Каллос притягивает меня ближе, заставляя наши грудные клетки столкнуться. Низкий рокот, вырвавшийся из самой глубины его горла, обдает мой низ жаркой волной, заставляя меня плотно сжать бедра, чтобы хоть как-то утихомирить этот возмутительный, предательский порыв собственного тела.

— Сейчас всё внутри вас обострено до предела. И вы обязаны бороться с этими первобытными инстинктами. Правила Алкроуза гласят: всё, на что согласны вы и ваш партнер, допустимо. Но если обоюдного согласия нет, на этом любые разрешения заканчиваются. К примеру: Терра, я хочу тебя поцеловать. И она ответит…

— Да, — ляпаю я. Сама не знаю, что на меня вообще нашло, но сердце тут же начинает бешено колотиться в груди от нахлынувшего стыда. Каллос резко втягивает воздух, его кадык дергается, пока он смотрит на меня сверху вниз. Сколько же титанического самообладания скрывается за его безупречно натренированным бесстрастным лицом.

Его взгляд опускается к моим губам, и он произносит осипшим голосом:

— Если они согласны, это допустимо. — Он прочищает горло, с трудом отводя глаза от моих губ и возвращаясь к классу. По его шее катится капля пота, и я не могу удержаться от ехидной ухмылки, видя, как отчаянно он сейчас пытается держать себя в руках. — Теперь представьте, что вы уже сплелись в объятиях и зашли достаточно далеко, но в какой-то момент вы понимаете, что вам не нравится, куда всё движется, а ваш партнер просто не может остановиться. Вот вам трюк, который мгновенно разрывает связь между Тенями и приводит в чувство.

О боже, я сейчас просто сгорю со стыда.

Каллос вжимает меня в свою грудь. Искренне сомневаюсь, что он вообще понимал, на что подписывается. Моя Тень затягивает его собственную с такой яростью, что он сдавленно выдыхает, теряя воздух. Я поглощена им так же сильно, как и он мной, и мои колени просто подкашиваются. Каллос держится ничуть не лучше: в итоге его ноги тоже не выдерживают, и он заваливает мое обмякшее тело на свой рабочий стол.

Аудитория взрывается дружным вздохом ужаса, и единственный, кто ржет во всю глотку — это Кай. Я же способна только неотрывно смотреть в золотые глаза Каллоса. Шок на его лице быстро сменяется порочной, безумно красивой улыбкой. Он разглядывает меня с неподдельным любопытством.

— Неудивительно, что Элиас так одержим тобой. У твоей Тени отменный аппетит, — шепчет он низким, искушающим голосом. Я до боли прикусываю нижнюю губу — его вставший член отчетливо упирается мне в низ живота. — Элиас, возможно, и знает, как тебя удовлетворить, но я сомневаюсь, что те мальчишки на это способны. Скажи мне, ты сыта?

Рейн и Финн? Он реально заговорил об этом прямо сейчас?

Губы Каллоса находятся в считаных миллиметрах от моих. От него потрясающе пахнет мускусом с горьковатым, металлическим привкусом.

Я могу лишь завороженно смотреть на него и представлять, какие еще грязные вещи он хочет мне сказать. Но тут его внимание возвращается к классу — все до единого сидят с вытаращенными глазами, в полнейшей тишине наблюдая за тем, как профессор прижимает меня к столу своим идеальным, рельефным телом.

Каллос прочищает горло и возвращается к уроку:

— Чтобы разорвать связь, вы должны полностью контролировать свою Тень. Твердо прикажите ей отпустить — и она подчинится.

Я жду, когда Каллос сам разорвет наш контакт, но он этого не делает. Я приподнимаю брови, и в его взгляде на мгновение проскальзывает самый настоящий ужас. Мои губы расплываются в довольной ухмылке.

— Хотите, чтобы это сделала я? — шепчу я, получая от происходящего слишком уж сильное удовольствие, даже несмотря на то, что его колено медленно разводит мои ноги в стороны. Интересно, что бы произошло, если бы мы не были на глазах у

пятидесяти других людей?

Он издает короткий, низкий смешок и кивает. Он полная противоположность Артуру. Яркий, живой, с отличным чувством юмора. И меня, черт возьми, тянет к ним обоим, пусть и совершенно по-разному.

Я мысленно отчитываю свою Тень за то, что она заглядывается на чужое, и требую немедленно отпустить его.

Каллос подмигивает мне в знак благодарности и выпрямляется, помогая мне подняться со стола. Его пальцы задерживаются на моем предплечье на долю секунды дольше положенного, после чего он кивком головы приказывает мне вернуться на место.

У Рейна и Финна на лицах написано крайнее беспокойство, но я могу лишь улыбаться, глядя на Кая, который уже просто задыхается от смеха. Мой брат закрыл лицо обеими ладонями, и я чувствую, как внутри меня всё сгорает от стыда.

— Я думал, он тебя прямо на этом столе оттрахает, — прыскает Кай, и Финн тут же награждает его испепеляющим взглядом.

Я сползаю на стуле и глухо стону. Отлично, теперь слухов точно будет выше крыши.

Каллос вещает еще несколько минут, после чего распускает нас, напоследок посоветовав «подготовиться» к следующему занятию, так как оно будет куда более углубленным. Я не совсем понимаю, что мне делать с этой информацией, поэтому просто изо всех сил стараюсь не думать о вставшем члене профессора и о том, как идеально он ощущался, прижатый ко мне.

Когда урок заканчивается и все толпой валят из аудитории, Финн придерживает меня за локоть. Кай не уходит, но деликатно отступает на пару шагов, давая нам поговорить. Рейн закатывает глаза, однако остается стоять рядом с Каем. Меньше всего на свете мне сейчас хочется торчать здесь и общаться с Финном, но, честно говоря, после этого безумного урока секс-просвещения я чувствую себя на удивление расслабленно.

— Да? — вяло спрашиваю я, собирая учебники и награждая его равнодушным взглядом.

— Не хочешь потренироваться с нами сегодня вечером? Мы собираемся во внутреннем дворике после ужина, и я бы очень хотел, чтобы ты присоединилась. — Его улыбка выглядит немного нервной, но спрашивает он искренне.

В конце концов, попытаться склеить нашу дружбу — не самая худшая идея, верно? Ночная тренировка с ним… звучит даже заманчиво.

— Да, пожалуй, я приду, — отвечаю я уже дружелюбным тоном. Его янтарные глаза теплеют, и я с облегчением чувствую, насколько легко и естественно это прозвучало.

— Тогда до вечера. — Он расплывается в улыбке, кивает Каю, и они вдвоем направляются к началу аудитории, чтобы поговорить с Каллосом.

Меня так и подмывает подслушать, но я решаю этого не делать. Мне нужно поскорее добраться до библиотеки и раскопать хоть какую-то информацию о скверне. Надежда — это то, что нам всем сейчас жизненно необходимо.

17

ТЕРРА

Я нехило удивляюсь, обнаружив Рейна на третьем этаже библиотеки.

Его белый плащ ярким контрастом выделяется на фоне темных стропил и стеллажей. Длинные, высокие ряды до отказа забиты книгами, свечами, черепами и какими-то бутылями с самым разнообразным содержимым. Потолки здесь высокие, повсюду гуляют сквозняки, но этот отчетливый запах старых страниц дарит мне какое-то странное утешение.

Свечи мерцают теплым сиянием, давая ровно столько света, чтобы можно было читать не напрягая глаза. Он откопал волшебный, уединенный темный уголок, и мне прямо интересно, откуда он так точно знал, где именно искать эту секцию. Сама я торчу здесь уже несколько часов, засиживаясь до глубокой ночи, но пока безуспешно пытаюсь найти хоть что-то, отдаленно связанное с Тенями и клеймами мора.

Услышав мои шаги, Рейн оживляется.

— Привет, — произносит он, и в его голосе звучит куда больше жизни, чем за весь сегодняшний день. — Ты чего здесь делаешь?

Я подозрительно щурю глаза, потому что он уж точно не похож на любителя почитать:

— А ты сам чего здесь забыл?

— Да так, пытаюсь побольше узнать об этом месте, наверное. — Он кивает на стол, и я сажусь рядом с ним. Красный ковер под нашими ногами выглядит старым и потрепанным. На столе стоят две чашки чая.

Я удивленно приподнимаю бровь:

— Ты пьешь чай? — Он подмигивает мне, и я коротко смеюсь.

Он улыбается, блеснув своими идеальными зубами, и тихо отвечает: