Что мешает, к примеру, кому-то, кто меня невзлюбит, подослать ко мне кого-нибудь украсть у меня эту винтовку? Я за одну только пропажу снайперской винтовки такую кучу проблем получу, что о карьере можно будет любой забыть… А если еще из нее потом стрельбу открыть где-нибудь в Москве… То не факт, что меня и Захаров сможет потом отмазать…

А ведь да, молодым парням в руках такой ствол подержать было бы очень интересно. А я, получается, из своих молодых друзей только Сатчану рассказал про эту винтовку да показал ее. А Сатчан все же у нас точно не стрелок, и к снайперскому оружию равнодушен.

Есть люди, которые обожают оружие и любят при малейшей возможности из него стрелять. Есть люди, которые очень равнодушно к нему относятся. Вот Сатчан у нас однозначно относится ко второй категории. Его жена Римма и то намного больше, судя по моему впечатлению, этой снайперской винтовкой заинтересовалась, когда мы ее тогда неподалеку от воинской части им показывали.

В общем, пришлось извиняться перед Костей, объяснять, что дел сейчас много, скоро в Японию ехать надо, вот и замотался. Костян, конечно, сменил гнев на милость. Но взял с меня обещание, что в эту же субботу он тоже с супругой и дочкой подъедут вместе со мной к полигону. А я договорюсь, чтобы их туда запустили хоть минут на десять, поглазеть на эту самую снайперскую винтовку, являющуюся подарком от самого великого коменданте Кубы Фиделя Кастро.

Разговор мы быстро свернули после этого, поскольку Костян извинился и сказал, что ему надо бежать уже в магазин, жена озадачила списком покупок. Мол, хочет постряпать, соорудив какой-то грандиозный торт, ведь каникулы уже скоро заканчиваются, и скоро времени уже будет не так много, чтобы свои кулинарные фантазии удовлетворять…

Только и успел его с женой на день рождения супруги пригласить к нам на субботу, 9 февраля…

Положив трубку, я задался вопросом, как скоро информация от Костяна поступит другим моим друзьям из университета? И ведь, блин, каждый из них тоже несомненно обидится.

Так что оделся поспешно и вышел на улицу Тузика прогуливать.

С собакой я гулял неподалеку от подъезда Костяна. Так что через пять минут, когда тот выскочил с авоськой в руках, то тут же на меня наткнулся.

– Знаю, Костян, что спешишь, – улыбнулся я. – Но просьба к тебе есть. Можешь собрать наших ребят на стройке, к примеру, и рассказать им про эту снайперскую винтовку? Только не в том духе, что я от всех такую тайну зажимаю, а просто что вот такой подарок Ивлев получил. И я, если есть желание, предлагаю всем на нее посмотреть. Может быть, договорюсь даже на полигоне, что минут на десять ее за пределы полигона вынесу. Так, чтобы все желающие, у кого такой интерес имеется, сразу в субботу и подъехали вместе со мной к десяти утра на полигон, чтобы с этим раритетом и ознакомиться.

– Да, Паш, это ты правильно придумал, – улыбнулся Костя. – Мне то же самое в голову пришло, когда с тобой уже поговорили, что надо же ребятам как-то тоже про это рассказать. Даже перезванивал тебе, но няня твоя сказала, что ты на улицу пошел Тузика выгуливать. А такой вариант будет самый что ни на есть удачный. Давай тогда так и сделаем…

***

Москва, посольство США в Москве

Резидент ЦРУ Миллер как раз строчил очередное донесение в центр, когда его помощница вызвала его по селектору:

– Мистер Миллер! К вам звонок от господина Хэммета из британского посольства.

– Соединяй, – велел Миллер.

Через пятнадцать секунд он уже разговаривал с Гарри. Едва поздоровавшись, Хэммет тут же перешел к делу.

– Дэн... – сказал он. – Тут меня из центра торопят по поводу того парнишки. Помнишь, который в Ирландии засветился?

Ну, хоть по фамилии его не называет по телефонной линии, которую точно прослушивают русские. – снисходительно подумал Миллер. – И все равно многовато деталей дает для КГБ… Вот что значит опыта маловато…

Ясно, что он сразу же понял, о ком идет речь. О том самом Павле Ивлеве, что сумел заинтересовать не только британское руководство Хэммета, но и штаб-квартиру ЦРУ в Вашингтоне. В таком возрасте и суметь для ИРА текст для пропагандистской листовки написать. Случайно, скорее всего, но вряд ли в Лондоне в случай верят. Ясно, что британцы на своего резидента давят…

– Гарри, ты очень удачно позвонил, – сказал он британцу. – Я как раз уже работаю над определенными деталями по этому поводу. Приглашаю тебя в гости. Когда ты сможешь ко мне подойти, чтобы мы детали обсудили?

– Да хоть через час.

– Приходи.

– Хорошо, буду через час.

Слава богу, на этом разговор закончился, и британец перестал радовать КГБ деталями по перспективному объекту разработки…

Миллер, встретив Хэммета, молча повел его в защищенную от прослушки комнату. Тот, прекрасно понимая, куда он идет, по дороге помалкивал.

Добрались на место, закрыли дверь. Автоматически включилась система защиты разговоров. Дэн поморщился от неприятного гудения и вибрации. Но что же делать, придется терпеть.

И тут же подвергся атаке со стороны британца.

– Дэн, я так понял, что ты затеял какую-то операцию по Ивлеву…

– Все верно. Так что ты удачно позвонил, теперь мы сделаем ее совместной.

– Так что, если бы я не позвонил, она не была бы совместной? – недовольно сказал британский резидент.

– Да нет, была бы, была, – попытался успокоить его Миллер. – Я просто сам бы тебя набрал.

– Надеюсь, ты что-то солидное задумал… Мне надо уже по этому вопросу хоть что-то для центра быть готовым в этом месяце послать.

– Ну, то, что какие-то результаты будут в течение месяца, я не гарантирую. Сам знаешь, что спешка только вредна в наших делах. Но первые шаги мы уже в этом месяце, если все получится, должны сделать.

– И что у тебя там? – немного успокоившись, но все еще с недовольным видом, спросил Гарри у Дэна.

– Да вот появилась у меня идея, как хоть какую-то дополнительную информацию по этому Павлу Ивлеву собрать. А при удаче и развить эту операцию во что-то большее… Одного из своих сотрудников подсылать к Ивлеву я не хочу. У тех, что как дипломаты работают, акцент все же заметный. Догадается он, что иностранец пытается с ним познакомиться. А ты знаешь, как русские в таких случаях реагируют – тут же в КГБ свое бегут…

А нелегала на такое дело посылать нецелесообразно. Не так и много у меня нелегалов, чтобы на такие дела их распылять. Вот когда уже совсем какая-то важная персона, то можно их и задействовать.

Так что появилась у меня мысль вовлечь во все это дело одного из моих русских агентов. Ну, не моего лично, конечно, одного из моих сотрудников. На чем я хочу сыграть? На том, что Ивлев этот всячески подчеркивает, что он драматург. Правильно?

– Правильно. Ведет он себя так, словно журналистика для него какое-то второстепенное хобби, не более того. А ведь из-за журналистики мы его и приметили... – подтвердил Хэммет. – И посол наш, когда общался с ним и с японским послом рассказывал, что разговор только и вели про эту его пьесу, про этих цыган. Да еще потом ему пришлось отсидеть, практически ничего не понимая в том, что происходит на сцене, два часа в цыганском театре. Это было совсем не весело для него. Даже неудачно вышло, что он так неинформативно пообщался с этим Ивлевым и с японским послом по поводу него.

По крайней мере, первые минуты нашего с ним разговора по этому поводу он достаточно косо на меня посматривал. Так что в следующий раз надо как-то его уже аккуратнее задействовать. Так, а какие-то детали ты мне сейчас расскажешь про эту операцию? В том числе и как ты меня хочешь к этой операции привлечь?

– Да, конечно. – сказал Миллер. – Я приметил, что у нас в наших посольствах где-то в третьей декаде февраля как раз удачно два приема будет проходить рядышком, с небольшим интервалом в три – четыре дня. Двадцать второго февраля у нас дипломатический прием, а двадцать пятого у вас, в британском посольстве. Вот что я задумал: пошлем приглашение Ивлеву на оба. А я этого своего агента, советского актера, что служит в каком-то комсомольском, но сейчас очень известном в Москве театре, заряжу на то, чтобы он на нашем американском приеме обязательно этого Ивлева нашел и познакомился с ним. А ты обеспечишь, чтобы твой посол пригласил и его, и Ивлева обязательно и на ваш британский прием.