Он покрутил браслет на запястье.

— Особенно любила заниматься макраме и кожей. Раньше у меня было множество браслетов, но с годами часть сломалась, часть потерял. Этот последний. Когда испортится, буду носить твой дрянной.

Вау! Я окончательно проиграла битву в попытках не влюбляться в него с каждым днем все больше.

— Знаешь, Хантер, под этим дурацким прикидом скрывается по-настоящему классный парень.

Прежде чем встать, он бросил на меня беглый взгляд.

— Давай, ложись в постель.

Укрыв меня потеплее, Хантер разделся и скользнул под одеяло и улегся сзади. В отличие от предыдущих наших общих ночей в этот раз боксеры остались на нем.

Обхватив за талию, он вплотную прижал меня к себе. Его объятие было таким крепким, словно он боится, что я куда-нибудь ускользну. Или мне просто хотелось в это верить.

Завтра вернется Иззи, так что, похоже, эта ночь будет у нас последней. Не совсем так я представляла себе последнее свидание, но, может, так даже лучше.

Примерно через полчаса услышала, что дыхание Хантера изменилось, хватка немного ослабла. Поддалась лекарственному туману, веки потяжелели, и я наконец тоже заснула.

Рано утром на следующий день Хантер пошевелился, но я не открыла глаза, думая, что ему нужно в ванную. Но после того как он несколько минут на цыпочках шуршал по комнате, почувствовала его губы на своем лбу и поняла, что сейчас он исчезнет.

Хантер нежно поправил мой локон и прошептал:

— Без ума от тебя, моя сладкая горошинка. Прости.

И затем ушел.

Наталья

Ужасный день наступил, когда я только-только стала чувствовать себя лучше. Не вполне хорошо, но достаточно, чтобы принять душ и проводить время в вертикальном положении. После последней совместной ночи Хантер заходил еще несколько раз — приносил еду навынос, а однажды захватил фильм ужасов. Знал, как сильно Иззи от них тащится.

Последние двадцать четыре часа я усиленно пыталась избегать мыслей о расставании, не представляя, как должны прозвучать прощальные слова.

Спасибо, было круто.

Как-нибудь увидимся.

Будешь в городе — заходи. Мои двери всегда для тебя открыты. Подразумеваю, двери моего тела тоже.

Кто бы дал совет!

Я бесконечно переходила от грусти к гневу и обратно. Оставалось только гадать, какую Наталью обнаружит бедняга при появлении.

К несчастью для Хантера, он позвонил, когда я чувствовала себя обиженной. Даже не стала, как обычно, дожидаться у двери, чтобы полюбоваться на его прощальную проходку по коридору. Вместо этого оставила дверь приоткрытой и отправилась к дивану читать книгу, которой совершенно не интересовалась.

Прежде чем распахнуть дверь, Хантер дважды постучал.

В качестве приветствия помахала рукой, но глаз от книги не оторвала.

Еще до того, как Хантер закрыл за собой дверь, воцарилась неловкость. По крайней мере, так я почувствовала.

Он уселся на край стола и взял в руки мои ступни.

— Как самочувствие у пациента?

— Лучше.

В стиле наглого подростка я все еще не поднимала на него взгляд.

Хантер подождал несколько минут, ровно до того мгновения, пока я не посмотрю, что же это он делает. Потом поймал мой взгляд.

— А вот и она.

Эта улыбка меня еще больше взбесила. Хантер выглядел как обычно, красивым и самодостаточным. А мне хотелось, чтобы в нем проявлялось то, что чувствовала я: хаос и растерянность. Ненавидела этого мужчину за то, что на нем никак не отражалось наше расставание.

— Можем просто сказать друг другу «прощай» и покончить с этим?

В этот вопрос я вложила всю язвительность, на какую только была способна.

По крайней мере, хоть улыбка исчезла с его лица.

— Наталья…

— На самом деле. Мы взрослые люди. Было весело. Сейчас все кончено. Последний минет делать не собираюсь, если ты за этим пришел.

Хантер опустил голову и несколько минут смотрел в пол. Когда наконец его глаза встретились с моим ледяным взглядом, в них плескалась боль.

— Я… я никогда не хотел ранить тебя, Наталья.

Язык заработал прежде, чем я смогла обдумать слова.

— Отлично. Но ты это сделал. Знаешь почему? Потому что это никогда не было просто трахом. Можешь называть это как угодно, но с самого первого дня ты знал об этом. При обычном трахе не посещают семейные ужины, не помогают падчерице отрабатывать боковые удары и не нянчатся с женщиной, когда она больна. Именно поэтому меня сейчас оскорбляет твое притворство.

Хантер провел пятерней по волосам и глубоко вздохнул.

— Ты права. Это всегда было нечто большее, чем просто трах. Но это не отменяет необходимости закончить наши отношения.

Вместе с этими словами прямо в сердце вонзился острый нож. Я судорожно сглотнула.

— Может быть. Но знаешь, что это меняет?

— Что?

— Ты должен объясниться.

Хантер посмотрел мне прямо в глаза.

— Нат, прости. Мне действительно очень жаль.

Я едва удерживала подступивший поток слез. В попытке сохранить хоть немного достоинства, я произнесла:

— Уходи. Пожалуйста.

Чувствовала на себе взгляд Хантера, но не находила сил поднять глаза. В конце концов он встал. Погладил мои волосы, наклонился, поцеловал в лоб и, не говоря ни слова, ушел.

Услышав щелчок захлопнувшейся двери, я разразилась рыданиями. Самое забавное, за всю историю с Гарретом я так ни разу и не заплакала. Мой брак закончился в одно мгновение. После первоначального шока от ареста мужа и выяснения, что он был совсем не тем человеком, за которого себя выдавал, я сразу перешла к гневу, обойдя все остальные стадии.

Несмотря на то что Гаррет разрушил всю мою жизнь, я никогда не теряла надежду. Чувствовала себя разочарованной, глупой, подавленной, испытывала еще миллион разных эмоций, но никогда не теряла уверенность, что заслуживаю большего.

Сейчас я осознала, почему так себя чувствовала — потому что на самом деле был кто-то лучше, тот, кто был создан специально для меня. И вот сейчас этот кто-то вышел из моей двери, унеся с собой последнюю надежду.

Наталья

Неделей позже здоровье окончательно поправилось, чего нельзя было сказать о сердце. В нем царила все та же боль. В глубине души я сожалела о том, как прошло наше с Хантером прощание. Если до конца честно, я была недовольна собой. Мое поведение выглядело незрелым, я злилась на Хантера за то, в чем на самом деле не было его вины. Он с самого начала вел себя честно. В конце концов, именно я цеплялась за призрачную надежду, что он переменит свое мнение. Это было глупо.

Дело в том, что я точно знала, что у Хантера есть чувства ко мне. Просто не понимала, почему он не дает им хода. Поэтому и не смогла по-настоящему закрыться. Остро ощущала, что, двигаясь вперед, оставляю что-то важное позади.

Вчера один папашка, с которым я часто болтала во время баскетбольных матчей Иззи, спросил, мой ли бойфренд тот парень, с которым я появлялась в последнее время на играх. Мне было настолько больно вслух признать исчезновение Хантера из моей жизни, что я даже не поняла, с какой целью меня об этом спрашивают. Затем прозвучал вопрос о моих планах на вечер пятницы, но до меня так и не дошло, что речь идет о свидании.

Бедному парню пришлось объяснить, что он имел в виду, но я его тут же отвергла. Ведь я, черт возьми, совершенно не была готова снова окунуться в жизнь, где существуют свидания.

Так что в пятницу вечером я поглощала «Вишневый Гарсиа» прямо из большой коробки, в то время как моя шестнадцатилетняя дочь собиралась в боулинг с мальчиком. Хоть у кого-то из нашей семьи была личная жизнь.

— Будь дома к десяти. И пусть Якшит проводит тебя до двери и дождется, пока ты не войдешь. А не то, когда я его прикончу, у тебя в тюрьме окажутся двое родителей.