Сжав кулаки, я решительно зашагал в мёртвый лес, раскинувшийся впереди.

Мне казалось, что я шёл уже несколько часов.

Небо здесь притворялось ночным, но я подозревал, что на самом деле сейчас день — такой же, как в Алкроузе. Неужели эти земли скрывает какая-то магия, не позволяющая солнцу пробиться сквозь тучи? Я невольно отметил, что подлесок повторял мёртвую безысходность деревьев.

Словно всё здесь было лишено солнечного света.

Лишь когда я сменил направление, впереди в кустах раздался резкий треск ветки.

Я мгновенно присел и приготовился к нападению.

— Есть кто? — прошептал знакомый голос.

Узнав голос Роуэна, я развеял тьму, собравшуюся в моей ладони. Я пошёл на звук и выбрался из густого переплетения чёрных ветвей.

— Роуэн? Где остальные? — спокойно спросил я, чтобы не напугать его ещё сильнее.

Вспыхнули его рыжевато-каштановые волосы, когда он резко обернулся ко мне. На его лице застыла мрачная гримаса. Я тяжело сглотнул. Спрашивать снова не хотелось.

Не был уверен, что хочу услышать ответ.

— Эдгар, мы оказались в разных местах, — выпалил он дрожащим голосом. — Я… я был один, а потом появились люди. Я бежал, пока всё не стихло. Но я слышал… слышал, как кричала Люсина, и ничего не сделал. — Он судорожно втянул воздух. — Я больше не хочу здесь находиться. Я хочу вернуться в Алкроуз.

Его глаза были безумными от страха. Настоящего, заразительного страха. При упоминании крика Люсины я вздрогнул и быстро шагнул к нему.

— Откуда ты слышал её крик? — жёстко спросил я.

Лицо Роуэна исказилось ужасом.

— Оттуда.

Он поднял дрожащую руку и указал направление. Его одежда была грязной и насквозь мокрой от росы.

Я схватил его за обе руки и крепко сжал, пытаясь успокоить. Нам нельзя терять голову. Нужно сосредоточиться и помнить, зачем мы здесь.

— Роуэн, всё будет хорошо.

Он медленно кивнул, будто отчаянно нуждался именно в этих словах.

— Мы должны найти Люсину и остальных. Нужно сохранять спокойствие и ясную голову, хорошо?

Ещё один медленный кивок.

Я улыбнулся, показывая, что не боюсь, хотя где-то в животе уже разверзлась тяжёлая пустота. Из самой глубины меня поднималось тревожное, зловещее чувство.

Роуэн сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

— Ты прав.

В его карих глазах появилось больше решимости.

— Пойдём. Я покажу дорогу.

Он зашагал вперёд, сжав кулаки по бокам. Я пошёл рядом с ним, и мы направились туда, откуда доносился крик.

Долгое время мы шли молча. В темноте этого места само понятие времени теряло смысл. Было трудно понять, в каком направлении мы движемся, но Роуэн не сомневался, что ведёт нас правильно.

Наконец лес закончился, и мы вышли к огромному полю, которое тянулось так далеко, насколько хватало взгляда.

Я поднял глаза к небу. Над нами клубилось море тяжёлых, мрачных туч. Я нахмурился. Надеялся увидеть звёзды.

Что бы ни менялось вокруг меня в этом мире, они всегда оставались прежними. Но даже они не осмеливались светить здесь. Я снова перевёл взгляд на поле.

Роуэн пробирался сквозь высокую пшеницу. Её золотые колосья превращали землю в бескрайний позолоченный океан. И вдруг по полю прокатилась волна света.

Когда Роуэн шагнул дальше, в воздух взметнулись миллионы светлячков.

И внезапно мне снова стало шесть лет.

Терра была рядом со мной.

Я смотрел на одинокого светлячка, мерцающего в моей ладони.

— Терра, а почему они летают? — спросил я.

Крохотный огонёк в моей руке дрогнул, словно мог погаснуть в любую секунду.

Терра задумчиво прищурилась. Через несколько мгновений она улыбнулась и подняла взгляд к звёздам.

— Они летают, потому что их время ограничено. Потому что их свет слишком чистый, чтобы оставаться только на земле. Пока могут, они хотят поделиться своей радостью со всем миром вокруг.

Я осторожно сложил ладони лодочкой, наблюдая, как светлячок постепенно гаснет.

— А почему они должны умирать? — прошептал я так тихо, что даже не был уверен, услышала ли она.

Её улыбка исчезла.

— Потому что они отдали всё, что у них было, чтобы показать нам свой свет. А потом им нужно отдохнуть. Как и всем нам.

Я моргнул, возвращаясь из этого тёплого воспоминания.

Кривая улыбка тронула мои губы, пока я смотрел через поле.

Их красота жила всего несколько мгновений, прежде чем насекомые находили новое место для отдыха.

— Ты ошибалась, Терра.

Улыбка медленно исчезла с моего лица.

— Они умирают потому, что это, блядь, обычные жуки.

39

Терра

Солнце скрывается за далекими горами, пока я мысленно настраиваюсь на то, чтобы пробраться в За'Афиэль. Как же вовремя Элиас раскрыл секрет этой двери. Теперь мы точно знаем, как туда попасть. Не лучшая ситуация, что мне пришлось так долго ждать возвращения, но у меня просто не было возможности — Эмерай заметил, что кто-то забирает сердца, и усилил охрану. По крайней мере, сейчас всё притихло, и вряд ли возникнут серьезные проблемы, если мы останемся на третьем этаже.

Жаль, что Эдгар не идет с нами, ведь он чертовски хорошо знает то место, но придется рискнуть и пойти одним. В груди щемит от боли из-за потерянной близости, но проклятье Рейна сейчас важнее.

Я застегиваю тактический жилет, и мой взгляд задерживается на нижнем ящике шкафа. Изнутри всё еще доносится мягкий, едва уловимый трепет двух сердец, и я виновато поджимаю губы. Мне так хочется сказать Артуру, что я нашла его сердце — протянуть его ему и увидеть, как его лицо озарится надеждой. Но Элиас ясно дал понять: до экзамена об этом ни слова. Эмерай следит за каждым шагом и слушает везде.

Когда я закрываю шкаф, Рейн вопросительно приподнимает бровь.

— Передумала? — спрашивает он, медленно подходя со спины и плавно опуская ладони мне на талию. Я качаю головой и поворачиваюсь к нему лицом. Он усмехается и мягко целует меня в губы. — Всё должно получиться.

Мне тоже хочется в это верить — отчаянно хочется.

На выходе из комнаты мы натыкаемся на Эша, который как раз проходил мимо моей двери.

— И куда это вы вдвоем намылились? — спрашивает он, слегка изогнув бровь. Его серебристые волосы растрепаны после сна, а сам он выглядит таким же сдержанным, как и всегда. По крайней мере, в нем нет той сучьей злобы, которая так и прет из Эдгара.

Рейн выжидающе смотрит на меня. «У тебя язык подвешен лучше, чем у меня», — вспыхивает в его глазах.

— Да так, осмотреть южную башню. — Я пихаю записку поглубже в карман и быстро окидываю взглядом коридор, проверяя, не собирается ли кто-нибудь еще устроить нам допрос. В Доме Нова этим вечером странно тихо. Интересно, где все?

Эш несколько секунд пристально смотрит на меня, а затем хмурится.

— Я тебе не верю.

Сука. Я до сих пор не могу понять, стал он уже их ручной шавкой или нет. Он вечно трется рядом с профессорами или директором — они держат Эша поближе к себе. Раз они так над ним трясутся, значит, он особенный. Хранитель порталов. От этой мысли становится не по себе: если он сдохнет, порталы закроются? Это почти наверняка дало бы Хейре огромное преимущество.

Я пытаюсь засунуть подальше эту жуткую мысль — убить его просто ради проверки.

Рейн делает шаг вперед и прижимает Эша к стене, задев плечом несколько фоторамок — те перекашиваются, едва не слетая на пол.

— Тебе че надо, а? Не лезь, блядь, не в свое дело, — цедит Рейн низким, острым как бритва голосом.

Что ж, значит, сразу рубим концы.

Эш сохраняет абсолютно спокойное, невозмутимое лицо и упирается ладонью в грудь Рейна.

— Теперь мне реально интересно. Что вы двое скрываете?

Я фыркаю и награждаю Рейна осуждающим взглядом. Тот лишь играет желваками, давая понять, что ему насрать.

— Ладно, слушай, — я тяну Рейна за руку, чтобы он отпустил Эша и мы наконец замяли этот конфликт. — Мы пытаемся найти способ снять проклятие, — говорю я едва слышным шепотом.