Но самым бросающимся в глаза был неожиданно чудовищный бардак. Не грязь и не мусор — просто небрежно разбросанные стопки распечаток, валяющиеся на полу и кровати книги, висящее на спинке стула мокрое полотенце и жакет школьной формы…

Сора сидела на стуле, сложив руки на коленях и внимательно наблюдая за мной.

Почему-то мне в голову пришло именно это слово — не смотрит, а именно что наблюдает.

В этот раз я рассмотрел её повнимательнее.

Высокая — кажется, даже немного выше меня. Стройная почти до худобы, но при этом вполне фигуристая. Чёрные аж до синевы волосы до плеч, очень бледная кожа, тонкие черты лица и тёмно-карие глаза. Кстати, повязка на глазу исчезла, и он выглядел вполне… нормально. Разве что сильно покрасневшим.

В общем, по всем канонам Сора вполне могла считаться красоткой.

— Доктор Арчер, кажется, просила принести тебе что-нибудь почитать, — протянул я ей стопку манги. — Вот, капитан Кисараги передала.

Сора приняла комиксы, быстро пролистнула их.

— Манга, — неопределённым тоном произнесла девушка.

— Не любишь мангу? — спросил я.

— Я бы предпочла книгу.

Пробежался взглядом по корешкам книг, разложенных на стеллажах, полках, столе, кровати, полу… Вообще везде, в общем.

Школьные учебники, научные труды, справочники и энциклопедии, и неожиданно — классическая научная фантастика.

— Нравится читать?

— Нравится.

Что-то как-то не клеится разговор… Может, идея поговорить со вторым пилотом была не столь уж и хороша?

Нет, это не было хорошей идеей или плохой — это было необходимостью.

Я вздохнул и оглянулся по сторонам, ища, куда бы присесть.

Неожиданно Сора встала, пересела на кровать и указала рукой на стул.

— Спасибо, — сказал я, присаживаясь. — Понимаешь… эээ… я…

— Понимаю, — кивнула девушка, продолжая рассматривать меня, чуть склонив голову вбок.

— Правда? Это круто. Потому что сейчас я себя не очень-то и понимаю.

— Полагаю, ты решил поговорить со мной, ведь я — второй пилот и единственный твой возможный напарник. Сейчас, по крайней мере. Поэтому ты решил узнать меня немного лучше. Я права?

— Права, — подтвердил я.

— Тогда — спрашивай.

— А… о чём?

— А о чём бы ты хотел? — тоном, которым вталкивают очевидные вещи какому-нибудь кретину, произнесла Сора.

— Расскажи о себе.

— Нагумо Сора, родилась 14 февраля 2000 года. Отец — неизвестен, мать — Фудзивара Миюки, пропала без вести во время землетрясения 2002 года. Взята под опеку, опекуны — Нагумо Рю и Нагумо Каэде. В 2009-м была признана дрифт-совместимой, в 2013-м прошла первую синхронизацию с Призраком-Х.

— Кратко, но исчерпывающе, — сказал я и обвёл рукой комнату. — Ты живёшь здесь?

— Когда не лежу в госпитале.

— Ты чем-то болеешь?

— Я могу пилотировать.

— Я же не об этом спрашивал.

— А почему ты об этом спрашиваешь? — спросила Сора.

— Ещё неделю назад я думал, что у меня из родственников есть только отец и дядя. Дядя оказался неродным, зато появилась двоюродная сестра. И мне нравится, когда число родственников увеличивается, а не уменьшается.

— Я не собираюсь умирать, если ты об этом.

— Это… радует, — сказал я и задумался, о чём бы ещё её спросить, однако Сора меня опередила.

— Расскажи о себе.

— Я?

— Да, ты.

— Хорошо, — я пожал плечами. — Акира Нагумо, родился 12 июня 2000 года, отец — Рю Нагумо, мать — Каэде Нагумо. Жил на Хоккайдо до недавнего времени вместе со старым сослуживцем отца. Был признан дрифт-совместимым неделю назад, если ты ещё не знаешь. Тогда же впервые синхронизировался с Ноль-первым. Сильно больше не расскажу.

— Не хочешь?

— Просто не могу. Синхронизация вызвала частичную амнезию.

— Ты не готовился стать пилотом, — не вопрос, а утверждение.

— Совершенно верно.

— Ты не тренировался.

— Ни дня в жизни.

— Ты синхронизировался с первого раза и победил ОМЕНа.

— Повезло.

— Я не верю в удачу, — слегка покачала головой Сора. — Если ты победил, значит, тебе не повезло, а ты достоин.

— Послушай, то, что я стал пилотом, не означает что ты прекратишь им быть.

— Разумеется, — в глазах девушки мелькнула тень недоумения. — Даже такой слабый пилот, как я, лучше вообще никакого. Как я уже говорила тебе — я рада, что теперь есть тот, кто может меня заменить.

— Говорю же — я не собираюсь тебя заменить.

— Ты не понял. До твоего появления я была единственной надеждой. Но с моим текущим уровнем стабильности гибель в бою — это не вопрос случая, а вопрос времени. Теперь же у меня есть время прийти в себя и подготовиться.

— Ты не боишься смерти?

— Есть вещи пострашнее смерти.

— Например?

— Например — провал нашей миссии, — Сора внимательно посмотрела на меня. — Ты ведь знаешь, что от нас зависит?

— Очень, очень много жизней, — невесело усмехнулся я. — Не самая лёгкая ноша.

— Долг тяжелее горы, смерть легче пера.

— Это то, почему ты хочешь быть пилотом?

— Это то, почему я — пилот.

Мне стало даже как-то… не по себе. Запертая в четырёх стенах глубоко под землей девушка, чей мир состоит из больницы, лаборатории… и самоубийственной миссии.

Сора вновь чуть склонила голову вбок.

— Ты думаешь, я — фанатик? — хоть её лицо и осталось безэмоциональным, но в голосе мелькнуло что-то похожее на… иронию? — Не видевшая ничего, кроме больниц и лабораторий и для кого нет ничего, кроме пилотирования?

— Конечно, нет! — выпалил я.

Блин, она что — мысли умеет читать⁈

— Нет, не умею.

У меня сейчас, наверняка, была очень шокированная и глупая рожа.

— Тебе стоит лучше контролировать эмоции, — удивительно, но Сора слегка улыбнулась одними уголками глаз. — У тебя же всё на лице написано.

— Гхм…

— Если я провела большую часть жизни на военных базах, в лабораториях и больницах, это вовсе не означает, что я — социальный инвалид с ограниченным кругозором.

— Я ничего такого не говорил, — возразил я.

— Зато подумал.

— Нет.

— Да.

— Ладно, извини, поторопился, — вынужден был признать я. Сидеть под почти немигающим взглядом Соры было всё равно, что находиться на допросе. И отнюдь не в качестве допрашивающего.

— Я не в обиде, — спокойно произнесла девушка. — Просто у кого-то кругозор настолько ограничен, что сжимается до минимума. Иногда это называют точкой зрения. Но это поправимо.

— Ты, кажется, считаешь себя очень умной, — я прищурился и скрестил руки на груди.

— У меня есть на то все основания, — невозмутимо ответила Сора. — Когда ты много времени проводишь в одиночестве, лучше всего употребить это время на чтение книг. А с учётом того, где мы находимся, моё основное чтение — научные труды.

— И фантастика, — я указал на ряды томов. — Хайнлайн, Саймак, Дик, Холдеман…

— И фантастика, — согласила девушка.

— А почему именно фантастика? Разве это, ну… довольно несерьёзно на фоне того, что ты ещё читаешь?

— Фантасты зачастую предсказывают будущее. А ещё они моделируют ситуации и поднимают вопросы, которые в так называемой классической литературе зачастую обходят стороной.

— Мне показалось, или ты не слишком высокого мнения о классической литературе? — усмехнулся я.

— Так и есть, — слегка пожала плечами Сора. — А какое моё мнение должно быть о произведениях, где зачастую основной движущей силой сюжета является глупость персонажей?

— Например? — мне стало интересно.

— Да сколько угодно. Признанная классика — Шекспир. «Король Лир»? Лир решает разделить королевство между дочерьми на основе того… насколько пышно они будут восхвалять его. Он изгоняет Корделию, которая действительно любит его, и отдаёт власть двум её сёстрам-лицемеркам. Это приводит к гражданской войне, ослеплению Глостера, смерти Корделии и его собственному безумию. «Гроздья гнева»? Джоуды продают всё, что имеют, и отправляются в долгий путь, надеясь на лучшее в Калифорнии. Они не проверяют информацию, не анализируют риски и не готовятся к тому, что их могут обмануть. «Преступление и наказание»? Гордыня и слепая вера в собственную теорию Раскольникова разбиваются от столкновения с реальностью, он оказывается в ловушке собственного разума и отправляется на каторгу. Закономерный итог для глупости, возомнившей себя сверхчеловеком.