала, что он потерял 18% «активности».

— Удалось нанести урон чужаку? — спросил я у Ситникова голосом.

— 1%, — ответил он. — Эффект практически нулевой.

— Уровень врага? — спросил я. — Вам он виден?

Ситников ответил письменно: «122».

Больше я не отвлекал Игоря. Если случится что-то значимое, он напишет.

Бросив машину в джунглях, я рванул под «Ветром» туда, откуда доносился грохот выстрелов, вдоль окопов Ситникова. Крош побежал за мной. На позиции я согнал его в окоп и ткнул пальцем в дно: сидеть. Он прижал уши и сел.

Наши стояли на границе купола, гиганты сражались в море. Виракоча с разбегу врезался Горе в переднюю опору. Бум! В сторону покатились волны, захлестнули берег. Опора выдержала, Гора даже не замедлилась, просто повела корпусом, и Виракочу отбросило в море, взметнув стену брызг до самых пальм.

Виракоча с ревом встал из воды, прыгнул, вцепился в опору обеими руками и повис, выворачивая ее. Гора поволокла его по дну, потом стряхнула, и титан ушел под воду, а через секунду снова начал вставать. По чужаку били из гранатометов, из крупнокалиберных пулеметов броневиков, из пушки, снятой с раскуроченного танка и перевезенной сюда, — без толку.

Наследие великого буфо развернуло справку, не дожидаясь просьбы. Класс тяжелых сборщиков: броня кольцами, регенерация, чувствительность к урону ничтожная. Уязвимость одна — стык колец под горбом, там, где ядро. А чтобы до нее добраться, Охотника надо повалить.

Приблизившись, я увидел линию обороны Ситникова в деле: из укрытий били крупнокалиберные пулеметы, замаскированный броневик лупил с фланга, и Гора то и дело поводила корпусом на звук — не от боли, а от раздражения. Зато каждый ее поворот дарил Виракоче секунды, и титан поднимался из моря.

Я влетел на позицию. Ситников наблюдал за боем в бинокль, спокойный, как на учениях, а за его спиной, у ближнего пулемета, молился по-грузински Чиковани в наушниках. Эдрик тащил ему ящик патронов. Вика лежала на бруствере с магнитно-волновым ружьем и ругалась сквозь зубы после каждого выстрела: заряды уходили в тушу, как в воду.

— Докладываю, — сказал Игорь мне вместо приветствия. — Турели работают, урона не видим. Твой титан долго не продержится.

— Знаю. — «Фазовый взгляд» наконец зацепил профиль Охотника, похожего на корявый шагоход из «Звездных войн»: 122-й уровень. Купол держал до 90-го. — Игорь, по моей команде — все стволы в правую переднюю опору. Только не в тушу, уяснил? В сустав, который она бережет.

— Принято, Денис.

«Анна, твой выход. Как утром договаривались», — сказал я в личный канал.

«Я помню, Денис, — мгновенно откликнулась она. — Я тут, недалеко от тебя. Жду распоряжений. Десять секунд, и готово».

Я мысленно начал отсчет. Анна вылезла из окопа и подошла ко мне.

Гора тем временем повернулась к куполу. Чтобы снести его, достаточно нескольких ударов. Шаг — вздрогнула почва под ногами, осыпался песок на укреплениях. Еще шаг. Почва прогнулась под гигантской опорой. Резко ускорившись, Гора ударила в купол всем корпусом, который вспыхнул красным, по нему прокатились цветные волны, заработал ремонтный дрон. Отойдя и взяв разгон, Гора ударила снова — купол застонал, но выдержал. Я получил уведомление, что прочности осталось 10%.

Виракоча вышел из моря в третий раз. Шкура на его боку облезла и висела лентами, левая рука не поднималась. Он встал между куполом и Горой, когда Охотник удалился, чтобы взять разгон, расставил ноги и вдруг повернул голову к базе.

И поклонился.

Медленно, всем корпусом, как кланялся когда-то на дороге в Мабанлок, когда мы все спорили, есть ли в титанах разум. Потом выпрямился и пошел на Гору.

— Анна, давай! — заорал я вслух и в чат одновременно.

Что такое «Подавление», я знал по описанию, а увидел впервые. Гору повело. Многотонная махина вдруг просела на опорах, покачнулась, движения стали вязкими. Уровень проседал на глазах, цифры уменьшались, будто время на таймере, и остановились на «61».

— Все стволы — опора! — рявкнул Ситников.

Турели, пулеметы, гранатометы, «Скорпионы», магнитные ружья — все, что имелось и что мы нашли в Мабанлоке, ударило в один сустав. И впервые за этот бой броня Охотника поддалась! Мы сняли 40% его «активности»!

А потом подоспел Виракоча, обхватил переднюю опору Горы, уперся и повернул ее. Поврежденный сустав лопнул с оглушительным треском, и все в окопах инстинктивно присели. Гора завалилась, пропахала мордой пляж.

Над окопами грянуло победное «Ура!».

Стык под горбом открылся — темная полоса между кольцами брони, метра три в высоту.

— Мое! — Я уже бежал к Охотнику под «Ветром», с «Нагибатором» наготове.

«Подавление» действовало всего десять секунд. У меня остались 4… 3… «Ветер» давал лишь ускорение, мгновенно перемещаться я не мог.

Как ни крути, я не успевал добить тварь.

И тут Гора начала терять «активность». Поначалу я не понял, что случилось. Минус 8%, еще минус столько же, и еще! А потом «Подавление» иссякло, я взлетел на тушу Горы и увидел Макса, орудующего в уязвимом месте Охотника.

Про него я забыл. Расставил всех, пересчитал стволы, а берсерка с ножами, которые разработаны против инопланетян, из виду выпустил. Призрачные клинки давали Максу силу и скорость, он замедлился не сильно. «Касперы» вошли в уязвимое место Горы по рукояти, Макс располосовал край стыка крест-накрест, расширяя щель, заорал что-то счастливое и матерное, туша дернулась, и он полетел в море, радостно вопя. Я встал на четвереньки, хватаясь за шероховатую броню.

Вскочил, рванул к стыку, закрепляя «Нагибатор» на поясе и готовя к бою «Граммофон».

Внутри, за кольцами брони, пульсировало ядро. Я сунул в стык «Граммофон», вдавил спуск до упора. Гора заметалась, задрожала. Я распластался на ней, вжался в шероховатости всем телом, упершись ногами и держась свободной рукой. Второй я держал «Граммофон», направляя разящий луч в уязвимое место, пока ствол не завыл от перегрева. Потом встал на полусогнутых и бил в стык «Нагибатором» — раз, другой, третий, каждым ударом расширяя рану и загоняя волну «Граммофона» глубже.

Если бы не «Ветер», мечущаяся Гора стряхнула бы меня, а так я успевал реагировать и менял центр тяжести, продолжая колотить «Нагибатором».

На очередном ударе ядро лопнуло, выплескивая раскаленную субстанцию. Уклониться я не успел, и меня столкнуло с Горы. Доспех поглотил урон, но моя защита слетела. Еле успел активировать «малый щит», оттолкнулся от земли и взлетел, устремляясь к Охотнику, который, падла, не подох! У него сохранилось 10% «активности», которую хрен знает, как выбить! Однако туша начала заваливаться набок, в сторону купола и Виракочи.