Люсина улыбается, хотя её некогда ясные голубые глаза кажутся чужими и далекими из-за пелены бирюзового мора Нова, затянувшей их.

— Вот и отлично, — мягко говорит она и подливает нам еще чаю.

Рован и Винни на другом конце стола увлеченно сверяют конспекты по анатомии — у Рована с ней совсем туго. Не хочу показаться мрачным пророком, но я сильно сомневаюсь, что Рован переживет экзамен во втором семестре. Он до сих пор не то что не поговорил со своей Тенью — он призвать-то её не может, не говоря уже о том, чтобы усвоить хоть каплю из нашей учебной программы. Мы все слышали, что творилось во время Отборочного Испытания, а условия следующего экзамена нам еще даже не озвучили. Остается только молиться, чтобы нас разбили на команды.

И всё же дни продолжают идти своим чередом — по большей части спокойно и размеренно. Каждый здесь будет сыт и доволен до тех пор, пока в очереди на эшафот не окажется он сам. Этот замок, пропитанный темной, манящей магией, медленно пожирает и переваривает нас одного за другим.

Когда мы заходим в лекционный зал на третьем этаже, профессор Каллос — длинноволосый блондин — приветственно кивает каждому из нас. Я награждаю его тяжелым, хмурым взглядом, давая понять: я ни на грош не верю всему тому, что он пытается нам навязать. Его золотистые глаза сужаются в улыбке, пока он пристально изучает меня. Я-то знаю, что у преподавателей есть свои виды на каждого Нова, точно так же, как и на Эша. Мы для них — породистые скакуны, и у каждого своя роль.

Мне еще только предстоит узнать, какую именно роль они уготовили мне. С Террой всё немного понятнее. Как повелительница времени, она обладает колоссальной силой. Интересно, если она откроет новые грани своих способностей, сможет ли она подчинить себе больше времени? Обращать вспять не только чужие увечья, а что-то большее?

На лице Каллоса виднеются шесть полос — по три с каждой стороны рта, словно его когда-то зашили. Из-за этого его улыбка выглядит жуткой и пугающей. И всё же в нем есть что-то божественное. Он словно сияющий, драгоценный камень в короне Алкроуза.

— Всё еще злишься на свою участь, Элдридж?

Я закатываю глаза и сжимаю челюсти, глядя на профессора:

— Разумеется, злюсь. А вы бы не злились?

— Нет. Со временем ты поймешь, что гораздо труднее поддерживать огонь внутри себя, чем просто позволить ему угаснуть, — равнодушно бормочет Каллос. Мне не нравится этот ответ, но что я могу с этим поделать?

Учебные классы в Алкроузе далеко не такие роскошные и блестящие, как остальная часть замка. Здесь стоят пять рядов парт со скромными стульями, аккуратно задвинутыми под них. Густые тени испуганно шарахаются по самым дальним углам стен, когда Каллос взмахивает рукой, и тяжелые шторы на огромных окнах разъезжаются в стороны — этот трюк он проделывает ежедневно. И всё же это до сих пор меня завораживает.

Он — самый настоящий посланник самого света.

Каллос делает шаг к доске, и его золотой плащ эффектно взметается следом. Он прижимает ладонь к грифельной поверхности. Повинуясь его мысленной команде, на доске начинают проступать и выстраиваться в свитки потрясающие золотые буквы. Все завороженно молчат, пока последние слова не застывают с едва слышным шипением.

«Обретение Имени: Приказ к Наречению Тенью»

Глухой, липкий ужас накатывает на меня, когда в памяти всплывают воспоминания о мальчишке с черепом. Неужели моя Тень выглядит именно так, или это всего лишь иллюзия? Лучше бы я не знал её имени, но я уже знаю.

Салли.

— Итак, на прошлой неделе мы уже разобрали основы: природу ощущений при контакте с Тенями и то, как с ними взаимодействовать. Те из вас, кто преуспел на занятиях по верховой езде и уже узрел истинную форму своей Тени или хотя бы её подобие, пожалуйста, поднимите руки. — Золотистые глаза Каллоса медленно сканируют ряды студентов.

Большая часть класса вскидывает руки, за исключением нескольких человек в бежевых плащах. Курсанты Дома Дварс стоят гораздо ниже в местной иерархии силы, так что тут всё закономерно. Они нервно озираются по сторонам, наверняка чувствуя себя изгоями на фоне остальных. Винни, сидящий слева от меня, поправляет очки и тоже бегло осматривает аудиторию.

— Хорошо. А теперь пусть оставят руки те, кто уже успел поговорить со своей Тенью.

Все руки опускаются. Абсолютно все — кроме моей. Я тяжело сглатываю. По телу пробегает мощная ментальная судорога от десятков уставившихся на меня пар глаз, буквально прожигающих кожу.

Люсина и Винни, сидящие на соседних местах, вовсю глазеют на меня. Люсина сама присутствовала при моей первой полноценной встрече с Салли, и её мор — прямое тому доказательство. Но я ни разу не заговаривал об этой встрече ни с ней, ни с кем-либо еще из наших ребят из За’Афиэля.

Взгляд Каллоса останавливается на мне:

— Прекрасно. Тебе известно её имя?

Я лгу и качаю головой.

— Что ж, ладно. Для начала и это неплохо. В таком случае я сперва продемонстрирую всё сам.

Прямо предо мной сидит тот странный черноволосый приятель Финна. Кажется, его зовут Корвус. Я внимательно изучаю его со спины, прикидывая, такой же он потенциальный предатель, как и Финн, или нет.

— Я могу тебе чем-то помочь? — сухо бросает Корвус, даже не оборачиваясь. Понятия не имею, как он почувствовал, что я сверлю взглядом его затылок, но он почувствовал. Его фиолетовый плащ, отброшенный в сторону, выгодно контрастирует с черной тактической формой.

— Что ты думаешь о Финне? — ровным тоном спрашиваю я, решив не вилять вокруг да около.

Это срабатывает — я привлекаю его внимание. Корвус разворачивается ко мне, его глаза подозрительно сужаются:

— А тебе он кем приходится?

Я мрачно усмехаюсь:

— Он бывший парень моей сестры.

Корвус ничего не отвечает. Он просто сканирует меня своими угольно-черными глазами. Я буквально кожей ощущаю, как работает его острый ум — это выдает даже аналитический ритм, в котором его пальцы выстукивают дробь по парте.

Ладно. А как тебе такое?

— Я считаю его предателем нашей родины и лисой в курятнике. Так что я спрошу еще раз. Что ты о нем думаешь?

Он колеблется и бормочет — пожалуй, излишне тихо:

— Я встретил его в лагере. Финн не из таких… Он бы так не поступил. С чего ты вообще взял, что он на это способен? — Он произносит эти слова, но я вижу, что он и сам в них до конца не уверен.

Я подаюсь вперед и упираюсь подбородком в ладонь:

— Не поступил бы? Мне вот кажется странным, что утром в день нападения он подговаривал мою сестру сбежать с ним. И как-то слишком удачно совпало, что его отец — генеральствующий чин в Баркове, а сам он при этом… напомни, где? — Говорю я едва слышным шепотом, но Люсина и еще несколько курсантов вокруг уже оборачиваются на нас. Винни кладет руку мне на предплечье, но я его игнорирую. — Тебе не кажется, что это чертовски удобно — оказаться здесь, целым-невредимым, окруженным заботой? Словно он какая-то важная персона. М-м?

Я принимаюсь выстукивать пальцами по парте точно такую же дробь, как только что делал Корвус. Он замечает это, переводит взгляд на мои пальцы, а затем снова смотрит мне в глаза.

В начале аудитории профессор Каллос скрещивает руки на груди и тяжело, устало вздыхает.

— Эдгар, я погляжу, ты сегодня прямо-таки жаждешь быть в центре внимания. Почему бы тебе не выйти сюда? Будешь первым, кто прикажет своей Тени назвать имя, — без особого энтузиазма произносит Каллос. Его золотистый взгляд лениво задерживается на мне.

Кровь закипает в венах, и я физически ощущаю, как глубоко в груди Салли ворочается и исходит лютой ненавистью. Это не мои эмоции. Прежде чем двинуться с места, я пытаюсь сделать глубокий, успокаивающий вдох.

Подчинившись, я на автомате шагаю к доске.

— Хорошо. А теперь закрой глаза. Поскольку ты уже видел свою Тень, мысленно воссоздай её облик. Вспомни каждую деталь до мельчайших подробностей. Прикажи ей явиться перед тобой и наречь свое имя, — спокойно наставляет Каллос.