— А можно ещё кого-то в жертву приносить, кроме меня?

— Я в бою даже без костюма обошёлся, только модуль был этот ваш, — быстро произнёс я. — Так что, думаю, полупроцентом можно и пренебречь.

— В общем, — доктор Арчер вздохнула и закатила глаза. — Краниальный модуль — это продуманная конструкция, которая и так хорошо держится на голове.

— Прошу сюда, — техник-помощник указал на… некую установку. Круглая площадка и торчащие из неё четыре двухметровой высоты пластины из металла и пластика.

— Встаньте в центр и сохраняйте неподвижность.

Я повиновался, после чего пластины пришли в движение.

— А что сейчас происходит?

— Оценка трансмиссионной системы спинного мозга, — отозвалась Арчер. — Это не займёт много времени… Если ты не будешь вертеться.

— Всё, молчу, молчу.

Пластины остановили вращение, а светодиоды на их концах зажглись зелёным.

— Норма, — отозвалась одна из техников. — Следующий, прошу.

Сора заняла моё место, пара минут, и снова положительный результат.

— Если это тест спинного мозга на совместимость, если я всё правильно понял, то не разумнее было бы проводить его не после, а до надевания НИКа?

— Умный какой, — проворчала Ребекка. — Оценить можно и до, вот только при наличии нейромодуля показатели могут меняться, а нам важно оценивать всё в комплексе.

— Меня перед боем вы что-то особо не проверяли, — хмыкнул я. — Даже температуру не померяли…

— Можем сейчас померять. Ректально, — поморщилась Арчер. — Всё! Довольно разговоров — вывести эрзацы из спячки проще, чем Призраки, но всё равно та ещё задача.

Мы с Сорой зашагали по коридорам научного отдела в сопровождении техников — пройти пришлось немало.

— Вам сюда, пилот, — указал направо один из научников на очередной развилке.

— Сестра? — я остановился и поднял левую руку, сжимая кулак.

Сора тоже остановилась и с непониманием посмотрела на меня.

— Думаю, надо заводить традиции, — улыбнулся я. — Тоже сожми руку в кулак и стукни в мой. Только не как Куроду, а то я знаю — ты можешь.

Девушка наградила меня непроницаемым взглядом, оставшись стоять неподвижно… А затем подняла руку, сжала кулак и аккуратно ткнула им в мой.

— Так-то лучше. Удачи!

— Удачи?.. — негромко повторила Сора.

Дальше была уже более-менее привычная процедура. Ну, относительно, конечно — до этого я её всё-таки лишь раз проходил.

Через открытый люк я забрался внутрь металлической полусферы диаметром метра четыре, которая была закреплена на своеобразном штыре, торчащем из спины Призрака… То есть эрзаца. В настоящем биомехе бронепластины в промежутке между позвоночником и правой лопаткой расходились, открывая стыковочный узел… или как это лучше назвать-то? В общем, то место, куда вводится контактная пилотская капсула — насколько я понимаю, она входит под углом и помещается куда-то в грудь, а шаровая форма места пилота обеспечивает стабилизацию.

Здесь же я ничего толком не видел. Эрзацы находились в непрозрачном бассейне охлаждающей жидкости, погружённые в неё по самую макушку, а вставка пилотской капсулы осуществлялась через герметичный узел. Впрочем, не думаю, что я что-то потерял, не увидев во всех подробностях лишённых конечностей Призраков без брони…

Я занял место в ложементе, пристегнулся ремнями, как у пилота болида «формулы 1» — два поверх плеч, два поясных и два паховых. Обзорные экраны остались темны, но общее освещение было уже включено, а приборная панель и мониторы около ложемента — активированы.

Техники закрыли дверцу капсулы, напоминающую своим видом дверь пассажирского самолёта.

— Как слышно? Приём, — из динамиков раздался голос доктора Арчер.

— Слышу вас отлично, — отозвался я.

— Отлично. Значит, продолжаем.

Из-за спины выдвинулись манипуляторы с тонкими шлангами, которые подключились напрямую к НИКу.

— Капсула герметична. Трансмиссионная система спинного мозга в норме. Начать подготовку к соединению.

Из динамиков зазвучал многоголосый хор техников, которые вели процедуру активации.

— Вставляем пилот-капсулу.

Я ощутил лёгкое движение, но и только.

— Подключаем вспомогательное питание.

Мониторы передо мной моргнули, и на них появилось… А ничего не появилось, кроме надписи «нет сигнала» на английском. Впрочем, неудивительно, учитывая, что эрзацы погружены в охлаждающую жидкость по самую макушку, а смотреть на апельсиновое марево — не слишком интересная и познавательная процедура. Тем более что я не уверен, что у эрзацев вообще есть глаза или что-то их заменяющее.

— Соединение установлено!

— Фиксация завершена.

— Вспомогательное напряжение в норме.

— Подключить основное питание.

— Подаём нейропроводящий гель.

— Нейропроводящий гель заполняет магистрали НИКа.

— Начать процедуру первой фазы сопряжения!

Во всём теле появилось лёгкое покалывание, на мгновение свело судорогой руки и ноги.

— Как самочувствие? — осведомилась доктор Арчер.

— Всё нормально.

— Замечательно. Начать процедуру вторичного сопряжения!

— Основное питание в норме, начинаем конвертацию тета-волн.

— Тест системы нервного подключения.

— Тест завершён. Отсутствие ошибок вплоть до пункта 1502.

Голову и позвоночник прострелило резкой болью, я зажмурился, но почти сразу же всё кончилось.

— Уровень гармоник — в пределах нормы. Вторая фаза синхронизации прошла успешно. Есть дрифт-совместимость! Синхронизация синапсов — девяносто шесть процентов!!

— Что ж, пусть без развёртывания МГ-поля, но мы преодолели теоретический порог синхронизации обычного пилота, — торжественно произнесла Ребекка. — Поздравляю, Акира!

— Спасибо, доктор. А что дальше?

— Посиди ещё какое-то время — оценим стабильность синхронизации.

— А можно тогда что-нибудь на мониторах врубить? Или, может, что-то интересное расскажите о Призраках? А то скучновато так сидеть.

— Это возможно, — ответила Арчер, после чего на обзорных мониторах появилось изображение с камер внутри лаборатории.

— Как нас видно? — глава научного отдела помахала мне рукой.

— Отлично вас вижу.

— Замечательно. Значит, передача сигнала работает без нареканий.

— Кстати, как дела у Соры?

— Шестьдесят семь процентов синхронизации. На удивление неплохо, особенно после такого перерыва… Хочешь, подключим её к диалогу?

— А так можно? — уточнил я.

— В этой лаборатории я могу всё или почти всё, — хмыкнула доктор Арчер. — Ну, в рамках разумного.

На одном из экранов появилось изображение из капсулы другого эрзаца, в котором сидела Сора.

Я поднял руку в приветственном жесте, сестра явно слегка удивилась телемосту, но махнула в ответ.

— Кажется, в этот раз будет не так скучно, — произнесла девушка.

— А в предыдущие разы было скучно? — уточнил я.

— Сидеть пару часов и смотреть на надпись «нет сигнала» на мониторах? Увлекательного мало.

— Ты не говорила, что тебе скучно, — нахмурилась Ребекка. — Могли бы тогда придумать что-нибудь, чтобы эффективнее использовать это время.

— А вы не спрашивали, — парировала Сора.

— Дамы, не ругайтесь. Доктор Арчер, лучше расскажите о Призраках, как обещали. Так сказать, поведайте, как космонавты покоряют просторы Большого театра…

— Я не большой специалист по театрам — что маленьким, что большим, — заявила глава научного отдела, усаживаясь в крутящееся кресло и хватая большую термокружку. — Но вот о Призраках и правда рассказать могу.

Ребекка хлебнула что-то из чашки — я так предполагаю, что кофе — и начала рассказ:

— Итак, Призраки, они же GHOST — Genetically Harvested Organic System Technology, то есть «Генетически выращенная органическая системная технология». Как можно понять из названия, это искусственно выращенные существа, прошедшие киборгизацию и предназначенные для боя с угрозой класса ОМЕН.

— Если я что-то и знаю о науке и технике, — сказал я. — Так это то, что на современных технологиях такое создавать невозможно в принципе.