— А теперь вы надеетесь ещё на одно чудо — что я окажусь подходящим пилотом.

— Именно.

— А кроме чудес у вас есть альтернативные планы действий?

— Есть, конечно. Альтернатива — ядерный удар.

Я аж вздрогнул от того, насколько буднично она это произнесла.

— Тогда бы ударили по нему, пока он был ещё около берега, а не рядом с городом.

— Это всё-таки крайняя мера.

— Лучше крайние меры, чем бескрайняя вера в чудеса

— Ты раздражающе логичен, — поморщилась Касуми. — Тебе точно шестнадцать? А то ворчишь как старый дед прямо.

Нормально я ворчу… Для двадцатидвухлетнего-то.

— И вот хотелось бы сказать, что мне всё время говорят, что умён не по годам… — хмыкнул я. — Да врать не люблю. Так что скажу, что это всё от недостатка социализации.

— Ужас какой, — передёрнула плечами Кисараги. — Это что-то вроде… эээ… хикикомори? Типа — нелюдимый затворник? Вроде были такие когда-то…

— Нет, это типа я людей редко видел, общался и того меньше.

— Ты жил в лесу?

— Почти. Я жил в Шимокаве.

— Ммм. Не разбираюсь, но, наверное, это… должно о чём-то мне сказать? А где это вообще?

— Округ Камикава, губернаторство Хоккайдо.

— Никогда не слышала. Что, впрочем, вообще неудивительно — каждый медвежий угол я знать не обязана… О, кстати! А правда, что у вас там медведи по улицам ходят? — азартно спросила Касуми.

— Ты нас с Россией не путаешь?

— Не, в России я была, там медведей на улицах нет.

— Вот и у нас на улицах нет… Вот на окраине их видели иногда.

— Я так и знала, — с чувством произнесла девушка. — Нет, постой! Но школа-то у вас там была? В школу ты-то ходить должен был — в неё же все ходят или ходили. Даже я. В школу ходил — значит не совсем в лесу жил.

— Ходил, — с готовностью подтвердил я. — Где-то раз в неделю. Сдавал старые задания, получал новые.

— Сколько вас там в Шимокаве этом жило-то? Человек двадцать? — скептически произнесла Кисараги.

— Сотни две-три. Может, и меньше. Когда у нас там последняя перепись населения была?

— Последний раз — не знаю когда, — пожала плечами девушка. — Никогда не интересовалась. Я — человек военный, мне такими вещами голову забивать не положено.

— Это ты-то военный? — усомнился я, оглядывая её с ног до головы. Платье, кожаная куртка и фигура как у топ-модели… Ну да, ну да. Типичный японский солдат.

— Я-то, — передразнила меня Касуми. — Кто ж виноват, что я такая красивая уродилась? И, между прочим, я — целый капитан. И между прочим — из рядовых выслужилась, а не как некоторые.

— Как некоторые — кто? — поинтересовался я.

— Да есть тут… всякие. Тебя вот, между прочим, тоже в армию загребут, если пройдёшь в пилоты.

— Здрасте. Мне ещё шестнадцати даже нет. С каких это пор ООН перестала быть против участия в боевых действиях детей и подростков?

— Ну, наверное, с таких это пор, как выяснилось, что взрослый пилотировать Призрак не может? Не боись, генерала не дадут. Дадут лейтенанта, дадут пистолет…

— … и крутись как хочешь, — пробормотал я. — Нет, перспектива хорошая, я даже всецело за. Один фиг думал после школы в армию идти, если в колледж не поступлю.

— Так все ж идут, кто не больной и не дурной, как призыв восстановили. А, ты в смысле в училище? Ну, тоже вариант, да… нынче время такое, что капрал или лейтенант без работы никогда не останется.

— Кстати, а в Иджис офицеров только модельной внешности берут? — хмыкнул я.

— Комплимент поняла и приняла, — степенно кивнула Касуми. — Но нет — я там самая красивая.

Мы наконец достигли чего-то вроде станции, где платформа монорельса распахнулась, как картонная коробка, и Касуми съехала на дорогу, ведущую к пирамиде.

По мере того, как мы подъезжали к ней, стало ясно, что сооружение это просто-напросто огромно — куда там египетским! В этой было метров двести, не меньше, а ещё оно почему-то выглядело… старым. Даже очень старым. Да и громадный белый герб «Иджис» на чёрной грани выглядел отчего-то чужеродно.

Снова пришлось ощущение неправильности. Снова почему-то показалось, что на его месте должно быть что-то другое…

Миновали контрольно-пропускной пункт на въезде в штаб-квартиру, машину Касуми оставила на подземной парковке и повела меня коридорами пирамиды.

Спустя минут двадцать блужданий по ним и попыток доехать на лифтах хоть куда-нибудь, я понял очевидное:

— Мы заблудились. Касуми, ты точно здесь работаешь?

— Здесь, здесь, — вздохнула девушка. — Просто не так давно и всё ещё не успела запомнить… Как будто не штаб-квартиру строили, а лабиринт. Так… От западного входа через третьи ворота и сразу направо… Там будет восьмой блок и… Хм. А куда дальше? На перекрёстке повернуть… Направо? Налево? Ну-ка…

— Ты же не собиралась ну, например, бросить монетку? — подозрительным тоном осведомился я, глядя на тянущуюся в карман капитанскую руку.

— Нет.

— Собиралась.

— Да нет же! И вообще, чего ты переживаешь? Просто будем идти, пока не дойдём!

— Звучит очень… вдохновляюще.

Мы вывернули из-за угла и оказались в чём-то вроде небольшой рекреации — диваны, кресла, автоматы с напитками и закусками, комнатные растения в горшках…

— Ну наконец-то.

Из кресла к нам поднялась высокая зеленоглазая блондинка в белом лабораторном халате, туша в пепельнице тонкую сигарету.

— По моим расчётам вы должны были быть здесь ещё три минуты назад.

— Прости, прости, — помахала рукой Касуми. — Пробки! Ну и уроды на дорогах — всё как обычно. А как ты рассчитала, что я тут буду? Потому что минуту назад даже я не знала, что буду здесь.

— Взяла план штаб-квартиры, взяла из архива записи твоих предыдущих блужданий по коридорам. Наложила поведенческую матрицу, провела расчёты при помощи «Тринити»… — блондинка рассмеялась, видя, как вытянулось лицо Кисараги. — Да шучу я. Просто посмотрела по камерам наблюдения и воспользовалась твоим же сегодняшним методом — перекрыла несколько коридоров и направила куда надо. А ты, я так полагаю, Нагумо Акира?

— Приятно познакомиться, мэм, — вежливо кивнул я.

Почему «мэм», а не что-нибудь японское, непременно украшенное положенными суффиксами? Ответ прост — я же не знал, как зовут эту леди. И вообще она мало походила на японку.

— Я — доктор Ребекка Арчер, глава научного отдела Иджис-Япония.

— Она здесь самая умная, — страшным шёпотом поведала мне Касуми.

— К сожалению, это меня скорее огорчает, — кисло заметила Ребекка.

— Ладно, если с представлениями покончено, то что с обстановкой? А то эти умники из командного центра наотрез отказались сообщать мне хоть что-нибудь. Паники они, видите ли, боятся. Телефонный звонок, видите ли, могут перехватить… А то, что у нас около города шарахается урод размером в небоскрёб — это, конечно же, никто не заметит!

— Меньше, — флегматично поправила доктор Арчер.

— Что?

— Я говорю — кайдзю гораздо меньше небоскрёба. Всего-то метров шестьдесят.

— О, это, безусловно, меняет дело, — саркастически отозвалась Касуми. — Ну так что там с нашим… «малышом»?

— Давайте за мной, расскажу по дороге.

— Артиллерия и ракеты, как и в прошлые разы, оказались неэффективны, — Ребекка уверенно вела нас сквозь лабиринт коридоров штаб-квартиры Иджис. — Более того, у одного из «томагавков» засбоила система наведения, и он чуть не улетел вглубь Хонсю. Хорошо, успели его ликвидировать, пока он не натворил бед… Удар объёмно-детонирующей бомбой нового типа оказался ограниченно эффективен — мы смогли нанести ему повреждения, преодолев защитное морфогенетическое поле. ОМЕН потерял до двенадцати процентов массы и остановился. Чтобы отрегенерировать повреждения и продолжить движение ему потребовалось сорок минут, после чего на него была сброшена ещё одна бомба. Противник снизил скорость перемещения, одновременно усилив защиту.

— Его продолжают бомбить? — спросила Кисараги.