![Сэнгоку Дзидай - i_009.jpg](https://all-library.ru/pic/2/7/6/8/3/1/276831/1454594585/i_009.jpg)
Пока вылезали из бани и вытирались, пока появившийся Акитори-аптекарь перевязывал мне голову, я вспомнил, как шутил мой банковский коллега — средней субтильности японец в год съедает около 150 кг. риса — как раз примерно 1 коку. Миллион коку — это 150 тысяч тонн риса. Не хило. Так, с активами все более-менее ясно, хотя и не до конца. Надо выяснить про пассивы, а самое главное про местные деньги. Ставлю себе вторую зарубку в память.
Одевшись, мы перешли на веранду чайного домика, где нас уже ждала Тотоми. Тут же служанки, повинуюсь малейшим движениям ее веера, начали подавать еду. Сначала налили в пиалы традиционный зеленый чай, после чего принесли пшенную кашу на воде, перепелиные яйца, кусочки жаренного угря с соевым соусом. Завтрак не помешал генералу и присоединившейся к нему жене вводить меня в курс дела.
На равнине Кванто находятся девять провинций пяти разных кланов. Кадзуса и Симоса — провинции клана Сатоми, Сагами — форпост Ходзе, Мусаси — принадлежит Огигаяцу, но фактически там правит старший сын Уджиятсу — Цунанари Одноглазый. Провинция Мусаси — самая богатая из всех, больше 200 тысяч коку ежегодного дохода. Для сравнения, Кадзуса и Симоса — обе дают около 120 тысяч коку. Я попросил принести мне письменные принадлежности.
Через пару минут передо мной лежит сероватая бумага, чернильница с черной тушью и кисточка. Притихшие Тотоми и Симодзумо с интересом ждут шедевров каллиграфии. Но боюсь, каллиграфия не входит в число наследуемых от прежнего владельца качеств. А в мою бытность японским банкиром — я практически ни разу не писал иероглифы от руки — в основном на компьютере набивал нужный текст. Нет, при обучении, мы проходили написание базовых идеограмм, но честно сказать это искусство прошло практически полностью мимо меня.
— Когда я очнулся после удара копьем — ткнул я пальцем в повязку — в голове родилась идея, как писать цифровые иероглифы короче.
Арабские цифры привели генерала и жену в восторг. Особенно концепция нуля. Как выразился Хиро-сан — ничто в цифрах — это очень по-дзнески[21]. Тут в Японии вообще любят с пустотой возиться. Во время медитации добиваются пустоты разума, дабы мысли не засоряли ум и не мешали прозрению. Во время боя, самураи специально входят в состояние сознания, лишенное мыслей — это ускоряет реакцию. Быстренько набросав на бумагу цифры в разрезе провинций, я продолжил изучать местную географию, благо вместе с кисточкой и тушью умница Тотоми догадалась приказать принести и карту Японии. Кстати говоря, выполненную очень качественно, в цветах. С точностью все тоже было ОК — Токийский залив нельзя было не узнать. Хотя никакого Токио сейчас и в помине нет, на карте красуется подпись — море Эдо. Полуостров Босо, где собственно и располагались две провинции клана Сатоми, деля полуостров практически пополам — также был очевиден. Слева, естественным водоразделом между Симосой и Мусаси протекала и впадала в залив река Эдогава. Справа, уже по территории Симосы катила свои воды в Тихий океан крупная река Тон. С полсотни деревень, порт, два города, два замка, леса, озера, пяток дорог и часть широкого тракта Токайдо вдоль побережья — вот и все богатство домена Сатоми. Не густо.
Я посмотрел, что у нас сверху. На западе и севере, Симоса граничила еще с тремя крупными провинциями. Во-первых, Кодзуке — владения семьи Яманоути. Из пояснений генерала следовало, с Яманоути Сатоми уже несколько раз воевали и почти победили, но на сторону врагов стал великий дом Уэсуги, чьими вассалами теперь являются Яманоути. С Уэсуги мой отец связываться не решился и война заглохла сама собой. Во-вторых, это провинции Хитати и Симоцуке. Обе принадлежат клану Сатакэ.
— Матэ[22] — остановил я рассказ Хиро-сана и повернулся к жене — твое родовое имя…
— Сатакэ — улыбнулась мне Тотоми — Я старшая дочь дайме Сатакэ.
Пожалуй, для начала хвати. Где я понятно, кто я — тоже разобрались. Надо переварить информацию. А пока я предложил генералу и жене отправится на прогулку по замку, совмещенную с инвентаризацией.
Глава 4
Мальчик, живущий у буддийского храма,
и не учась, читает сутры.
Яп. пословица
Первым делом — кузница, благо идти не далеко. Большое здание с несколькими дымящимися трубами, с пристройками, где складирован уголь и железная крица. Заглядываю в саму кузню. Три горна с мехами, пять работников. Навстречу выходит поразительный персонаж. Высокий, практически белокожий мужик, очевидно европеоид, с огромной косматой бородой, усами, густыми бровями. На голове — плетеная повязка, седые волосы завязаны в косичку. Одет в рубаху, штаны и кожаный фартук. В мощных руках — небольшой молоток. Все, что говорит о его «японском» происхождении — узкий разрез глаз.
— Это наш кузнец, айн Амакуни — опять на помощь приходит мне жена — старый друг вашего отца.
— Айн??
— Народ, живущий на Севере Японии.
Почтительно кланяемся Амакуни, он кланяется в ответ. Продолжаем разглядывать друг друга.
— А ты изменился Ёшихиро — гудит в бороду айн — повзрослел. Говорят, что дети взрослеют, когда умирают их родители. Смерть Сатоми Ёшитаки — большая потеря. Наступают темные времена.
— Амакуни-сан, а каким был мой отец?
Кузнец внимательно оглядывает меня — Да, сильно тебе по голове попало. Ёшитака-сан был настоящим самураем. Служил своему роду до самой смерти. Не посрамил честь предков. Мне надо работать.
Айн уходит в кузницу. Мнда, тяжеловато будет с этим кузнецом. Для него я не авторитет. Небось знает меня с пеленок и в упор не видит во мне главу клана Сатоми. Эту мысль подтверждает и генерал. По его словам, Амакуни один из двух величайших кузнецов на всей равнине Кванто. Второй мастер — японец Мурамаса, живущий в провинции Хитачи. Именно про их мечи сложили легенду — чтобы сравнить чей острее, клинки опускали в ручей, по которому плыли опавшие листья. Все листья, что прикасались к мечу Мурамаса — оказывались рассечёнными на две части.
А меч айна — листья оплывали, не касаясь его. Народная мифология в действии.
— И сколько в месяц таких мечей может он делать? — поинтересовался я.
— Один, больше два — неуверенно ответил Хиро — ваш меч он ковал 40 дней. Закаливал в крови, масле…
— А сколько вообще кузница выдает оружия?
Выяснилось, что местное производство — иначе как кустарным не назовешь. В Тибе всего две кузницы — одна айновская в замке, другая в городе. Конечно, я тут же решил взглянуть на поселение, поднявшись на стену. Пока карабкались по крутым ступеням, генерал выдал мне всю номенклатуру местной металлообрабатывающей «промышленности». Айн специализировался на оружии. Два простеньких меча или нагинаты в день, пару десятков наконечников для копий и стрел, один доспех в неделю — вот и все мощности. Если нужно много доспехов и клинков сразу — либо куй заранее, либо покупай на стороне. Кузница в городе была побольше и занимал в основном сельхоз. инвентарем — серпы, косы, топоры и вилы, бытовые предметы — гвозди, ножи. Кроме того городские кузнецы занимались также литьем колоколов из меди.
Судя по моему мечу, оружейники освоили булат — значит, уже умеют науглероживать железо в тиглях. Пора рассказать им о домнах. Благо сам я из Челябинска и за свою прошлую жизнь насмотрелся на эти домны по самое не могу. Примитивную шахтную печь для выплавки чугуна — спроектировать смогу. Будет чугун — будет массовое производство чего? Доспехов из него не сделаешь, оружия тоже. Можно лить пушки! Шестнадцатый век на дворе — европейцы уже используют огнестрельное оружие. Вместе с португальцами оно проникает в Японию. Примитивные мушкеты, штуцера, пищали — это все пока не конкуренты мечам, лукам и копьям. Пушки тут тоже пока очень незатейливые и ненадежные, но кое-какие мысли о прогрессе в военной области у меня начали появляться. Только до этого прогресса дожить надо!