— Как вам угодно.

— Последуем подсказкам Баруэля. Он нам говорит: Сначала отодвиньте ангела от доброты. То есть 129-37=92. Затем возлюбленный посеет разделение. Значит, делим 92 на 46 и получаем 2.

— Два, — подхватил Рафаэль. — Число равновесия, символ мужского и женского начал, духа и материи.

— Два может быть также и символом разделения, — возразил Эзра. — Но продолжайте…

— Затем присоедините дух к ангелу и отнимете от них равновесие. 46+37=83. Вычитаем два. Итого: 81. Баруэль уточняет, что нужно будет вырвать корень. Полагаю, это означает, что нужно извлечь квадратный корень. Как по-вашему, фра Рафаэль?

— По-моему, вполне логично. — И после быстрого подсчета сообщил: — Получим девять.

— Верно. И корень этого корня.

— Три.

— Помножьте на равновесие. Дано: равновесие равно двум.

— Три, помноженное на два, равно шести, — опередил его Рафаэль. — Количество врат города тамплиеров!

Внезапно он схватил томик с описанием деятельности тамплиеров на Полуострове и принялся лихорадочно листать. После довольно долгих поисков францисканец радостно воскликнул:

— Херес-де-лос-Кабальерос! Бог ты мой, я!.. Осекшись, он покраснел, перекрестился и так же возбужденно продолжил:

— Город, расположенный на склонах Сьерра-Морены. Назван так потому, что в 1230 году именно тамплиеры снова отбили его у мавров. Там есть крепостные стены, шесть врат и замок, Кабальерос Тамплариос. Замок находится на подступах к городу. И там есть кровавая башня, где вырезали тамплиеров, отказывавшихся отдать город нобилям, желавшим им завладеть.

Он показал страничку книги Саррагу с Эзрой:

— Шесть врат, замок на границе города, кровавая башня! Абен Баруэль — гений!

— Безусловно, гений, фра Рафаэль. Но какой же извращенный гений! — Раввин заглянул в испещренный заметками листок и добавил: — Я могу, конечно, ошибаться, но теперь, когда нам известно, что эта кровавая башня существует, я полностью убежден, что элемент, обозначенный цифрой три, находится на вершине означенной башни.

— И что же это, по-вашему? — поинтересовался Рафаэль.

— А вот этого, друг мой, я не в состоянии вам сказать. Предмет? Подсказка? Три персонажа? Если мы хотим получить ответ, то искать его следует там, в Херес-де-лос-Кабальерос. К тому же… — Глаза его внезапно расширились, словно он узрел призрак.

— Что с вами? — встревожился Сарраг.

— Шесть врат… — лихорадочно пробормотал раввин. — Число шесть. Равновесие…

Араб с монахом озадаченно взирали на него.

— Вы не могли бы выражаться яснее, ребе?

— Я вам давеча уже говорил, что в иудейской мистике существует эквивалент заклинанию. Я рассказывал о Абулафие и перестановке букв тетраграмматона. Йод, хе, вау, хе. У этих букв тоже есть цифровое обозначение. Йод равен десяти, хе — пяти, вау — шести. 10+5+6+5=26. Если убрать двойку, то есть равновесие, получим шесть. Шесть равносторонних треугольников, вписанных в окружность.

Раввин изобразил на бумаге:

Сапфировая скрижаль - any2fbimgloader4.jpeg

Ибн Сарраг вздохнул:

— Вот уж действительно… Это просто одержимость какая-то! Цифрами можно манипулировать как угодно! Если бы в Херес-де-лос-Кабальерос было всего трое врат или двое, я бы вам худо-бедно изобразил полумесяц. А если четверо, то фра Рафаэль нарисовал бы нам крест. Засим я иду спать. — Араб поднялся, ворча. — Да… Цифрами можно манипулировать как угодно!

Направившись к дверям, он заметил сочившийся между двумя рядами полок справа белый дымок. И почти тут же до его ноздрей донесся едкий запах гари. Араб резко повернулся к товарищам. Те уже все поняли.

— Пожар, — пролепетал Эзра.

— Быстро! — рявкнул Варгас, хватая рукописи. Сарраг взялся за ручку массивной дубовой двери и попытался открыть. Дверь не шелохнулась.

— Клянусь именем Пророка! — заорал шейх. — Нас заперли!

ГЛАВА 12

Заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? Что я изнемогаю от любви.

Песнь Песней, 5, 8

Ибн Сарраг яростно пытался повернуть ручку, но тщетно. Не питая особых иллюзий, он все же попробовал высадить дверь плечом. Раздался глухой удар. И все.

— Нам конец!

Он поднял голову вверх. Там уже виднелся не только дым, но и красноватый ореол.

Варгас собрал разбросанные по столу документы и прижал к груди.

— Послушайте! Тут есть потайная дверь. За ней проход к монастырю. Нужно ее отыскать.

— Отыскать? Значит, вы не знаете, где она?

— Нет. Но знаю, что она есть, потому что фра Маркена часто ее упоминал. Идите за мной!

— Минутку! — вскричал раввин. — Я хочу взять мои Чертоги.

Монах вытаращился на него, потом протянул бумаги:

— Не беспокойтесь, я ничего не забыл.

Игнорируя его слова, Эзра кинулся к нему:

— Отдайте мне мои листки!

— Сейчас? Здесь? Их нужно сортировать. Вы что, не видите, что пожар разгорается?

— Плевать мне на пожар! Если мне суждено сгореть, то письма Баруэля сгорят вместе со мной.

— Да вы спятили!

— Мои Чертоги!

— В таком случае, фра Варгас, — вмешался ибн Сарраг, — я бы тоже хотел получить мои.

Послышались испуганные крики, и вдали ударил набат. Пожар разгорался с угрожающей быстротой, отбрасывая пугающие красные отблески на стены, книги и лица троих людей в библиотеке.

— Хорошо, — сдался монах. — Я их вам возвращаю… Вот, все ваше. — Он положил бумаги на стол. — Разбирайтесь сами… Свой текст я помню наизусть.

— Знаю. Что лишний раз доказывает, насколько возраст сказывается на способностях, — проворчал Эзра. — Я знаю наизусть всю Тору, но не смог запомнить десяток страниц.

Сарраг вернулся к ним. Под изумленным взглядом Варгаса шейх с раввином начали перебирать листки с Чертогами, как скряги — золотые монеты.

— Если вы желаете поджариться, это ваше право. Что же до меня, то я попытаюсь найти выход. Удачи вам, сеньоры!

— Что?! — возопил Сарраг. — И речи быть не может! Вы нас подождете!

Но монах исчез.

— Ну, что я вам говорил? — прорычал шейх. — Теперь видите, что есть кое-что похуже мусульманина!

Занятый сортировкой рукописи Эзра ограничился тем, что протянул один из листков собеседнику.

— Это ваше. Я… — Но не договорил, согнувшись в сильном приступе кашля. — Быстро… Нужно убираться отсюда.

Сарраг не ответил. Он тоже начал ощущать отравляющее воздействие дыма.

Над их головой с грохотом обрушились полки, выбросив в воздух тучу красноватого пепла. Несколько искорок упали на одежду Эзры, другие осыпали его бороду, а остальные посыпались на документы в его руках. Раввин в панике выронил бумаги, встряхнулся, как промокший пес, и начал лихорадочно стряхивать искры с груди и рукавов.

— Что вы делаете?! — всполошился ибн Сарраг.

Он кинулся к рассыпавшимся по полу листкам и начал лихорадочно собирать.

— Отдайте! — завопил Эзра во всю силу легких. — Эти тексты священны! Там написано Святое Имя Всесильного!

— Да отдам я их вам, старый дурак! Но только когда выберемся отсюда! — И шейх закашлялся, задохнувшись. — Давайте за мной!

Раввин, побелевший как полотно, споткнулся. Он практически терял сознание.

Араб, сунув бумаги под бурнус, схватил раввина за руку и поволок за собой.

— Куда вы?

— Неверный что-то говорил о потайной двери, если не ошибаюсь?

Не выпуская раввина, араб быстро продвигался по проходу. Полок по бокам уже практически не было видно за дымовой завесой. Потрескивание пламени сливалось с каким-то тихим шорохом, словно на стены сыпался песок.

— Мы сгорим заживо… — пробормотал раввин.

Они добрались до конца зала. Справа и слева шли очередные проходы. Шейх заколебался.

— Да проклянет Аллах этих лицемеров! Этот скорпион-монах нас надул!