Я очень хорошо понимала маму. Миллион раз я пыталась вспомнить знаки, которые бы показывали, что Гаррету не стоит доверять. Точно так же я не видела, что происходит с моими родителями.

— Тяжело уберечься от ошибки, не зная, в чем она состояла.

Мама отрицательно покачала головой.

— Первый шаг — это перестать думать, что была какая-то ошибка. У меня это отняло целые годы. Если бы я была стройней, или встречала его вечером при полном параде, или была более изобретательна в постели, возможно, он бы не стал изменять… Но знаешь что?

— Что?

— Ничего бы все это не изменило. Потому что дело не во мне, а в нем. В его собственных комплексах, которые заставляли его что-то доказывать. Я была хорошей женой.

Мне сдавило грудь.

— Мамочка, мне жаль, что он так поступил с тобой.

Она грустно улыбнулась.

— Взаимно. Ненавижу Гаррета за то, как он поступил с тобой. Но лучшее, чем мать может одарить своего ребенка, — это научить его. Хочу научить тебя на своих ошибках, солнышко.

Иди дальше. Вот почему я так настаиваю на том, чтобы ты нашла кого-то еще. Когда слишком много времени проводишь за копанием в прошлом, пытаясь понять, что же пошло не так, теряешь время для движения вперед.

— Мамочка, сейчас мне необходимо сосредоточиться на карьере и Иззи.

— Хорошо, милая, — улыбнулась мама. — Как скажешь. Эти вещи действительно очень важны.

Тут через заднюю дверь ворвались сестренки и мигом закончили наш разговор. Однако мама успела дать мне много пищи для размышлений.

Она была абсолютно права: я слишком много времени проводила за размышлениями о том, какие знаки намекали на то, что муж окажется совсем не тем человеком, каким представлялся. Может, пришла пора смириться с прошлым и двигаться дальше?

Ведь легче было считать, что я держу людей на расстоянии, потому что боюсь испытать боль из-за того же самого, чем признать, что просто опасаюсь испытать боль.

Наталья

Хантер Делусиа

Вот какое имя было написано на посылке, на которую я пялилась ровно с того момента, когда почтальон вручил ее. Глядя на яркие чернила, резкий почерк, я тут же почувствовала себя гораздо счастливее, чем в последние десять дней.

Хантер сдержал обещание, оставив меня в покое, он больше не искал встреч. Мяч был на моей стороне поля, но, хотя непрестанно думала об этом парне, я все еще не решалась взять инициативу в свои руки.

Сидя за письменным столом, я составляла отчет о состоянии Минни Фальк, пациентки с тяжелым обсессивно-компульсивным расстройством. В отличие от многих других, она не испытывала специфического страха перед тем, что может случиться, если она не проведет свои привычные обычные ритуалы счета. Однако, работая в группе из четырех человек, Минни страдала от чувства незавершенности, если ей не удавалось сделать это.

Держа в руках сверток, я откинулась на спинку и глубоко вздохнула. Мой страх перед Хантером мало чем отличался от фобий Минни. Меня обуревали навязчивые мысли об этом мужчине, непреодолимое желание видеть его каждый день и глубокое разочарование оттого, что этого не происходит.

Что же я посоветовала Минни на этой неделе?

Мы работали над изменением паттернов ее поведения. Несколько лет назад она бросила курить, но недавно, пережив смерть сестры, начала снова. Конечно, мне хотелось, чтобы она бросила опять, но моей задачей была работа с ее ОКР-поведением, так что мы сосредоточились на привычке курить четыре сигареты подряд. Сегодня мы пытались сделать первый шаг. Я убедила Минни выжидать по шестьдесят секунд, прежде чем она зажжет следующую онкопалочку. А после третьей сигареты я рекомендовала делать быстрый перекус — пусть это будет хоть кусочек сыра, — чтобы перебить вредную привычку.

Может быть, эта посылочка установит какую-то связь между мной и Хантером, облегчит постоянное чувство неприкаянности, которое владело мной в последнее время. Но при этом сохранит между нами определенную дистанцию. Всей душой стремясь к этому, я разорвала обертку с нетерпением ребенка, рождественским утром открывающего подарок от Санта-Клауса.

Внутри было что-то вроде черного браслета. Королевский компрессионный ремень. Под названием — описание. Удобно фиксирует запястье с большим пальцем и удерживает их от неожиданных поворотов. Под подарком была записка на бланке «Кайл-Джергин», фирмы, где работал Хантер. Почерк был очень мужественным: темные чернила с большим нажимом, высокие с легким наклоном буквы. Совсем сошла с ума, если и почерк этого парня кажется чертовски сексуальным? Записка была короткой и приятной: он опять попал в яблочко.

Теперь у тебя есть повод думать обо мне.

Я улыбалась от уха до уха, как идиотка. До чего ж мило послать Иззи обещанный ремень для стрелков. На самом деле с того самого дня, как мы встретились, Хантер не переставал быть милым. Да, он бывал дерзок и даже груб, но и в этом была своя прелесть.

Продолжать работу стало бессмысленно. Раз десять я поднимала и опускала телефон, раздумывая, звонить ему или нет.

Должна же я поблагодарить.

Нет, это Иззи должна позвонить.

Но не позвонить будет невежливо с моей стороны. Кроме того, он отправил посылку на мое имя.

Но ведь содержание было для Иззи.

Надо позвонить.

Беру трубку и через тридцать секунд кладу ее.

Это же смешно. Куда подевались твои хорошие манеры? Я должна позвонить.

В конце концов, поколебавшись еще с полчаса, ограничилась простым текстом.

Наталья: Только что получила посылку. Иззи будет в восторге. Очень мило с твоей стороны. Думаю, сегодня вечером дождусь улыбку от пятнадцатилетнего подростка.

Точки практически сразу стали прыгать перед глазами, сердце учащенно забилось.

Хантер: Великолепно. А мачеха подростка в эти дни улыбалась?

Я не имела ни малейшего представления, как можно ответить на эти слова. Правда в том, что я скучала вдали от него. Пока сидела за столом, кусая нижнюю губу и обдумывая ответ, пришло еще одно сообщение.

Хантер: Перестань думать, что ответить — будь честна.

Наталья: Занята. Просто занята.

Хантер: Это не ответ на мой вопрос.

Не знаю, как и почему, но у меня получился такой текст:

Наталья: Я порвала с Маркусом.

Ответ пришел немедленно.

Хантер: Поужинай со мной.

Наталья: Только поужинать?

Хантер: Ну я бы предпочел съесть тебя. Но если это не вариант, согласен разделить с тобой хотя бы трапезу.

В животе сразу запорхали знакомые бабочки. Хантер так прямолинеен и так не похож ни на одного мужчину, которого я до этого знала.

Наталья: Когда?

Хантер: Завтра вечером. Заеду за тобой в семь.

Наталья: Хорошо. Но ведь это же не свидание, верно? Просто дружеский ужин на двоих.

Хантер: Наклей на это любой ярлык, лишь бы он делал тебя счастливой, моя сладкая горошинка. Но надень что-нибудь сексуальное.

— Как чертовски приятно пахнешь.

Чуть было не застонала от звука его хрипловатого голоса, лившегося мне прямо в ухо. Не изменяя себе, Хантер заключил меня в объятья в ту же минуту, как открылась дверь. Едва не раздавив, он шептал эти слова, обдавая горячим дыханием мою шею.

Господи Иисусе! Если ты чувствуешь то же самое, Минни, кури свои четыре сигареты подряд!

— Благодарю.

Я попыталась выскользнуть из его объятий и откашлялась.

— Заходи. Ты пришел немного раньше, Иззи еще нет дома. Мне не нравится, когда девочка приходит в пустой дом. Обычно она не опаздывает. Уверена, явится вовремя.

Закрыв за Хантером дверь, я отправилась на кухню, чтобы между нами сохранялось хоть какое-то расстояние. Оглянувшись через плечо, чтобы предложить стакан вина, обнаружила, что его взгляд прикован к моей заднице.