На ногах не остается ни души, и смрад их смерти тяжелым облаком висит над нами. Горло сжимает спазм, мне хочется орать. Хочется прыгнуть в самую глубокую пучину океана и кричать, пока не захлебнусь, унося с собой все эти жуткие картины.

Я смотрю вниз на Эрвина — он больше не бьется в конвульсиях. Из его носа течет кровь, а взгляд остекленел, устремленный куда-то вдаль. Его светлые волосы испачканы пеплом.

Ледяной холод пробирает до самых костей. Я убила друга Эдгара после того, как он пощадил моих.

Я стала тем самым, что ненавижу больше всего на свете.

Рейн пробирается сквозь горы трупов, пока не доходит до корон. Он наклоняется, отсекает им головы, а затем замирает на месте, глядя на дело своих рук. Не меньше пятидесяти тел неподвижно лежат вокруг нас. Пепельная почва служит им мрачным саваном.

Феникс Финна растворяется в воздухе, а дракон Рейна истаивает, превращаясь в черный прах, который развеивает ветер.

— Мы стали именно тем, кем они хотели нас видеть, — шепчу я, не отрывая взгляда от трупов.

Финн падает на колени, уронив голову на грудь, а Кай начинает рыдать. Его тихие всхлипы — это единственное, что я слышу, пока мы собираемся с силами, чтобы дойти до центра арены.

Рейн держит одну голову, Корвус — вторую. Они бережно сжимают их, будто те еще что-то чувствуют. Полагаю, это всё же лучше, чем то, как бесцеремонно таскал свою голову Эдгар.

— Рейн, — бормочу я, но он игнорирует меня. Я сжимаю кулаки так, что белеют костяшки. — Рейн, я сделала это только ради того, чтобы спасти тебя.

Он наконец переводит взгляд на меня, стиснув зубы. Его прекрасные черные волосы растрепал ветер, они небрежно падают на лоб.

— Я знаю, — медленно произносит он и делает паузу. — Но чего это стоило тебе? Чего это стоило твоему брату?

Я напрягаю челюсть, чтобы сдержать слезы.

— Я не знала, что это Эрвин.

— Судьбу не обманешь. Хотел бы я, чтобы ты меня послушала, — печально говорит Рейн. Остальные смотрят на нас, не пытаясь ничего сказать. А что тут скажешь?

Вдали поблескивает золоченая чаша, и я с облегчением выдыхаю. Я хочу, чтобы это всё закончилось.

Эдгар стоит над чашей, сбрасывая в нее две головы еще до того, как мы подходим достаточно близко, чтобы привлечь его внимание. Он засовывает руки в карманы и ждет появления Темных Мух. У него есть две короны, так что, полагаю, теперь он не собирается нас трогать.

Мы держимся настороже, пока Рейн и Корвус опускают свои головы в золоченую чашу. Все шестеро из нас покрыты кровью и погружены в тишину.

Я не могу смотреть на Эдгара — из-за чувства вины и из-за того, что он больше не мой брат.

Через пять минут ожидания вдали появляется кто-то еще: девушка, волокущая на себе тело товарища. Мое сердце пропускает удар, когда я замечаю ее белые волосы, испачканные кровью.

Люсина тащит на спине обмякшее тело Эрвина, из последних сил неся его вес, и кричит:

— Эдгар — она убила Эрвина!

53

ТЕРРА

Эдгар смотрит на Люсину расширенными от ужаса глазами, в них на мгновение мелькает чистое неверие, прежде чем он медленно, тяжело оседает к ней. Люсина валится на землю, и тело Эрвина соскальзывает с ее плеч.

Его остекленевшие глаза смотрят прямо мне в душу. Я знаю: в его смерти виновата я. Финн и Кай издают болезненные, сдавленные звуки — такие, которые никто не должен в себе подавлять. Эрвин был и их другом тоже. Они тренировались вместе, делили одну парту, проживали одну жизнь.

Это сделала я.

Эдгар падает на колени рядом с Люсиной, лихорадочно проверяя пульс, пытаясь растормошить друга, заставить его очнуться. Но когда становится ясно, что Эрвин мертв, Эдгар запрокидывает голову и испускает леденящий душу вой. Звук искаженный, нечеловеческий, он скалится, обнажая зубы, но эта боль, пронзающая его, режет и меня на куски.

Финн неловко переминается с ноги на ногу, и этот шорох мгновенно переключает внимание Эдгара на меня.

В его красных глазах — целый океан предательства. А белки глаз почернели, превратившись в бездну.

— Я заставлю тебя страдать до самого конца. Это мое тебе обещание, Терра, — холодно бросает он, поднимаясь во весь рост.

Наконец появляются Темные Мухи, но в ту же секунду, как они возникают, Эдгар дергает челюстью, и чистая, неукротимая мощь его Тени разрывает солдат в клочья. Их кровь и ошметки плоти брызгами хлещут мне прямо в лицо, и я цепенею от ужаса, какого не испытывала никогда в жизни.

Я в шоке, я не могу даже пошевелиться. Рейн кладет руку мне на плечо, и я оборачиваюсь к нему. Его глаза снова стали синими, в них больше нет усталости. Только бездонная печаль.

— Это прощание, малыш. Мне стоило сказать, что я люблю тебя, хотя бы раз… — шепчет он.

Эдгар оказывается рядом со мной в мгновение ока — его рука насквозь пробивает грудь Рейна.

Время замедляется. Капли крови, разлетающиеся от удара, кажутся дождем, каскадом оседающим вокруг нас. Рейн даже не вздрагивает. Может, он видел этот финал тысячи раз и уже успел прочувствовать эту боль до того, как она стала реальностью. Но мое сердце разбивается на миллиарды осколков, когда он в последний раз криво усмехается мне и медленно закрывает свои королевские синие глаза.

Я вскидываю руки, призывая магию времени, пытаясь повернуть часы вспять. Но Амсер молчит. Он позволяет Эдгару повалить Рейна на землю и вырвать его сердце прямо из груди.

С тем же успехом он мог вырвать его у меня.

Шея Рейна выгибается в последнем, полном муки стоне, прежде чем мышцы обмякают, и тело замирает окончательно. Финн, Корвус и Кай стоят, не в силах пошевелиться от шока.

Я оседаю на землю, принимая голову Рейна на колени. Он выглядит так, будто просто уснул. Эдгар небрежно швыряет его сердце в золоченую чашу.

Слезы застилают глаза, когда я тянусь к сердцу и забираю его. Оно еще теплое в моих руках. Я пытаюсь втиснуть его обратно в грудную клетку. Остальные молча наблюдают, по их лицам текут слезы. Эдгар стоит рядом с Люсиной, которая всё еще рыдает над телом Эрвина.

Я давлю на Амсера изо всех сил. Пожалуйста, исправь это.

Зверь отзывается: Волю Салли нельзя отменить, маленькая тень. Судьба свершилась.

Вены на висках вздуваются, когда я вливаю остатки силы в ладони.

— Почему? — кричу я, обращаясь к Амсеру, но отвечает Эдгар — его глаза тусклые, пустые.

— Думаешь, я закончил? Следующим будет Финн.

Финн вздрагивает, но тут между Эдгаром и нами возникает Элиас. Он на долю секунды смотрит на меня, прежде чем повернуться к Эдгару.

— Убийство Темных Мух? Этого не было в условиях экзамена, — говорит Элиас ровным тоном. Чуть позже появляются Каллос и Некана, одаривая нас мрачными взглядами.

Мои руки всё еще обнимают Рейна. Он еще теплый, и где-то глубоко внутри теплится безумная надежда, что они смогут помочь.

— Уходите, сейчас же, — рычит Элиас. Эдгар бросает на меня последний яростный взгляд, прежде чем поднять тело своего товарища и последовать за Неканой и Каллосом через портал. Люсина плетется следом. — Вы тоже.

Финн, Кай и Корвус медлят, но Элиас сжимает кулаки, и они неохотно уходят, оставляя меня сидеть в пепле мертвого леса с моим прекрасным Рейном, спящим у меня на коленях. В его черных волосах запутались веточки, и я медленно, дрожащими пальцами вытягиваю их одну за другой. Я раскачиваюсь из стороны в сторону, шепча ему:

— Всё хорошо. Я здесь, Рейн. Я с тобой.

Элиас молчит несколько долгих секунд, прежде чем опуститься на колени рядом со мной. Теперь, когда мы остались одни, его голос звучит совсем тихо, мягко:

— Его больше нет, милая.

Голос у него дрожит. Я смотрю на него сквозь пелену слез. Он с трудом сглатывает, и в его глазах стоят слезы.

— Не может быть, — рыдаю я, прижимая Рейна к себе еще крепче, касаясь своей щекой его щеки. Мои глаза расширяются от ужаса: он остывает. Тепло стремительно покидает его тело.

Комок в горле не дает дышать, глаза невыносимо жжет. Я провожу большим пальцем по его лицу и шепчу: