Он ведет меня в сторону моей комнаты, и я ловлю себя на мысли — может, он останется со мне сегодня? Мне тошно признавать, насколько сильно я уже завишу от его присутствия.

В моей комнате темно и холодно. Элиас переступает порог, проходит к дальней стене и опускается на одно колено перед камином. Он бросает спичку на странные черные поленья, и те мгновенно вспыхивают. Он снова оборачивается ко мне, и в эту секунду, стоя на одном колене и согревая мою комнату, он меньше всего похож на безжалостного фернестийского ассасина.

Я устало улыбаюсь и тихо говорю:

— Спасибо.

Он кивает, сохраняя на лице привычное бесстрастное выражение:

— Это Теневое Дерево. Его не нужно менять, и оно будет гореть ровно столько, сколько потребуется. Оно пропитано силой, как и завеса снаружи, — тихо произносит он, поднимаясь и направляясь обратно к двери.

Я прикусываю нижнюю губу, а затем перехватываю его за предплечье, не давая уйти.

Элиас замирает и выжидающе, молча смотрит на меня сверху вниз.

— Пожалуйста, останься, — шепчу я.

Его глаза обведены красной каймой от усталости. Тень утомления скользит в его усмешке:

— Ты что, умоляешь меня?

Мои брови сдвигаются к переносице, но я слишком измотана, чтобы препираться с ним:

— Пожалуйста.

Он слегка наклоняет голову набок и издает тихий, потрясающий смешок:

— А где же твой пес? Он тебе больше не нужен? — дразнит меня Элиас, поднимая руку к моему лицу и убирая прядь волос в сторону. Я доверчиво прижимаюсь щекой к его ладони.

— Нет, я хочу тебя, — мурлычу я ему в ладонь, и его вторая рука сильнее сжимается на моем бедре.

— С каких это пор?

Я пытаюсь отвернуться, чтобы он не заметил, как я нахмурилась, но он перехватывает мою челюсть, лишая возможности пошевелиться.

— С каких пор, милая? — Он приближает свои губы к моим, и от этой близости по спине пробегает озноб.

Я тяжело сглатываю, всматриваясь в его пустые серые глаза:

— Я не знаю, когда именно это произошло. Может, когда я увидела тебя связанным в подвале, истекающим кровью ради меня. Но… я хочу быть ближе к тебе.

Эти слова — словно пули в грудь. Я предательница своего народа раз чувствую подобное к Элиасу. Раз жажду весь этот грех и тьму, что кипят внутри него. Но отрицать это больше нет никакого смысла.

Элиас рычит — низкая, глубокая вибрация вырывается из его горла, точно у дикого зверя. Он одним движением защелкивает замок на моей двери и, заставив меня запрокинуть голову, впивается в мои губы. Его поцелуи — лихорадочные, голодные; он поглощает меня без остатка, каждым толчком увлекая назад, к постели.

Он толкает меня, и я с тихим вздохом падаю на простыни, а мои волосы ореолом рассыпаются по подушке. Мне не дают и секунды передышки — его губы снова накрывают мои. Его ладони скользят по моим запястьям, перехватывают их и уводят вверх, над головой.

Я приподнимаю подбородок и стону. Элиас осыпает поцелуями мою шею, покусывая и лаская кожу, пока не добирается до ключицы. Он всё еще в полной тактической экипировке — все эти ремни, карманы и плотная грубая ткань трутся о мои руки, но я до безумия хочу почувствовать его кожу.

Заметив, как я принимаюсь расстегивать молнию на его куртке и тянуть за рукава, Элиас отстраняется и приподнимает одну из своих темных бровей:

— Ты выглядишь уставшей, — произносит он низким, соблазнительным голосом, сбрасывая куртку.

Его живот подтянут, мышцы проступают четкими рельефными линиями на тронутой загар кожей. По всему торсу тянутся шрамы; я не могу удержаться и мягко провожу по ним кончиками пальцев.

— Ты тоже, — медленно отвечаю я.

— Ты — единственный источник моей усталости. Я не могу перестать думать о тебе. О том, как ты прикусываешь нижнюю губу и судорожно ловишь ртом воздух, когда я слишком близко. Это сводит меня с ума.

Он расстегивает мою брошь и сбрасывает плащ на пол, а вслед за ним летит и куртка.

Я выгибаю спину, когда его прохладные ладони оглаживают мои бока. Он крепко, властно сжимает мою талию и притягивает меня к своей груди. Его кожа мягкая, а сам он пахнет свежей хвоей и дымом. Из моей груди вырывается тихий стон, когда его губы снова находят мои, а язык жадно переплетается с моим.

Его Тень притягивает Амсеру там, где наши животы плотно прижаты друг к другу, разливая жар и томительное нетерпение в самом низу живота. Я крепко сжимаю бедра, но Элиас не позволяет мне скрыть свидетельства моего возбуждения. Он запускает руку между моих ног и начинает ласкать меня через ткань брюк.

Я вскрикиваю, и он глухо стонет мне в губы. Мои пальцы судорожно нащупывают молнию, но Элиас резко шлепает меня по рукам, отстраняя их. Он берет всё в свои руки, действуя медленно и намеренно. Дыхание перехватывает в легких, когда он грубо стягивает с меня брюки, а затем точным движением избавляется от своих, освобождая напряженный член.

Мой взгляд мгновенно падает вниз, и я тяжело сглатываю. В прошлый раз мы даже не смогли дойти до прелюдии без того, чтобы я не прикусила его, а он не отшлепал меня своим членом.

Уголок его губ приподнимается в дикой, хищной усмешке:

— В этот раз ты будешь хорошей девочкой?

Я дарю ему невинную улыбку и медленно киваю, глядя на него пьяными от вожделения глазами.

Он смеется и опускает головку члена к самому моему входу, дразня чувствительный клитор головкой, отчего у меня вырывается резкий, прерывистый вдох, тут же переходящий в стон. Волосы падают ему на лоб, а взгляд сосредоточен на том, как он задевает мой клитор.

— Покажи, как сильно ты этого хочешь, милая. Я не трахаю девок, которые кусают мой член, без небольшого искупления.

Я не могу сдержать дрожи и извиваюсь под ним, пока он играет со мной.

— Чего ты от меня хочешь? — хриплю я между вдохами. Я подаюсь бедрами вверх, пытаясь добиться большего трения, но он отстраняется.

— Покажи мне, насколько сильно ты этого хочешь, — жестоко бросает он, опускаясь на колени и обхватывая пальцами свой огромный член в ожидании. Мышцы его пресса напряжены и как на ладони. Мой взгляд скользит по каждому изгибу его тела.

Вот поэтому мне стоило просто трахнуться с Рейном еще раз. Тот не устраивает подобных игр.

И все же это приносит куда большее удовлетворение.

Я наступаю на горло собственной гордости, опускаю руки к своей киске и широко раздвигаю складки, позволяя ему рассмотреть каждый дюйм. Я наблюдаю, как его глаза затапливает похоть, а лицо искажает темная пелена вожделения. О боже, твою мать.

— Настолько сильно? — Он опускает лицо к моей вагине и, словно изголодавшийся, проводит горячим языком по щели, словно изголодавшийся дикарь, глухо постанывая и намертво впиваясь пальцами в мои бедра.

Я запрокидываю голову на простыни и приглушаю крик, крепко сжимая зубы, чтобы не издать лишнего звука.

Элиас медленно перебирается выше, слизывая влагу и осыпая меня поцелуями по пути назад. Я опускаю подбородок, чтобы посмотреть на него, только когда чувствую, как его член упирается во вход, проникая самую малость — ровно так, чтобы заставить меня затрепетать.

Его светлые волосы роскошно рассыпаются по лбу, а эти серые глаза выворачивают мне душу наизнанку: он смотрит на меня сверху вниз, сгорая от желания.

— Что же в тебе такого, отчего я теряю рассудок? — шепчет он, растягивая слова, и медленно толкается бедрами вперед, входя в меня так глубоко и заполняя членом настолько, что я перестаю дышать, пока он не входит в меня до упора.

Я не могу ответить, потому что его губы уже снова накрывают мои. Он грубо, сокрушительно вжимается в меня бедрами, выбивая из моей груди глухие стоны, которые тонут в наших поцелуях. В месте, где мы слиты воедино, его Тень с силой тянет к себе мою, и это не похоже ни на что из того, что мне доводилось испытывать раньше. Чувственные звуки, срывающиеся с губ Элиаса, полностью опустошают мой разум, вымывая из него всё, кроме этой секунды.

Он немного отстраняется и начинает глубоко, размеренно вбиваться в меня. Он вытягивает член почти полностью и каждый раз возвращается назад дикими, яростными толчками, намертво прижимая мои руки к простыням и буквально пожирая меня.