Приблизившись, Мануэла услышала слова араба: — Найдете вы 3 у подножия стены, где написано: Моисей принес вам неопровержимые доказательства, вы же в отсутствие его тельца для почитания взяли.

ГЛАВА 29

Он и она, безумно влюбленные из Теруэля.

Саламанка, следующий день

Яркое солнце, сияющее над Саламанкой, добавляло торжественности празднеству в честь въезда в город Их Величеств Изабеллы и Фердинанда. Рядом с Их Величествами ехали знаменитый граф Кабра, гроза мавров, вооруженная охрана и вездесущие священники, вечно сопровождавшие двор.

Процессия продвигалась в темпе грациозной поступи арабских и андалусийских скакунов, под сенью королевского штандарта Кастилии, а на всем пути до собора перед ними склонялись разноцветные стяги.

Королева, облаченная в бархатный корсаж, парчовую юбку и мантию с капюшоном, украшенную в мавританском стиле, ехала на рыжей кобыле в седле, обитом малиновым бархатом. Сбрую лошади украшали шелковые ленты с позолоченными кисточками. Рядом с ней ехала на муле инфанта в черной парче и черной же мантии с капюшоном, украшенной так же, как материнская. Король же, как и все его рыцари, был в воинском облачении.

На паперти собора их торжественно поджидал архиепископ Саламанки, сложив руки на заметном брюшке. Чуть в стороне стоял Эрнандо де Талавера. Чувствовалось, что он испытывает гордость, глядя на эту армию на марше. Это была сама Испания. Испания, отвоевывавшая свою славу и честь. С того самого мгновения, как появился кортеж, у Талаверы все время вертелся в голове не очень давний разговор с королевой.

Гранада на коленях… Испания, наконец свободная. Конец семисотлетней оккупации. Думаю, это будет самое значительное событие в истории. Испания, наконец-то единая.

Последние сведения из Андалусии подтверждали это. Даже если Гранада падет еще не завтра, уже совершенно очевидно, что она падет.

В Кастилии военная кампания была в самом разгаре. Сперва шли бои за Велес-Малагу, чтобы отсечь этот город и весь регион от остального эмирата. В начале апреля христианские войска вышли из Кордовы и Кастро-дель-Рио и две недели спустя уже стояли у ворот Велес-Малаги, разбив королевский стан между городом и сьеррой, перекрыв таким образом дорогу к Гранаде. Хотя защитники города отчаянно отбивали атаки христианской пехоты, уже на следующий день предместья Велеса были взяты. Жителям была дарована возможность уйти, забрав личные вещи. И в результате множество мусульман были доставлены на побережье Африки самими же кастильцами. Другие беженцы предпочли уйти на территорию насридов.

Двигаясь от победы к победе, христианские армии ударили затем по врагу на андалусийском побережье. Начальник гвардии Малаги, Ахмад аль Тагри, защищал город как только мог. Но очень скоро в осажденном городе, обстреливаемом кастильскими бомбардами, кончилось продовольствие. И, наконец, вчера Малага пала! Боабдил же, верный секретному договору с христианскими владыками, и не подумал оказать помощь своим осажденным братьям.

— Гранада на коленях… Испания, наконец свободная. Конец семисотлетней оккупации. Думаю, это будет самое значительное событие в истории. Испания, наконец-то единая.

— Да, фра Талавера. Безусловно, самое значительное событие. Будет жаль, если мы никогда не станем свидетелями этого.

— Но почему? Вроде как все к тому идет?

— Все… Но хватит лишь песчинки… Лишь песчинки, фра Талавера.

Не далее как нынче утром Диас проинформировал Талаверу о дальнейшем развитии дела. Он рассказал о схватке между слугой и бывшим хозяином, закончившейся смертью одного из сообщников Абу Талеба от руки Рафаэля Варгаса. А также поведал о хладнокровном убийстве обоих арабов людьми Торквемады. Ужасающее деяние, к тому же абсолютно бессмысленное. Что же до главной четверки, то они в данный момент в Теруэле.

Эти новости полностью совпадали с тем, что говорил отец Альварес.

Внутренний голос подсказывал Талавере, что эта удивительная авантюра близится к концу.

Если он правильно помнит содержание пресловутых бумаг, представленных ему Торквемадой, им осталось всего два этапа.

Что же делать? Если Скрижаль действительно существует, не стоит ли дать осуществиться божественной воле, даже если она и нарушит спокойное течение событий? Что бы ни содержалось в послании, если оно вообще есть, никто не имеет права держать его при себе или, пуще того, извращать.

Заглушая приветственный вопли толпы, в ушах Талаверы гремели слова Великого Инквизитора.

Представьте себе! Вообразите хотя бы на минутку, одну-единственную, что эта Скрижаль существует. И представьте, что она действительно несет послание Бога человечеству.

Тогда мы можем оказаться перед лицом весьма опасной альтернативы: либо послание подтвердит превосходство христианства, либо отвергнет его в пользу ислама или иудаизма. Если несчастным образом приключится второе, то тогда нам останется лишь молиться за наши души и гибель Испании. Это будет означать, что все, во что мы веруем, все, за что мы сражаемся на протяжении веков, окажется бессмысленным! Уничтоженным! Да к тому же мы еще и будем прокляты, потому что еретиками окажемся мы.

Пустить все на самотек? Или действовать?

Талавера содрогнулся.

— Фра Талавера… Их Величества… — Голос архиепископа вернул его к действительности. Король с королевой поднимались по лестнице. Через несколько мгновений они окажутся перед ним.

И тут перед внутренним взором Талаверы предстало лицо. Лик человека, исполненный величия и благородства. Только он один сможет его просветить. Необходимо поговорить с ним. Только он один может знать…

Немного успокоившись, Талавера приготовился приветствовать королеву…

Теруэль, это же время

Мануэла глазам не верила.

Она смяла послание Великого Инквизитора, превратив в бесформенный комок.

Значит, вопреки всем ожиданиям ей приказывают продолжить миссию. Переданные ею сведения о сапфировой Скрижали не только вызвали эффект, обратный ожидаемому, но и, судя по содержанию письма, решимость Торквемады лишь возросла.

— Донья Виверо…

Мануэла вздрогнула. Углубившись в чтение письма, она напрочь забыла о человеке с птичьей головой.

— Донья Виверо, задерживаться тут небезопасно. Ваши друзья могут встревожиться из-за вашего отсутствия. Следует ли мне передать какой-нибудь ответ фра Торквемаде?

Мануэла молчала. В голове вертелись противоречивые мысли. Она вдруг припомнила одну сцену. В тот день, когда Торквемада поделился с ней своим проектом и рассказал о той роли, которую отвел ей, у нее вырвалось замечание:

— Мне понятны ваши опасения, фра Торквемада. Но в глубине души вы действительно уверены, что не вероисповедание этих людей — иудея и мусульманинаявляется истинной причиной вашего демарша?

И мгновенный ответ Великого Инквизитора:

— Даже если и так, то в чем беда, донья Мануэла?

Она осмелилась пойти дальше:

— Вся эта пролитая кровь… Вам не кажется, что это идет вразрез с учением Господа нашего?

Торквемада нахмурился, и его тяжелый взгляд буквально пронзил ее.

— Уж не питаете ли вы сочувствия к еретикам и оккупантам?

Мануэла тут же возмущенно вздернула подбородок.

— Как вы смеете, фра Торквемада! Я испанка и тем горжусь! Я отчаянно и страстно люблю мою страну. И мечтаю, чтобы она как можно скорее обрела свободу и единство. Вот уже семьсот лет мы живем под гнетом чужеземных армий. Но между законными битвами с завоевателем и хладнокровным безнаказанным убийством человека лишь за то, что он исповедует отличную от тебя религию, огромная разница, фра Томас. Это уже не война, а тирания и убийство. Если это вас успокоит, то знайте, что я не питаю особой любви ни к иудеям, ни к мусульманам. Просто я выросла с любовью в сердце, только и всего.