Когда Хантер снял с меня рубашку и бра, я, завороженная его взглядом, даже не заметила, что лишилась последней одежды. Зрачки моего мужчины потемнели от страсти и расширились, скрывая младенческую синеву его глаз.

Он опустился на колени и сказал хриплым голосом:

— Наталья, ляг. Откройся мне.

Мне всегда было любопытно, почему он называет меня Наталья, а не Нат, как остальные. Но то, как Хантер произнес мое имя сейчас, заставило меня расплыться в блаженстве. Раздвинув мои колени, он начал покрывать нежными поцелуями внутреннюю сторону бедер. Когда он достиг эпицентра, мои ноги дрожали. После такого нежного начала я ожидала почувствовать сладкий поцелуй или тепло его языка внутри себя. Но никакой нежности в том, как Хантер погрузился в меня, не было и в помине.

От неожиданной грубости и ярости, с которой он оказался внутри, моя спина выгнулась дугой. Он собрал языком мою влагу, с силой припал к клитору и зарылся в меня лицом. Казалось, он умирал с голоду, а теперь просто сорвался с катушек, как только почувствовал аромат еды. Страсть внутри меня нарастала с такой же силой и скоростью, как его мужской аппетит.

— Хантер, — задохнулась я.

— Кончай мне на язык, детка.

О, боже мой.

— Хантер… — только и смогла я простонать.

В ответ он погрузил в меня два пальца, не переставая ласкать губами клитор. Несколько раз ему удалось прокачать меня…

— О, боже…

— Какая она у тебя упругая. Не могу дождаться, когда твоя… будет сжимать мой член.

Этого было достаточно. И неважно, что обычно я ненавидела это слово. Желание, звучащее в голосе, делало его настолько сексуальным, что вынести больше не было никакой возможности.

Казалось, накрывшая меня мощная волна оргазма длилась вечно. Безжалостный язык Хантера не останавливался ни на секунду, работая в унисон с его пальцами, которые не хотели успокаиваться, пока не извлекут последнюю судорогу из моего тела.

Я безвольно лежала на спине, практически не тратя энергию. Но когда Хантер медленно остановился, все мое тело блестело от пота, а сама я едва могла дышать.

— Ты в порядке? — С этими словами Хантер поцеловал чувствительную кожу повыше лобка.

— Я… не знаю, как я. Мозг еще не начал работать.

Негодник усмехнулся и начал дальше взбираться по моему телу, целуя живот пониже пупка. Затем он поднял мои колени и подтащил меня к краю кровати, чуть не задев изголовье. Девчачьей, антифеминистской части меня, которую я никак не хотела признавать, очень понравилось, как меня таскают, словно перышко, туда и сюда.

Хантер спросил, нависая надо мной на локтях:

— Тебя напряжет, если я поцелую тебя после всего этого?

Никто еще не задавал мне таких вопросов. Но Гаррет всегда вставал с кровати и чистил зубы. И я после орального секса делала то же самое. Мы даже никогда не обсуждали такую возможность.

— Не уверена. Что ты хочешь этим сказать?

Перенеся вес на одну руку, он провел пальцами между моих ног. Медленно-медленно, будто бы оставляя мне шанс на сопротивление, он приблизил руку к моему лицу и коснулся пальцами губ, орошая меня моим собственным соком. Глаза Хантера завороженно следили за пальцами.

— Оближи губы, — хрипло попросил он.

Его взгляд придал мне смелости. Наблюдая, как Хантер смотрит на меня, я медленно провела языком по верхней губе. Закрыв глаза, почувствовала вкус своего языка, проглотила эту влагу, снова открыла рот и проделала то же самое с нижней губой.

— Черт, это самая сексуальная штука, которую я когда бы то ни было видел.

И тут его рот обрушился на мои губы.

Остатки стеснения, которое я испытывала от поцелуев после такого интимного акта, мигом улетучились, как только увидела, какое впечатление произвожу на Хантера. Поцелуи длились целую вечность, долгие, плотные, страстные прикосновения его языка заставляли меня забываться вновь и вновь. Почувствовав на себе возбужденный член Хантера, я просунула руку ему в трусы и впилась ногтями в его задницу.

— Ты нужна мне, — простонал Хантер.

Стянув с себя нижнее белье, он потянулся к столику за презервативом. Потом разорвал фольгу, одним движением вложил себя в ножны и, прежде чем вновь устроиться между моими ногами, выплюнул обертку. Я широко раскинулась перед ним в уверенности, что действо закончится не скоро.

Мои глаза были прикованы к мужчине, который прикладывал героические усилия, чтобы не кончить раньше. Поднеся широкую головку члена к моему отверстию, он медленно вошел внутрь. Я видела очертания его члена, конец, высовывающийся из нижнего белья, так что была в курсе, что он огромный. Но только почувствовав его внутри, в то время как бедра Хантера мощно двигались вперед и назад, я по-настоящему оценила его размеры.

При мысли о размерах его члена я невольно облизнула губы.

— Господи Иисусе, — выдохнул Хантер, — я пытаюсь двигаться медленно.

Он вошел еще глубже, я невольно закрыла глаза.

— Посмотри на меня, Наталья, — скомандовал Хантер, — полюбуйся, что ты со мной делаешь.

Борясь с естественным инстинктом укрыться внутри себя, я выдерживала его взгляд. Хантер двигался во мне, с каждым разом погружаясь все глубже и глубже, пока полностью не оказался внутри. Его взгляд прожигал меня насквозь. С одной стороны, мне было страшно чувствовать себя такой открытой и такой уязвимой, но одновременно было так прекрасно ощущать полную защищенность. Наконец я поняла, что меня так сильно пугало. Вовсе не боязнь влюбиться в него. Просто я уже начала влюбляться в Хантера. Неважно, какое там у нас соглашение, мы общались не только телами, но и душами.

Его руки начали трястись.

Мои ногти впились в его спину.

Движения становились все сильнее и жестче.

По мере приближения к оргазму челюсть Хантера сжималась все сильнее. Зрелище этого мужчины, готового освободиться, было настоящим чудом. Истинным гедонизмом. Сводящим с ума декадансом.

— Твою мать, — прорычал Хантер, войдя так глубоко, что я вскрикнула.

Сомкнула руки вокруг него, и в то же мгновение, когда Хантер сделал последнее движение и стал кончать, меня накрыл еще один оргазм. Даже через защиту я чувствовала горячую струю, льющуюся из него.

Не отрывая взглядов друг от друга и не разжимая объятий, мы с трудом переводили дыхание. Наконец Хантер вышел из меня, нежно поцеловал в губы, потом в лоб, а потом встал, освободился от презерватива и взял полотенце, чтобы вытереть меня.

Возвратившись в постель, он притянул меня, обхватил обеими руками и крепко прижал к груди.

— Это было невероятно. Рад, что ты не сбежала опять.

Я внутренне улыбнулась.

— И я рада. Вы все время изматывали меня, а сейчас укатали окончательно, мистер Делусиа.

— Прошел целый год, дорогая.

— Ага. Я догадывалась. Но теперь я здесь.

Хантер поцеловал мою макушку и прижался еще теснее.

— Отлично. Останься еще…

Хантер

10 лет назад

— Люблю тебя за то, что смешишь меня, к тому же у тебя большое сердце.

Саммер подошла к кровати, на которой я лежал, закинув руки за голову, совсем голый, и оседлала меня.

— А эта…

Она наклонилась и обхватила мой член.

— Эта огромная штука — прекрасное дополнение к вышесказанному.

Схватив Саммер за волосы на затылке, я притянул ее лицо к своему.

— На самом деле? Правда любишь меня?

Мы встречались уже шесть месяцев, но еще ни разу не говорили друг другу ничего подобного.

Девочка улыбнулась и склонила голову набок.

— Кажется, да. Люблю.

Притянув Саммер еще ближе, я нежно поцеловал ее в губы.

— Ну тогда, кажется, и я тоже…

Она откинулась назад и шлепнула меня по прессу.

— Эй, ты… ну тогда, кажется, и я тоже… звучит не очень-то романтично.

— Хорошо. А как насчет такого? Саммер Перл Мэдден, я люблю тебя, потому что ты никогда не говоришь нет на вызов и смеешься собственным шуткам, даже если они вовсе не смешные.