На этом все, тороплюсь закончить письмо — в двери миссии стучат. Пришел мой час. Прощай, Игнатий, позаботься о моих престарелых родителях, молись о моей душе.
Да пребудет с вами благодать и любовь Господа нашего Иисуса, к вящей славе Божией, Томас Верде.
Глава 22
В деревне, где нет птиц, и летучая мышь — птица.
Яп. пословица
Кто там пел, что «лучше гор могут быть только горы»? Высоцкий? Сюда бы Владимира Семенович, на эти японские кручи, насыпи и «орлиные» тропы, по которым уже пятый день топает, а лучше сказать месит грязь наш отряд. Посмотрел бы я, что бы он спел!
В первые же сутки моего похищения, разверзлись такие хляби небесные — хоть стой, хоть падай. Скорее падай ибо за все время нашего путешествия я только то и делаю, что валюсь мордой в слякоть. А что вы хотели? Руки связаны за спиной, на шее аркан, за который регулярно дергают мои похитители, под ногами — грязь по колено. Сверху хлещет ливень такой силы, что еле видно спину впереди идущего. Во главе группы шарашит как заведенный робот, Эмуро Ясино, который вовсе не Эмуро и вовсе не Ясино, а натуральный синоби Хандзо из Иги. Спасибо, что хоть представился. Впрочем, это были его единственные слова — все остальные сигналы мне подают жестами. Разговаривать не запрещают, но беседу никто со мной поддерживать не собирается. Ни сам Хандзо, ни его подельники числом три штуки. Топают след в след и молчат в тряпочку. Нет, свои черные лицевые повязки, капюшоны и прочую амуницию они сняли — так то и не отличишь, что идут ниндзя. Японцы, как японцы. Низенькие, поджарые, одеты в крестьянские соломенные плащи и шляпы. За спинами обычные короба из лыка, которые крепятся не только к плечам, но и ко лбу специальной повязкой.
Пытался поговорить на привалах, благо несколько раз останавливались в пещерах и дождь не заливал рот. Бесполезно. Лица равнодушные, все общение свелось к пинкам и тычкам. Сядь тут, ешь вот это. Покормиться и оправится руки, конечно, развязывали, но я даже не пытался изобразить из себя героя и сбежать. Кисти и пальцы после десяти часов в скрученном состоянии ничего не чувствуют, ноги гудят, единственное желание — лечь и провалиться в сон. Кормежка простая — рисовые шарики, маринованные сливы. Ни рыбы, ни уж тем более мяса.
На шестой день случилось происшествие, которое, наконец, переломило отношение синоби ко мне. Опять с самого утра зарядил дождь. Мы шли гуськом по крутому склону ущелья. Тропинку еле видно. Шаг вправо — и ты летишь в пропасть. А влево ступить нельзя — каменный склон, с которого стекают ручьи. Сверкнула молния, спустя несколько секунд ударил гром. Ливень усилился. Под ногами — бурые от песка и земли струи воды, на сандалях — большие комки грязи, каждый шаг дается с трудом. Внезапно я одновременно почувствовал, как меня перестал тянуть впереди идущий ниндзя (веревка упала на тропинку) и как сама тропинка поехала под ногами вниз. Я закричал от страха и упал на колени. Оползень усилился, в пропасть устремились целые пласты земли. Я перекатился на спину, протащил связанные руки вперед перед собой. Попытался встать. Неудачно. Подмытый грунт катился вниз и я вместе с ним. Неожиданно пелена дождя расступилась и в трех метрах я увидел кривую японскую сосну, вросшую в склон горы. Из последних сил я рванулся из потока грязной воды вправо и обеими руками вцепился в ветку. От испуга кровь побежала по жилам, пальцы заработали и мне даже удалось обвить ногами ствол. Так я провисел на сосне около получаса. Постепенно ливень унялся, завеса из влаги истончилась и даже выглянуло солнышко.
Я осторожно слез с дерева. Размялся, повращал затекшим туловищем. Вокруг совсем развиднелось. Пейзаж было не узнать. Огромный оползень, словно язык, ухнул в ущелье, перекрыв речку, текшую в теснине. Я осмотрелся и вдруг увидел, что слева, почти перед самой пропастью лежит полузасыпанное тело. Подошел ближе. Это оказался один из похитителей. Приложил руку к шее. Пульса нет. Перевернул японца, потряс кимоно. Нашел за поясом нож. Это я удачно зашел! Перерезал путы на руках, стянул веревку с шеи. Прошелся по откосу вдоль по бывшей тропе. Ого! Ниже, почти в самой бездне, на отвесной стене висел человек. Я присмотрелся и изумлением узнал в мужчине — Эмуро Ясино. Тьфу, Хандзо. Ниндзя висел очень странно — вцепившись одной рукой в торчащий камень, вставив ноги в распор небольшой трещины. Вторая рука болталась без дела. Отдыхает что ли?! Тормозя ступнями и пятой точкой, я аккуратно сполз вниз до самого края пропасти. Метров десять до Хандзо, вполне можно вытащить. Веревка есть, за что зацепить — тоже есть. Только вот стоит ли?? Я еще раз взглянул на синоби. Лицо отрешенное, на меня даже не смотрит. Не шевелится.
![Сэнгоку Дзидай - i_054.jpg](https://all-library.ru/pic/2/7/6/8/3/1/276831/1454594586/i_054.jpg)
Допустим, я его вытащу. Что он сможет сделать со мной? Я пригляделся к отдыхающей руке и увидел, что предплечье опухло и посинело. Наверняка, рука сломана. Не боец.
А если бросить ниндзя? Куда идти я не знаю, пищи у меня нет. Ладно, рискну. Я обвязал веревку за ствол спасшей меня сосны и скинул ее вниз.
— Эй, как там тебя, Хандзо — крикнул я синоби — Цепляйся за веревку.
Экс-Ямуро быстро глянул на меня. Оценил ситуацию.
— Если я отпущу камень, упаду — крикнул он в ответ — Вторая рука не работает.
Черт! Придется спускаться. Вот ведь мощный японец — перелом, оползень, а он висит и в ус не дует.
Я обвязался веревкой и начал карабкаться вниз. Длины самодельного троса немного не хватило, но мне удалось дотянуться до кимоно синоби и схватить его за шиворот. Он отцепился от камня и ухватил меня за пояс. После чего акробатическим движением вздернул ноги вверх и обвил ими мой корпус точно также я полчаса назад обвивал сосну. Кое-как выбрались наверх.
Хандзо не стал терять время даром — придавил ногой кимоно, оторвал несколько полос и начал приматывать раненую руку к телу. Я сунулся было помочь, но ниндзя просто отвернулся и начал бродить по склону в поисках чего-то. Чувствуя себя дураком, я стал ходить вслед за ним. Вот что он искал — погребенный под кучами земли берестяной короб. Полюбопытствуем. Я подошел совсем близко и без стеснения уставился внутрь корзины. Хандзо попеременно открывал отделения, попутно шипя: «Какой позор! Дзенин должен сам проводить операции, бегать по горам как простой гэнин».
В одном из отсеков короба была складирована еда — коробочки с рисом, соленьями и даже куски вяленой рыбы. А на мне экономили гады, ни кусочка морепродукта не перепало за все время путешествия. Во втором отделении лежал воровской инструмент ниндзей — отмычки, железные кошки и ломики. Третье — оружие. Кинжалы, серп на цепи, сюрикэны (самурайские мечи похитители выкинули сразу после того, как покинули замок). Последний карман — глиняные баночки. Туда-то и полез Хандзо. Пару минут перебирал сосуды, выискивая нужный. Нашел, открыл, достал шарик рвотно-зеленого цвета. Тут же закинул себе в рот и начала сосать его.
— Что у тебя там? — поинтересовался я — Лекарства?
— И лекарства, и яды — прикрыл глаза Хандзо. Его лицо порозовело, дыхание участилось. Явно допинг какой-то сожрал. Стоп! Эдак он вполне в форму может прийти. Даже с одной рукой. Я бочком, бочком стал медленно смещаться в сторону, протянул руку к отделению с едой и тут Хандзо открыл глаза — ух ты какие огромные зрачки! — и мгновенно врезал мне ребром ладони по локтю. Бляяяяяяя!! Какая боль, как будто электричеством ударило!
Я попытался вскочить и тут же получил тычок двумя пальцами под ключицу. Меня вновь скрутило от боли. Ниндзя бил по нервным точкам, демонстрируя отличное знание анатомии.
— Куда собрался? — рябое лицо Ханзо склонилось надо мной — Я еще с тобой не закончил.
— Ксоо, отрыжка эта — выдал я все знакомые ругательства разом — Я же спас тебя!
— И я должен от благодарности расплакаться? — глумливо засмеялся ниндзя — Твой отец, Ёшитака Сатоми, дайме Симосы и Кадзусы, поймал моего побратима, тюнина Нагато и вместо того, чтобы обменять его на выкуп, приказал сделать из него человека-рыбу! Или ты забыл, как вы с Хайра измывались над Нагато? Ах, да, ты у нас память потерял. Ну, да я напомню. Вы отрубили тюнину кисти, ступни, прижгли раны горячим воском. Потом выдавили глаза, проткнули барабанные перепонки, вырывали язык и в таком виде «отпустили». Конечно, мы же «хинин»[55], хуже париев — эта. Бусидо на нас не распространяется, поймал ниндзя — запытай до смерти!!