Губы Артура подергиваются от этого отклика, но лицо остается бесстрастным.

— Это называется «высасывание Тени». Способ позаимствовать чужую силу, поглощая частицы чужой Тени.

Голова идет кругом — его Тень выпивает мою, словно стакан воды, и я падаю вперед. Ощущение такое, будто его Тень высосала саму жизнь из моих вен. Артур подхватывает меня, все еще крепко сжимая мою ладонь. Одним плавным движением он опускает нас обоих на пол.

— Я только что забрал немного твоей магии времени, — тихо говорит он.

Моя кровь стынет в жилах. Я чувствую себя такой беспомощной. Амсер не отзывается на мой зов, словно его заглушили внутри меня.

— Теперь я хочу, чтобы ты взяла немного моей силы. Втяни ее в себя, и как только почувствуешь, что она накапливается внутри, отсеки ее от меня.

Я недоверчиво уставляюсь на него:

— Я понятия не имею, как к этому вообще подступиться.

Он усмехается и помогает мне подняться на ноги.

— Просто представь, будто втягиваешь воду через соломинку.

Я хмурюсь, но не могу сдержать улыбку:

— Через соломинку, значит?

Артур на секунду выглядит растерянным, а затем прищуривается.

— Перечитала пошлых книжек, я смотрю, — говорит он, закатывая глаза. — Давай уже, пробуй.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к ощущениям наших Теней, пытаясь втянуть его силу в себя, но безуспешно. Вздохнув, я отпускаю его руку.

— Ничего не выходит.

Он задумчиво смотрит на меня, а затем шагает ближе, прижимаясь своей грудью к моей и отклоняя меня назад, пока я полностью не ложусь на письменный стол. Дерево со скрипом трется о плитку, когда он наваливается на меня всем телом. Каждая клеточка моего существа вспыхивает, и я до безумия остро ощущаю каждый дюйм, где его тело соприкасается с моим.

Я вглядываюсь в его прекрасное лицо, когда он смотрит на меня сверху вниз. Он пытается скрыть это за маской безразличия, но сквозь нее проглядывает бездна доброты и тепла, о которой он никому и никогда не позволит узнать.

— Попробуй еще раз. Сосредоточься, Терра. На экзамене тебя будут отвлекать вещи куда хуже, чем я, — шепчет он мне в шею.

Его губы горячие, и по моему телу пробегает дрожь.

Ага, блядь, сомневаюсь.

Что может отвлекать сильнее, чем твой профессор, который уложил тебя на стол в пустом классе? От бешеного стука сердца моя Тень становится сильнее; я прерывисто дышу, чувствуя, как обжигающее дыхание Артура греет мою кожу.

Я пробую снова, концентрируясь на его Тени и на том, как она вьется вокруг моей. Она медленно приближается, и когда я чувствую, как его сила проникает в мои кости, я резко вскрикиваю, теряя контроль.

Артур выпрямляется, разочарованно кривя рот.

— Я был уверен, что это сработает. — Он задумчиво прижимает руку к губам.

Я остаюсь лежать на столе, уставившись в потолок и упиваясь этим ощущением. Это не было похоже ни на что из того, что я чувствовала с Элиасом или Рейном, с Каллосом или Финном.

Как что-то может причинять боль и одновременно приносить такое тонкое удовольствие? Всепоглощающее — и в то же время нет.

— Артур, что это было за чувство? Ты тоже это почувствовал, когда забирал мою Тень? — Я приподнимаю голову, не дождавшись ответа.

Его взгляд переводится на меня, словно он только сейчас меня услышал.

— М-м? А, да, почувствовал.

Этого мало. Я продолжаю давить:

— Что это было? Ты не мой истинный, и все же каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, я чувствую… одиночество.

Его взгляд устремляется в пол.

— Одиночество, значит? Я бы описал это совсем не⁠…

— Не одиночество в тот миг, когда мы вместе, а во все те, что следуют за ним. В те секунды, когда ты прикасаешься ко мне, меня переполняют тоска и столько скорби… но когда мы расстаемся, я остаюсь абсолютно, отчаянно одна. Ты чувствуешь то же самое? — спрашиваю я, сгорая от желания узнать, что я не одинока в этом.

Его усталые глаза снова встречаются с моими, и он кивает.

— Я же говорил тебе: время и память — старые друзья. Никогда не вместе, никогда порознь. Всегда одиноки, — печально бормочет он.

Я сажусь и беру его за руку.

— Это ужасно грустно. Но кто сказал, что все должно быть именно так? Почему они не могут быть в гармонии?

Взгляд его становится холодным и далеким, а губы бледнеют сильнее, чем мгновение назад. Он тихо роняет:

— Я так сказал.

— Это довольно жестоко, тебе не кажется? Кто ты такой, чтобы навязывать нам это трагическое чувство? — мой голос сипнет от эмоций, бушующих внутри. Я не могу находиться так близко к нему так долго. Желание поглотить его без остатка когтями рвет мою душу. Даже просто его присутствие кажется до боли знакомым.

Каждый дюйм этого мужчины умоляет о том, чтобы к нему прикоснулись — почувствовали его, поцеловали. Дышать с ним одним воздухом становится невыносимо. Я отворачиваюсь, чувствуя необходимость отдалиться, пока не натворила глупостей.

Стоит мне повернуть голову, как он перехватывает мою шею, широко обхватив ладонью челюсть и заставляя снова посмотреть на него. Его пальцы впиваются в мою кожу, плотно сжимая горло.

Мое сердце пропускает удар, я задерживаю дыхание, широко распахнув глаза. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, губы Артура накрывают мои. Его аромат старых книжных страниц и успокаивающего чая вливается в меня. Я тихо хнычу, когда он притягивает меня ближе, ослабляя хватку на шее и запуская пальцы в мои волосы. Он целует меня так, словно думал о моих губах очень, очень долго — целует так, будто уже делал это прежде.

Такой изголодавшийся, плотский мужчина. Прекрасный и одинокий.

Он заставил и мое сердце понять, что такое истинное одиночество. И я принимаю его требовательные поцелуи с такой же яростью, пожирая его губы.

Вторая его рука обнимает мою талию, он приподнимает меня и несет к началу класса. Я отстраняюсь от его губ, когда он усаживает меня на длинный стол. Мой рот приоткрывается, чтобы сказать, какое это безумие, но его губы снова впиваются в мои, и он наваливается на меня всем телом.

Похоже, Элиасу придется потесниться ради еще одного мужчины в моей жизни.

Наши Тени безнадежно сплетаются, и все мое сердце рвется к Артуру.

Он углубляет поцелуй, раздвигая мои губы своим языком. Я обнимаю его за плечи, позволяя пальцам изучать его рельефную спину — каждую линию, где мышцы переходят в кости, очерчивая его идеальное тело. Он издает низкий стон, когда мои руки спускаются к его талии, и я кончиками пальцев обвожу его тазовые кости.

Артур прерывает поцелуй и глубоко вздыхает.

— Нам нужно остановиться.

— Ты сам начал, — шепчу я ему в самые губы, и он с глухим стоном утыкается лбом в стол. — Хотя лучше бы нам не попадаться. Не представляю, что подумает Элиас.

Артур вскидывает голову и смотрит на меня. Так близко его глаза уже не кажутся серыми — в них проступает пепельно-зеленый оттенок.

— Элиас тебе не хозяин. Не позволяй ему быть настолько безумным, чтобы думать, будто это так. Ты выше всех нас, Терра. — Он затыкается на мгновение, глядя на мои губы, припухшие от наших грубых поцелуев. — Так ты хочешь обучиться технике или нет? Забери часть моей Тени.

Артур снова опускает губы к моим, и я пытаюсь сосредоточиться на Тенях внутри нас, а не на твердом встающем члене, который через его брюки давит мне прямо в киску.

Я запускаю пальцы в его волосы, концентрируясь на том, какие они мягкие и темные. И снова медленно втягиваю его Тень в себя. В этот раз я готова к странному ощущению, которое прошибает меня до мозга костей и растворяется в теле. Амсер кружит рядом, оставляя достаточно места, чтобы чужая сила заполнила пустоту.

Внезапно вся моя концентрация летит к чертям. Губы Артура спускаются по моей шее. Он медленно расстегивает молнию на моей куртке, задирает футболку и обнажает грудь. На секунду он поднимает на меня взгляд и шепчет прямо в сосок:

— Ты снова упустишь ее, если не сосредоточишься.